Вскоре он создает в Вендене кружок молодежи из своих бывших одноклассников по училищу. Они изучают социальные

вопросы и даже выпускают гектографированный журнал «Первые шаги» («Pirmie oļi»). Редактором его был сам Трауберг. Он также переписывается с рижскими социал-демократами — группа «Новое течение» («Jaunā strāva»), — издающими легальный «Ежедневный листок» («Dienas Lapa»)^{1 и имеющими связи с рабочими. В 1897 г. после ряда фабричных забастовок правительство обращает пристальное внимание на «Новое течение». Его руководителей арестовывают, газету закрывают на восемь месяцев. Тем временем Трауберг переезжает в Ригу, где устраивается письмоводителем у судебного следователя II участка. Вслед за ним туда перебирается и большинство членов кружка2.}

Здесь стоит сделать небольшое отступление и сказать немного о социально-экономическом положении в Прибалтийском крае, куда входили три губернии — Лифляндская, Курляндская и Эстляндская. Оно было гораздо тяжелее и беспросветнее, чем во многих других частях Российской империи. Согласно даже такому сугубо официальному источнику, как записка Департамента полиции о революционных событиях в Прибалтике в 1905-1907 гг., тут были «в высшей степени резкие контрасты». Полицейское ведомство констатировало: «На одной стороне находятся крупные дворянские землевладения с богатыми замками и обширные промышленные предприятия, а на другой — малоземельные в большинстве участки латышей и эстов со множеством безземельных батраков и масса необеспеченного материально заводско-фабричного люда»^3.

Бароны имели следующие привилегии: 1) лесная монополия, 2) промышленная и торговая монополия, 3) монополия на право открытия пивоваренных и спиртных заводов, 4) право

Карл решает остаться в России и вскоре предлагает себя ЦК ПСР для боевой работы. Его кандидатура поначалу вызывает скептическое отношение. Он новичок в партии, человек без достаточных связей и знакомств. Однако настойчивость Трауберга всё же берет вверх, и ЦК — видимо, в октябре 1906 г. — предлагает ему возглавить ЛБО, закончив его формирование¹⁹¹.

Что представлял собой руководитель ЛБО? Какова была его биография до сентября 1906 г.? Почему он решил пойти в террор и почему эсеровское руководство решилось поставить его — фигуру малоизвестную — во главе серьезной боевой структуры?

Альберт Трауберг родился 28 июля 1880 г. на мызе Лактс-крог Вайвской волости Венденского уезда Лифляндской губернии^{4. По социальному происхождению крестьянин. Семья была многодетная: у Альберта имелась старшая сестра Элла (1879-1970) и двое младших братьев — Эдуард (1883-1967) и Давид (1886-1941)192}.

Еще в раннем детстве у мальчика появляется страстный интерес к чтению и желание учиться. В возрасте шести лет отец отдал его в местную приходскую школу, но Трауберг пробыл там недолго. Семья переехала в Венден (ныне — Цесис). Вначале он еще посещал старую школу, проходя каждый день пешком 10 верст

на охоту и рыбную ловлю, 5) право на постройку поселков и местечек, 6) право на открытие рынков, 7) право на руководство ландтагом (местным законодательным учреждением), 8) дорожная повинность, 9) заключение договоров на покупку и аренду крестьянских усадеб, 10) право патроната, т.е. назначение пасторов.

Контракты помещиков с крестьянами, как правило, были кабальными и невыгодными для последних. Без разрешения барона крестьянин не мог продавать или увозить сено, солому, навоз, клевер, строительный материал. Нельзя было — в большинстве случаев — ловить рыбу или охотиться. За малейшее нарушение помещик имел право расторгнуть договор и заключить новый на более тяжелых условиях¹⁹³.

Духовные лица (за редким исключением) не обладали никаким авторитетом у латышей и эстонцев, ибо сами наживались на крестьянах и батраках. В Лифляндии пасторы в виде налога забирали 27-30 фунтов (11-12 кг) с каждого вида зерна. Кроме того, крестьяне должны были обрабатывать землю своего духовного отца и строить ему постройки¹⁹⁴.

