Однако не только одной службой жил Максимовский. В середине 1880-х гг. Николаи ввел его в несколько домов, где происходили молитвенные собрания и беседы на тему религии. Там Максимовского приняли очень радушно. Мало-помалу новая, протестантская (в форме баптизма) религиозность сделалась центром его жизни. Он постепенно свел к минимуму свои светские знакомства и тесно сблизился с людьми, смысл существования которых был в служении Богу. Один из мемуаристов пишет, что с конца 1880-х гг. Максимовский «не решал ни одного дела, не предпринимал ни одного шага без молитвы; все свои действия, службу, отношения к родным, друзьям, сослуживцам он рассматривал с точки зрения соответствия их требованиям учения Христа»¹³⁹⁸.

В мае 1887 г. Максимовский вступил в Общество для распространения Священного Писания в России, а с декабря 1904 г. возглавил его¹³⁹⁹. Позднее, в 1906 г., он стал одним из основателей Русского евангельского союза. Обеим этим организациям Максимовский

отдавал всю свою душу, тратя на них массу сил и свободного времени¹⁴⁰⁰. Своей семьи у него не было¹⁴⁰¹.

По заведенному порядку, председатель Общества для распространения Священного Писания начинал и заканчивал его собрания молитвой и чтением отрывков из Нового Завета. В своих вдохновенных молитвах Максимовский просил Бога просветить Россию евангельским светом¹⁴⁰².

Несмотря на занимаемые государственные должности, Максимовский лично участвовал в пропаганде христианских ценностей среди учащейся молодежи. Княжна Ливен свидетельствует, что по вечерам он навещал студентов «в их убогих помещениях, чтобы с ними беседовать об их духовных нуждах и запросах»¹⁴⁰³.

М. М. Боровитинов, помощник начальника Главного тюремного управления, сообщает о его активной благотворительности: «Только после его смерти узнали, что на свой счет он содержал несколько бедных семей и что в свободное время он ходил по столичным трущобам и старался облегчить горькую долю бедного люда»¹⁴⁰⁴. Княжна Ливен и С. А. Савинкова¹⁴⁰⁵ подтверждают правдивость этих сведений.

В мае 1901 г. непосредственный начальник Максимовского статс-секретарь отделения промышленности, наук и торговли Д. А. Философов (будущий министр торговли и промышленности) стал товарищем (т.е. заместителем) государственного контролера. Руководство отделением временно возложили на Максимовского, и он имел все основания надеяться, что ему предложат эту должность. Однако статс-секретарем было назначено другое лицо. Максимовский счел себя оскорбленным и решил покинуть

Государственную канцелярию. Он думал совсем уйти с государственной службы, если для него не найдется чего-либо подходящего в других ведомствах.

И в этот момент бывший сослуживец Максимовского А. М. Стремоухов, только что возглавивший Главное тюремное управление (в дальнейшем — ГТУ) министерства юстиции, пригласил его на работу в свое ведомство. Максимовский согласился, и таким образом несколько неожиданно оказался в учреждении, к которому никогда не имел ни малейшего отношения.

С февраля по май 1902 г. он ведал в ГТУ законодательной частью, с мая 1902 г. по июнь 1905 г. был помощником (т.е. заместителем) начальника, с июня 1905 г. по февраль 1906 г. исполнял обязанности главы управления и, наконец, 25 февраля 1906 г. был официально назначен начальником ГТУ¹⁴⁰⁶.

Максимовский никогда не был чиновником в том негативном смысле, какой подчас вкладывается в это слово. У него не было личных карьерных устремлений, и на первом месте всегда стояли интересы дела. Вопреки своей исключительной доброте он нередко настаивал на удалении из ГТУ лиц, запятнавших себя бесчестными и некрасивыми поступками.

К подчиненным, добросовестно выполнявшим свой долг, Максимовский относился с большой заботой. Для них он готов был делать многое, чего ни при каких обстоятельствах не стал бы делать для самого себя. Заглушая свое самолюбие, начальник ГТУ ездил к тем, от кого зависело удовлетворение той или иной просьбы и, не боясь показаться назойливым, убеждал и настаивал до тех пор, пока не добивался нужного результата¹⁴⁰⁷.

