Когда-то подобное было бы немыслимо. А теперь Дейзи было почти всё равно. Это место выворачивало ей сердце с того самого момента, как она взяла дело у отца, когда он заболел в прошлом году. Поначалу она работала дни и ночи, чтобы удержать фирму на плаву и доказать ему, что справится, – чтобы он не изводил себя бесконечными тревогами за неё. Но со временем всё начало уходить на дно. Теперь сомнений не оставалось. Дело погибало.

И не всё было её виной – теперь, когда у каждого есть камера, люди и сыскную работу делают сами. Она им больше не нужна. Время другое.

Но это не имело значения. Эдвард Фортун всегда говорил ей, что однажды это дело станет её. Это была семейная реликвия, которую надо беречь, а не выбрасывать, как мусор. Это была её ответственность.

Если «Расследования Фортуна» пойдут ко дну, придётся смотреть правде в глаза. И рано или поздно придётся сказать ему.

Когда Вильма Уоткинс вылетела наружу, Дейзи пошла следом, заперла дверь и перевернула табличку на окне на ЗАКРЫТО. Не было ещё и двух, но новых клиентов у неё не появлялось уже неделю. Сейчас, похоже, тоже не появится. Она вернулась к столу, села, открыла сайт банка и ввела данные, чтобы посмотреть свой текущий счёт.

Она поморщилась, увидев, сколько там денег. Их всегда оказывалось меньше, чем она ожидала, но теперь положение стало по-настоящему отчаянным – едва хватало на обед. С арендой и так было тяжело, а из-за папиных медицинских счетов ей пришлось залезть в кредитку. Теперь она не могла позволить себе даже минимальные платежи.

Ещё одна вещь, которую она скрывала от отца при их частых встречах.

«Ну что, пап, – прошептала она экрану, закрывая страницу. – Пожалуй, пора поставить точку. Прости меня».

Слёзы уже подступали, затуманивая взгляд, но она часто-часто заморгала, прогоняя их.

Как раз вовремя: едва фокус вернулся, она заметила фигуру, стоявшую перед дверью.

Она заморгала сильнее, решив, что это мираж. Обычно, если кто-то появлялся на её крыльце, то это была компания шалопаев, которым нечем заняться, или бездомный, ищущий, где укрыться от дождя.

Но на этот раз это была красивая женщина с бледной кожей и ярко-красными губами. В своей чёрной шубе и тёмных очках она выглядела как гламурная кинозвезда прежних времён. Она остановилась в дверях, опустила очки, чтобы взглянуть на табличку с часами работы «Расследований Фортуна», затем заглянула внутрь, надув губы.

Дейзи выпрямилась, когда женщина подняла руку в перчатке и постучала в окно, так что задрожала рама. «Есть кто?» – окликнула она, оглядываясь с брезгливостью. Голос у неё тоже был как у кинозвезды – с лёгким, нарочито театральным акцентом. «Кто-нибудь там? Мне нужна помощь!»

Дейзи вскочила со стула. Если женщине нужно именно это, она пришла по адресу.

Женщина заблудилась.

Пока Дейзи кралась к двери, уверенность в этом крепла с каждой секундой. Ей едва ли было больше двадцати пяти, но держалась она так, словно была куда старше. Одежда – дорогая, длинные тёмные локоны – только что из салона. Она выглядела так, будто над ней трудилась целая команда, чтобы довести её до такого совершенства.

И ради чего? Навестить потрёпанного частного детектива в Ист-Плейнфилде?

Да ни за что.

К тому моменту, как Дейзи взялась за замок старой двери, она уже не сомневалась. Женщина свернула не туда на трассе 202, когда ехала в чопорный Бернардсвилл, и выскочила прямиком на одну из самых паршивых улиц Джерси. Теперь ей нужны были указания, как вернуться в свой загородный клуб. Пустяковая ошибка.

Дейзи распахнула дверь – она, как всегда, заела из-за сырости. Высунув голову наружу, она уже собралась объяснить, как выехать на шоссе из Ист-Плейнфилда, когда женщина выпалила, скороговоркой, словно очередью: «Почему у вас на двери написано, что вы работаете до пяти, если вы не работаете?»