Ко всему прочему ситуация отягощалась и национальной враждой, больше похожей на национальное угнетение: все помещики были немецкими (остзейскими) баронами и держались «по отношению к аборигенам края» в «роли былых завоевателей». Это высокомерие оскорбляло латышей и эстонцев и еще более усиливало враждебность к владельцам латифундий и власть имущим¹⁹⁵.

Работая при судебном следователе, Трауберг сполна познакомился с реальностями жизни: «Нужда и роскошь, непосильный труд и полная праздность, разврат внизу и разврат наверху, преступления, порождаемые бедностью, и преступления, порождаемые богатством»¹⁹⁶.

В поисках выхода из этого положения Трауберг увлекается социал-демократическими идеями. При этом поначалу он не был сторонником радикальных, насильственных действий. Общее просвещение, «развитие классового самосознания» у рабочих, содействие им в борьбе за свои права — такова его тогдашняя программа.

Однако вскоре Трауберг сталкивается с репрессиями властей по отношению к мирным пропагандистам и участникам ненасильственных протестов. Он вспоминал в марте 1908 г.: «За просвещение <...> ссылали в Сибирь, за изучение общественных наук хватали ночью с постели и сажали в "предварилку" (Дом предварительного заключения в Риге. — Г. К.); что разрешалось на Западе, то возбранялось и преследовалось у нас»¹⁹⁷.

В 1899 г. в Риге произошли т.н. «рабочие беспорядки». Они, по свидетельству одного из очевидцев, не указавшего своей фамилии, носили спонтанный характер и явились «результатом бесчеловечною обращения работодателей с работницами» на одном из заводов в Риге. Работницы потребовали улучшения условий трупа. В результате полицией было ранено пли избито около 90 рабочих¹⁹⁸. Трауберг видел всё происшедшее собственными глазами. Он сделал такой вывод: «У сторон средства борьбы оказались слишком неравными: слово устное и печатное — у одной стороны, нагайка да винтовка, тюрьма, ссылка да каторга — у другой»¹⁹⁹.

Примерно тогда же Трауберг вместе со своим кружком вступил в одну из социал-демократических групп, а после образования в апреле 1902 г. Прибалтийской латышской социал-демократической рабочей организации (ПЛСДРО — Latvijas Sociāldemokrātiskā Strādnieku partija, LSDSP) стал ее активным членом^{4. Его отношение к насилию и террору постепенно меняется, и это было связано с двумя успешными террористическими актами.}

Первый из них произошел 14 февраля 1901 г. Не входящий ни в какую революционную организацию бывший студент Петербургского и Юрьевского (Дерптского) университетов 11. В. Карпович в этот день смертельно ранил министра народного просвещения Н. П. Боголепова. Последний умер 2 марта 1901 г. Причиной убийства явился тот факт, что по распоряжению Боголепова вообще считавшегося реакционером — в конце января 1901 г. 183 студента Киевского университета были отданы в солдаты за участие в студенческих волнениях. После этого

террористического акта в армию царской России студентов больше не отправляли²⁰⁰.

Трауберг так вспоминал о реакции на гибель Боголепова: «...Лица просветлели, и то тут, то там послышались смелые разговоры <...> Спруту, опутавшему общество со всех сторон и придавившему его к земле, был нанесен удар в голову»²⁰¹.

Еще более сильное впечатление произвел на Трауберга второй террористический акт — убийство министра внутренних дел Д. С. Сипягина членом БО С. В. Балмашёвым 2 апреля 1902 г. Трауберг писал в этой связи: «Громадное значение террора как средства, расковывающего накопившиеся общественные силы, превращающего потенциальную энергию в кинетическую, стало для меня вне всяких сомнений»²⁰².

Признание полезности террористических актов и требование более активной борьбы ставит Трауберга и его единомышленников в оппозицию большинству ПЛСДРО.

18 января 1904 г. у Трауберга был произведен обыск, его арестовали и поместили в Лифляндскую губернскую тюрьму. Причиной обыска и ареста стало наружное наблюдение за одним из распространителей «преступных воззваний», который регулярно посещал квартиру Трауберга. Кроме того, при обыске у него на печке была найдена брошюра «преступного содержания» — знаменитая книга А. Бебеля «Женщина и социализм»²⁰³.