Она удивилась, когда стюардесса наклонилась поближе, тоже желая взглянуть. «Вообще-то, Эгейское. Красиво, правда?»

Вспомнив, где она, Дейзи вытерла рот – и обнаружила, что он мокрый. Отлично: на своём первом международном рейсе она умудрилась пустить слюну. Мало того – она, как обычно после сна, чувствовала себя липкой и противной.

Пытаясь привести в порядок светлые кудри, она увидела, как в задней части самолёта распахнулись двустворчатые двери, и появилась Наташа – свежая, как всегда, с тем самым шарфом. Она чуть потирала красное пятно, держа в руке ещё один бокал – на этот раз чистого шампанского. Осушив его, она выглянула в окно и крикнула:

– Барнси! Живее! Я хочу оказаться в отеле «Родос» до того, как закроются все бары.

И она зашагала к выходу, вспомнив о Дейзи лишь тогда, когда уже стояла у двери и ждала, когда её откроют.

– О, Дейзи. Дилан отвезёт тебя в Макариос, – сказала она, кивнув на мужчину справа.

– В Макариос?

Мужчина ухмыльнулся.

– Поместье Вандайвиров, мэм.

Дейзи нахмурилась.

– Я думала, меня везут в марину, к яхте…

– В поместье Вандайвиров есть и их частная марина, и их яхты.

Яхты – во множественном числе. Дейзи протёрла глаза, всё ещё уверенная, что вот-вот проснётся. Она попала в странный, совсем другой мир – это уж точно.

Когда Барнси засуетилась рядом, Наташа сказала:

– Если я понадоблюсь, у тебя есть контакты Барнси. Просто позвони ей – и она со мной свяжется. Удачи!

Дверь открылась, и Наташа выплыла наружу, а за ней потянулась свита помощников.

Вот и всё. Дейзи ощущала себя так, будто её бросили на растерзание волкам, но в чём-то Наташа была права. Она не полицейский. Как всегда говорил Эдвард Фортун, Преимущество частного сыщика в том, что он не при исполнении. Преступники доверяют тебе больше, чем тому, кто в полиции. Так используй это. Ей предстояло самой просочиться в семью и заставить людей расслабиться, чтобы они выболтали то, чего обычно никому не говорят.

Вопрос был один: как?

Ей казалось, что она, возможно, заявится туда, попросится на работу и пролезет таким образом. Но, подхватив сумки и направившись в место под названием Макариос, она всё ещё не была уверена, каким именно будет её план наступления.

Дилан опустил перегородку между ними и сказал:

– Вы здесь впервые.

И тут Дейзи поняла, что у неё нос почти прижат к стеклу: она старалась успеть разглядеть как можно больше, пока солнце окончательно не утонет за горизонтом. Она ответила:

– Я вообще нигде толком не была. Мы в семье не особо любили путешествовать.

– О, тогда Макариос вам понравится. Я объездил полмира, работая на мисс Блейк, и, по-моему, нигде не видел места прекраснее. Настоящий рай. Вас ждёт удовольствие, – сказал он и подмигнул ей с переднего сиденья.

Она гадала, удастся ли ей вообще увидеть всё это при дневном свете – или её выставят за дверь раньше, чем она успеет хоть что-то понять.

– Значит, вы знаете Вандайвиров?

Он кивнул.

– Скажите… какие они? Они… разумные люди?

Он фыркнул.

– Ну, Джейкоб был ещё тот тип. Избалованный до предела, привык, что ему всё должны приносить на блюдечке. Стоило тебе только не так на него посмотреть – сразу начинал придираться. Лесли чуть получше, но не намного. Думаю, они это от своего отца переняли. Он типичный делец: на чувства ему плевать, важна только прибыль. А вот его жена – душка. Если хочешь пробраться внутрь, иди через Миртл.

Она переваривала услышанное, прикидывая, удастся ли ей вообще встретиться с кем-нибудь из Вандайвиров или её с порога остановит один из их многочисленных слуг.

Пока она в голове проговаривала заготовленную речь, впереди показались железные ворота. Казалось, они тянутся бесконечно – как граница маленькой страны; вдоль ограды стояли пальмы и газовые фонари, ярко вспыхивавшие через равные промежутки. Газон под ними был идеально подстрижен и усыпан фиолетовыми цветами.

