Современников поражала убежденность, выдержка и храбрость террористов из ЛБО. А. В. Герасимов, начальник Петербургского охранного отделения, сыгравший (наряду со знаменитым авантюристом и полицейским агентом Е. Ф. Азефом) ключевую роль в разгроме отряда и арестах 7 февраля 1908 г., приводит слова прокурора, видевшего казнь своими глазами: «Как эти люди умирали... Ни вздоха, ни сожаления, никаких просьб, никаких
признаков слабости... С улыбкой на устах они шли на казнь. Это были настоящие герои»2.
Особенно сильное впечатление оставлял один из казненных 17 февраля 1908 г. — Всеволод Лебединцев, живший под именем итальянского журналиста Марио Кальвино. В «Рассказе о семи повешенных» Андреев, лично знакомый с ним, вывел его как Вернера, хотя далеко не все знавшие Лебединцева соглашались с этим портретом. С Лебединцевым дружили знаменитый публицист, видный деятель сионистского движения В. Е. Жаботинский и писатель М. А. Осоргин, оставившие о нем восторженные воспоминания3.
С их мнением оказался согласен и суровый полицейский служака, еще один монархист и консерватор, начальник дворцовой охраны А. И. Спиридович, давший Лебединцеву такую характеристику: «Сын богатых родителей, хорошо воспитанный, блестяще образованный, владеющий несколькими иностранными языками, любящий и понимающий искусство, красивый, изящный — он являлся в полном смысле интеллигентным, культурным человеком»4.
Незаурядной фигурой был и глава ЛБО Альберт Трауберг. Исключительно предприимчивый, смелый, инициативный, прекрасный организатор, Трауберг не был манипулятором — он любил своих боевиков, ценил в них нравственные качества и таланты. Большинство этих людей, вступая в отряд, сознательно шли на верную гибель, считая ее для себя наивысшим счастьем. Трауберг создал в ЛБО атмосферу дружбы, сердечности, полного доверия друг к другу, и это придавало отряду черты духовного братства, рыцарского ордена. Его уважали не только как хорошего командира — он пользовался еще и непререкаемым нравственным авторитетом.
За более чем полтора года своего существования (июнь 1906 — февраль 1908 г.) ЛБО совершил множество террористических актов в отношении различных царских чиновников, уличенных в насилии и жестокости. Некоторые из этих актов были подготовлены, но по различным причинам не доведены до конца, в том числе убийство главного творца всей репрессивной системы того времени — председателя Совета министров и министра внутренних дел П. А. Столыпина. Отряд наводил ужас на правительство. «Пока он (Трауберг. — Г. К.) на свободе — вы не сможете быть спокойным», — говорил Герасимову в октябре 1907 г. Азеф5.
Все действия отряда и обстоятельства его гибели подробно освещены в книге. Большое внимание уделяется и членам ЛБО. О наиболее выдающихся из них скажем уже сейчас несколько слов.
Товарищ, верь, взойдет она,
Звезда пленительного счастья,
Россия вспрянет ото сна,
И на обломках самовластья Напишут наши имена!7
Правда, солдат Н. Фролов — очевидец казни Коноплянниковой — не упоминает ни о каких стихах, но и он восхищается удивительным спокойствием 27-летней женщины5. А свою речь на заседании Петербургского военно-окружного суда 26 августа 1906 г., приговорившего ее к смерти через повешение, Коноплянникова закончила такими словами:
«...Я умру с одной мыслью: прости, мой народ! Я так мало могла тебе дать — только одну свою жизнь. Умру я же с полной верой в то, что наступят
...те дни недалекие,
Когда трон, пошатнувшись, падет,
И над русской равниной широкою
Ярко солнце свободы взойдет»8.
Евстолия Рогозинникова, слушательница Петербургской консерватории, была талантливой и жизнерадостной девушкой. Она превосходно пела и играла на фортепьяно, любила природу, людей и ненавидела всякое насилие и ложь. Даже короткое общение с ней оставляло ощущение праздника, радости, света. И такой человек 15 октября 1907 г. убил начальника Главного тюремного управления министерства юстиции А. М. Максимовского, мстя за жестокость и беззаконие в тюрьмах. А 18 октября 1907 г. Рогозинникова в возрасте 21 года погибла на виселице на том же мысе Лисий Нос.
В прощальном письме к родным она писала:
«...Не страшно мне. Сама по себе смерть — ничто, все умрем. Страшно умирать, не сделавши при жизни всё, что могла бы сделать. Я, как могла и что могла, сделала. Это дает мне спокойствие и бодрость. Я больше хотела дать жизни, чем дала ей. Не знаю, виновата ли я в этом. Условия ли виноваты или я была? Нет, я делала всё, что могла делать.
Верьте мне, что легко умирать мне.
Только высший долг заставил меня идти туда, куда пошла я. Нет, даже не долг, а любовь, большая, большая любовь к людям. Ради нее я пожертвовала всем, что было у меня. Как хорошо любить людей! Сколько сил дает такая любовь!
Все невзгоды свои кажутся маленькими, ничтожными в сравнении с человеческими задачами»9.
Анна Распутина - самая старшая в ЛБО: ей было больше 30 лет. Еще в ранней юности она примкнула к революционному движению, была сослана в Восточную Сибирь. Там вышла замуж за политического ссыльного, родила двух дочерей, затем рассталась с мужем, дети остались при ней. Но потом желание посвятить
себя революции взяло вверх, и Распутина оставила девочек у своей матери и брата, уйдя в террор. Ее — тонкую, чуткую, деликатную, более чем кто-либо задумывавшуюся об ужасе смерти и убийства — называли совестью отряда. Своих детей она никогда не забывала: ее последнее (за день до казни 17 февраля 1908 г. в числе «семи повешенных») письмо обращено к любимым девочкам.
Николай Калашников, родившийся и выросший в глухом сибирском селе, сам сделал себя интеллигентом. Он прожил необычайную, полную неожиданных поворотов жизнь, успев побывать профессиональным военным, участником Первой мировой и Гражданских войн, заговорщиком и главнокомандующим армией, повстанцем и военным министром, а затем — эмигрантом, достигшим на новой родине, в США, немалого успеха, став известным и уважаемым американским писателем. В своих произведениях Калашников, будучи — как это ни удивительно для боевика — православным христианином, ставил, в частности, тот же вопрос о праве на насилие, который мучил Распутину и многих других эсеров-террористов начала XX в.
Конечно, не все члены отряда были столь обаятельными и яркими людьми — имелись среди них и натуры незрелые, и фанатики, и авантюристы. Мы не будем умалчивать о них, но отметим сразу, что не они определяли лицо организации.
Скажем в самых общих чертах об источниковой базе нашего исследования.
Первая категория источников — это следственные и судебные материалы о деятельности ЛБО, лежащие большей частью в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) и Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА). По ним восстанавливается картина совершавшихся или намечавшихся отрядом террористических актов, а также — до некоторой степени — биографии и духовный облик членов ЛБО.
Второй пласт источников — это печатные издания, прежде всего газеты 1906-1908 гг., в которых много рассказывается о террористических актах ЛБО и сообщается ценная информация о личностях боевиков отряда. Ряд этих сведений отсутствует в судебно-следственной документации и не перекрывается никакими другими материалами.
Наконец, третья группа источников — это мемуары. Их можно подразделить на воспоминания: 1) людей из революционной среды — об ЛБО в целом (в те или иные периоды); 2) разных лиц (преимущественно революционеров или близких к ним) — об отдельных боевиках10; 3) чиновников из правительственного лагеря (в основном деятелей полиции и прокуратуры) — об отряде или его видных членах11.
