Автор письма добавляет: «За время моего заключения в них („Крестах“. — Г. К.) было сделано 10 выстрелов в заключенных, из которых 3 убито, 2 ранено. Солдаты буквально охотились на нас: едва покажется голова в окне, солдат уже вскидывает винтовку на прицел».
Убийство А. А. Иванова он рассматривает как «месть за те истязания», которым подвергались арестанты1236.
Другой сиделец «Крестов» — рабочий, социал-демократ В. К. Воробьёв — попал в тюрьму в начале июня 1907 г.1237 и наблюдал ее режим немногим более двух месяцев. Он свидетельствует, что нравы в «Крестах» были суровые: «...Начальство тюрьмы прибегало к всевозможным провокационным выходкам, чтобы вызвать заключенных на протест. Перевод на карцерное положение или наказание темным карцером практиковались в самых широких размерах»1238.
В камеру самого Воробьёва Иванов ворвался в сопровождении конвоя солдат и заявил: «За то, что вы смотрели в окно, переводитесь на карцерное положение!»1239. Койку «замкнули», т. е. прикрепили на замок к стене. В результате узник вынужден был какое-то время спать на голом полу и к тому же питаться лишь сырым, непропеченным хлебом и водой.
Однако и без карцерных условий одиночка «Крестов» была крайне непривлекательна. Закопченный потолок, с которого на пол капала «липкая сырость», высокие зарешеченные мутные окна, небольшой грязный до черноты стол, засаленные койка с табуретом и зловонная параша в углу — вот ее атрибуты. Надзиратели часто смотрели в глазок и если замечали, что арестант
встал на стол и глядит в окно, то могло последовать наказание. Вдобавок они позволяли себе ругань и грубые окрики в адрес заключенных.
Подтверждает Воробьёв и тот факт, что часовые без всякого предупреждения застрелили у окон нескольких узников, переговаривавшихся с соседями или кормивших голубей1240.
Существенные коррективы к рассказам Пославского и Воробьёва вносит П. В. Васильев — тоже рабочий, социал-демократ, содержавшийся в «Крестах» в 1907 г. Он сообщает, что в период работы II Государственной Думы (с 20 февраля по 3 июня 1907 г.) режим в тюрьме был относительно мягким. И начальник, и надзиратели в эти три с лишним месяца не притесняли арестантов. Но как только Думу распустили, всё резко изменилось1241.
Караулу приказали не допускать разговоров заключенных через окна и «в противном случае стрелять в ослушников». Сперва солдаты не выполняли этот приказ, вызывая тем самым гнев надзирателей. Однако потом караульные части сменились, и во дворе тюрьмы послышались выстрелы. Их жертвами сделались семь человек, из которых трое (эту же цифру приводит и Пославский) были убиты1242.
Васильев вспоминал: «В короткое время тюрьма наша превратилась в место бойни, заключенные — в положении осажденных, ежеминутно ожидающих смерти даже без всякого повода: достаточно было случайно очутиться около окна так, чтобы часовой усмотрел очертания человеческой фигуры, и раздавался выстрел. <...> Стало грубым и отношение надзирателей»1243.
13-14 июля 1907 г. в «Крестах» произошел бунт против жестокого режима, выразившийся в криках, разбивании стекол и взломе дверей. Арестанты требовали прокурора, чтобы он разобрался в обстановке. Прокурор действительно пришел и обещал разобраться. А затем по приказанию того же прокурорского чина (как полагает мемуарист) всю тюрьму перевели на карцерное положение. У всех узников на некоторое время были отобраны постели, книги, письменные принадлежности, унесены столы и табуреты,
прекращены свидания, переписка, передачи, выписка продуктов, прогулки1244.
Мы не видим причин сомневаться в правдивости всех этих сведений — они исходят от трех совершенно разных арестантов, да и какой им смысл сообщать неправду? Конечно, у кого-то из них могли быть преувеличения или ошибки памяти, но в целом картину это не меняет.