Гибель тех или иных чинов тюремного ведомства вследствие террористических актов каждый раз потрясала Максимовского. Можно было с уверенностью сказать, что он лично переживал горе, испытываемое осиротевшими семьями. Сильнейшим ударом явилось для него убийство А. А. Иванова, с которым глава ЛБО был особенно близок¹⁴⁰⁸.

Вдовы и дети погибших тюремных служащих нередко приходили к нему в управление, нуждаясь в участии в поддержке. Каждому из них Максимовский умел сказать слова утешения и редко кого из них отпускал без материальной помощи. Если нельзя было оказать ее из казенных средств, то он, не колеблясь, вынимал деньги из собственного кармана¹⁴⁰⁹.

Когда осмотр был окончен, Максимовский сказал местному тюремному инспектору: «Тяжело всё это <...> И нельзя, немыслимо помочь всем... незаконно: один о табаке, марках... детишки... Вот что... только не говорите никому ни слова, я вас прошу, раздайте это им, помогите... Вы знаете, кому там». И затем «смущенно, не глядя на инспектора, передал ему скомканную сторублевую бумажку», добавив: «Это, так сказать, не арестантам, а людям»¹⁴¹⁰.

Боровитинов свидетельствует, что он был донельзя прост и неприхотлив в быту: «Кто бы узнал в этом пробирающемся по конке на службу скромном человеке занимающего высокий пост чиновника?»¹⁴¹¹

от того, насколько возможно было с точки зрения закона исполнить ходатайство просителя^1.

Именно таким путем и пришла к главе ГТУ 15 октября 1907 г. член ЛБО Е. П. Рогозинникова. Она просила удовлетворить ее обращение о смягчении режима и улучшении питания арестанта В. С. Новосёлова, которого она назвала братом своего мужа. Рогозинникова непременно хотела поговорить об этом с самим Максимовским, «зная доброту начальника» (ее собственное выражение). И Максимовский без колебаний вышел навстречу своей убийце, которая не подверглась даже самому поверхностному обыску¹⁴¹².

Петербургский губернатор А. Д. Зиновьев высказался по этому поводу: «Характер западни, поставленной бедному Александру Михайловичу, должен послужить лучшим некрологом его памяти: западня эта была предательски рассчитана на лучшие, злодеям очевидно известные, его человеческие чувства. Речь должна была идти об облегчениях участи арестованного; нужды нет, что просьба по закону неудовлетворима: по своей гуманности начальник управления наверное войдет в ее обсуждение! Так оно и случилось... убийца же смеялась! Какое ужасное извращение нравственных чувств». О самой же террористке Зиновьев добавил: «Спрашиваешь себя, какая среда гнилостной заразы, какие зверские влияния могли переродить женщину в тупое, жестокое, бездушное существо?»¹⁴¹³

Незадолго до гибели, предчувствуя возможный конец, руководитель ГТУ заготовил просьбу о том, чтобы лицо, убившее его, было прощено. Он не хотел, чтобы его убийца заплатил за свое деяние собственной жизнью¹⁴¹⁴. Однако это пожелание осталось без удовлетворения.

★★★

Каким образом человек со столь возвышенными душевными свойствами мог быть главой ведомства, где совершалось столько насилия? Это очень большой и сложный вопрос. Судя по всему, Максимовский считал клеветой и заведомой ложью большинство обличающих ГТУ материалов, публикуемых в «левой» (т. е. либеральной и революционной) прессе. Именно эти публикации часто вели к покушениям и убийствам тюремных чиновников. По его почину управление стало публиковать опровержения на каждую газетную заметку о «мнимых» издевательствах и репрессиях, привлекало газеты к суду. Впоследствии административным органам (видимо, не без влияния ГТУ) было предоставлено право накладывать штраф на издания за помещение «ложных» корреспонденций, после чего их количество заметно сократилось¹⁴¹⁵.

Между тем многие из этих публикаций — о нравах в Алгачах и Акатуе, ужасах в тюрьмах Риги и всего Прибалтийского края, гибели людей в Петербургской временной (Дерябинской) тюрьме и «Крестах», невероятно жестоком режиме на Амурской колесной дороге — отражали реальные факты.