Дейзи уже почти потеряла к этому интерес, когда Дилан сказал:

– Вот это – Макариос.

Она подняла глаза – и деревья вокруг будто разошлись, открывая вид на раскинувшееся поместье: белые стены, балконы и хозяйственные постройки, все под одинаковыми терракотовыми крышами. Деревья и тени скрывали большую часть, так что она не могла понять, насколько оно велико, но чувствовала: оно куда больше, чем видно отсюда.

– Ох, как красиво.

Он остановился у ворот.

– Я подожду, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке.

– Спасибо, – сказала она, выходя и направляясь к будке охраны. Там у компьютера сидел мужчина и скучал.

Он взглянул на неё, отмахнулся и сердито что-то сказал на языке, который, должно быть, был греческим.

– Э-э… я ищу работу. Я не говорю… – начала она, глянув на экран. Это был вовсе не рабочий экран – он смотрел футбольный матч.

– Обходи сзади, – буркнул он раздражённо.

Сначала она не поняла, но затем ворота загудели и щёлкнули, открываясь.

– Иди по дорожке направо, – проворчал он.

– Хорошо, спасибо! – сказала она и показала Дилану большой палец. Он ответил тем же и тронулся с места, а она прошла внутрь и пошла по дорожке. Лишь пройдя примерно четыреста метров, она по-настоящему осознала, насколько огромное это владение. Она миновала несколько зданий, разбросанных по склону. Спускаясь по ступеням к морю, она в темноте отмахнулась от насекомого – и обнаружила, что оно почти с ладонь.

– Фу!

– Кто там?

Она обернулась и увидела мужчину во фраке, который стремительно шёл к ней. Высокий, с серебристыми волосами; в руке – бокал шампанского, вид слегка помятый, несмотря на наряд. Бабочка свисала, рубашка была расстёгнута, и, когда он сказал:

– Какого чёрта вы здесь делаете? – его слова прозвучали чуть заплетающимся языком.

– Я ищу р—

Она едва успела выговорить звук, как он положил ей руку на плечо и развернул.

– А вот и нет. На это мы не купимся. У нас уже сотня таких, как ты, ломилась в двери – всем подавай, что там случилось с Джейкобом. Вам, людям, обязательно надо в чужие дела лезть, да? – выплюнул он. Потом наклонил голову, вглядываясь внимательнее. – Ты американка?

Она кивнула.

– Ты кто, журналистка?

Она подумала было сказать правду, но это вряд ли помогло бы ей продвинуться хоть на шаг.

– Впрочем, какая разница. Здесь нет никакой истории, так что таким любопытным, как ты, здесь не рады. Смерть Джейкоба – самоубийство, и точка. Мы хотим, чтобы нас оставили в покое.

Самоубийство. Она раньше об этом не слышала. Да, Наташа считала, что это было убийство, но в новостях официально сказали – несчастный случай. Дейзи не могла винить его за то, что он хотел дать семье время на траур, если всё так. От этого вся история казалась ещё печальнее.

– Простите, я просто…

– Не тратьте моё время. Я хочу, чтобы вы немедленно убрались отсюда. Охрана у ворот должна была вам это сказать. Идёмте. – Он с неожиданной силой подтолкнул её к калитке. Они шли молча, пока не дошли до поста охраны. Он рявкнул: – Эй, ты!

Охранник лениво оглянулся, но тут же вытянулся и выдавил сдавленный вскрик. Он вскочил и снял кепку. Голос у него дрогнул, когда он сказал:

– Да, мистер Вандивер?

Она уставилась на него. Мистер Вандивер. Большой человек. Отец Джейкоба. Миллиардер собственной персоной. У неё ухнуло в животе. Если этот человек, хозяин всего этого, фактически вытолкал её с территории, какие у неё шансы остаться?

Вандивер стоял, уперев руки в бока.

– Вы пропустили эту женщину?

Охранник посмотрел на Дейзи так, будто видел её впервые.

– Э-э…

– Я, кажется, сказал: никого, кто ищет работу. Я ясно выразился? Мы на карантине.

– Да, сэр. – Он поспешно отступил к будке и отпер калитку.

Когда калитка открылась, Дейзи шагнула наружу, чувствуя, как всё в ней опускается. Если у неё ничего не выйдет, придётся вернуть деньги. А значит, она проделала весь этот путь впустую.