Дейзи напряглась. После выволочки от Уилмы Уоткинс ей казалось, что ещё одной она не выдержит. Решив уйти от обвинений, она указала куда-то поверх идеально уложенных волос женщины. «Если вы просто поедете по той дороге – по Мэйн, – то выедете на Парквью, она выведет вас прямо к—»

«Что?» – выплюнула женщина, растерявшись. Она проследила глазами за вытянутым пальцем Дейзи и сказала: «Вы пытаетесь меня выпроводить? Я потратила час, чтобы сюда доехать. Ну, Дилан потратил».

Дейзи заметила лимузин, припаркованный у обочины – его было невозможно не заметить, – и опустила руку. «Но разве вам не нужны указания?»

«У Дилана есть навигатор, как у всех нормальных людей. Мне нужна помощь. Я проделала весь этот путь. В вашем объявлении в интернете сказано, что вы открыты до пяти. Не говорите мне, что это не так».

Дейзи уставилась на неё, и в голове у неё медленно складывалась картинка. Про таких людей она слышала и раньше. Правда, давно уже не встречала. Настоящих, возможных клиентов.

«В-вы… вы ищете частного детектива?» – недоверчиво спросила она.

«Да. А вы разве не он?» – женщина скрестила руки на тонкой талии.

«Э-э, да», – сказала Дейзи, отступая в сторону и пропуская её. «Проходите, проходите».

Женщина вошла, с большим эффектом сняв солнечные очки. Один уголок её губы приподнялся в отвращении, пока взгляд описывал овал по комнате. Она стояла и позволила пальто соскользнуть с плеч – так что Дейзи в самый последний момент поймала его, не дав упасть на пол. Оно оказалось обманчиво тяжёлым: груды и груды искусственного меха, в которых Дейзи едва не утонула, пока возилась с ним, пытаясь повесить на вешалку.

Справившись, она пошла следом за женщиной, оставлявшей за собой шлейф дорогого аромата. Что-то французское – Vivante. Дейзи знала его только потому, что однажды вытащила пробник из журнала и решила, что это её идеальный запах, пока не пришла в универмаг и не узнала, что он стоит 200 долларов за пару унций. Но этой женщине явно было по карману. На ней было дизайнерское чёрное платье, обтягивавшее каждую линию её статной, модельной фигуры, а на каблуках она возвышалась над Дейзи – не меньше шести футов ростом.

Женщина внезапно обернулась – на лице читался вопрос.

«А. Вот здесь», – сказала Дейзи, обводя жестом пространство вокруг и указывая на свой стол.

Женщина подошла к креслу, из которого всё ещё лезла набивка, хотя его уже обматывали и перематывали серой клейкой лентой. Опускаясь, она с лёгкостью закинула ногу на ногу – так непринуждённо, будто этому учили в пансионе для благородных девиц, – сцепила руки перед собой и сказала:

– Я Наташа Блейк.

Дейзи протянула руку для рукопожатия.

– Очень приятно. Я Дейзи Фортун. Я владею агентством.

Женщина, ничуть не впечатлённая, уставилась на протянутую ладонь, потом снова подняла взгляд на Дейзи.

– Наташа Блейк? Из нью-йоркских Блейков.

До Дейзи медленно дошло. Она не вращалась среди богачей и знаменитостей, но эта фамилия много значила. В детстве это имя вообще было на слуху у всех. Она убрала руку – так и не пожав.

– То есть ваш отец – это…

– Эррол Блейк, создатель и ведущий «Пикантных привычек», да.

Дейзи почувствовала, как у неё приоткрылся рот, и она ничего не могла с этим поделать. Это имя она не слышала уже очень давно. «Пикантные привычки» выросли из самой популярной в Америке кулинарной передачи 1970-х в линейку дорогих кулинарных книг, рестораны, посуду и мировой бум наборов для приготовления еды с доставкой. Имя этого человека стало синонимом потрясающей кухни. Но в последнее время они исчезли из поля зрения – после пары скандалов.

– Вау. Это… впечатляет. Моя мама просто боготворила мясной хлебец вашего отца. Тот, что с яблочным пюре внутри?