Каким образом всё вышеописанное совмещалось с теми высокими моральными качествами, которыми, если верить авторам хвалебных статей, обладал А. А. Иванов, непонятно. Возможно, как это часто бывает у ретивых чиновников, он разделял в себе человека и администратора и жестко понимаемый служебный долг побеждал в нем гуманность и отзывчивость. А может быть, у него просто не хватало элементарного воображения и способности адекватно понимать нужды и чувства арестантов.
Н. А. Макаров
Детали подготовки убийства А. А. Иванова нам неизвестны. Есть только очень глухие, без подробностей и указания источника, свидетельства, что непосредственным организатором данного дела была Елена Иванова1245. А исполнителем покушения стал Н. А. Макаров, о котором стоит рассказать подробно.
Николай Алексеевич Макаров родился 28 марта 1890 г. в Севастополе в дворянской семье1246. Уже к 16 годам увлекся эсеровскими идеями и захотел внести свою лепту в вооруженную борьбу с властью. Через кого-то из старших товарищей связался с местным комитетом ПСР, был зачислен в его боевую дружину и участвовал в каких-то небольших предприятиях. Во главе этой дружины стоял Е. А. Дементьев1247.
В начале мая 1906 г. Дементьев предложил Севастопольскому комитету ПСР устроить покушение на коменданта местной крепости генерал-лейтенанта В. С. Неплюева, который наряду
с адмиралом Г. П. Чухниным считался ответственным за подавление Севастопольского вооруженного восстания матросов, солдат и рабочих 11-16 ноября 1905 г., сопровождавшееся немалым кровопролитием.
План Дементьева заключался в следующем. 14 мая 1906 г. — в годовщину коронации Николая II — в городе на площади около Владимирского собора должен был проходить церковный парад с участием войск местного гарнизона, и принимать его должен был Неплюев. Боевики имели возможность, затесавшись в толпу и взяв гранаты, приблизиться в нужный момент к коменданту и забросать его бомбами. При этом могли погибнуть и люди из свиты генерал-лейтенанта — адъютанты и прочие начальствующие. Но, как вспоминал видный севастопольский эсер Никонов (тот самый, что впоследствии написал биографию Никитенко), щадить их никто не собирался, ибо все они были «в слишком достаточно степени черносотенниками».
Комитет смущали другие аспекты диспозиции Дементьева. Во-первых, члены дружины с гранатами оказывались в толпе народа, что создавало угрозу случайного взрыва и гибели абсолютно посторонней публики. И, во-вторых, Дементьев настаивал на участии в покушении 16-летнего Макарова, заявляя, что он вполне созрел для таких дел. По первому вопросу комитет уступил Дементьеву, утверждавшему, что никаких случайностей во время террористического акта произойти не может. А по второму предложению решение комитета первоначально было отрицательным1248.
Макаров, узнав о таком постановлении, объявил Дементьеву, что если его не пустят участвовать в покушении на Неплюева, то он один пойдет убивать «первого попавшегося из усмирителей или жандармов». Дружинники со своей стороны поддержали Макарова, ручаясь головой, что на него можно положиться как на человека смелого и решительного, который не дрогнет даже перед виселицей. После этого комитет изменил свое мнение и дал согласие на участие Макарова в деле1249.
Увидев неудачу, боевик попытался скрыться в толпе, но был схвачен двумя городовыми. При задержании Макаров крикнул: «Товарищи, бросайте вторую». Поняв, что речь идет о бомбе, народ запаниковал и побежал врассыпную. И тогда произошло то, чего так опасался комитет: в самой гуще толпы раздался взрыв. У одного из дружинников — бывшего матроса И. И. Фролова — граната была прикреплена на груди. Бежавшие люди толкнули его, и упавший снаряд взорвался1251.
Савинков, ошибочно привлеченный к делу о покушении на Неплюева и познакомившийся с юным боевиком в севастопольской крепости, вспоминал: «Макаров был невысокого роста румяный и крепкий юноша, на вид совсем еще мальчик. Он
Получив от Савинкова известие об ожидаемом на днях смертном приговоре и казни, Макаров пришел в приподнятое настроение. Савинков свидетельствует:
