Участие Баранова в эсеровских делах продолжилось. Не будучи еще террористом, он, вероятно, имел какие-то связи с боевым коллективом Петербургского комитета ПСР. При массовых арестах его членов 14 марта 1907 г. в Петербурге Баранов был задержан с подложным паспортом на имя сына коллежского советника Я. П. Полонского. На этот раз наказание оказалось гораздо более суровым, чем раньше. По итогам рассмотрения дела Особым совещанием при МВД Столыпин И июня 1907 г. постановил выслать Баранова на три года под гласный надзор полиции в Туруханский край Енисейской губернии2146.
В послании к сестре Татьяне, отправленном нелегально из Вятки 4 июля 1907 г., Баранов писал:
«Едем веселой кампанией. Из Петербурга выехали 2-го июля человек 15 политических. В Вологде остались высылаемые в Архангельскую губ[ернию], но зато прибавились новые. Едем с песнями. Конвойные солдаты — народ хороший, и вагон ничем не отличается от обыкновенного вагона III класса — только решетки на окнах и напоминают о нашем положении.
<...> Место, куда мне предстоит отправиться, представляет из себя мало привлекательного: население редкое, на 2145/4 не русское, да и самое местечко Туруханск лежит под самым полярным кругом. Ввиду всего этого я думаю не засиживаться здесь долго, и мы с тобой увидимся раньше, чем через три года».
Баранов сдержал свое слово — не стал долго засиживаться в ссылке. По всей видимости, уже в конце июля или самом
начале августа он бежал из Туруханского края. Какое-то время жил в Варшаве2147, а в сентябре 1907 г. вернулся в Петербург и тогда же, по-видимому, вступил в ЛБО2148.
Вскоре после этого Баранов отправил новое письмо сестре Татьяне. Оно чрезвычайно ярко характеризует его личность. Приведем его почти целиком2149.
«Дорогая Таня!
<...> Во время моих странствований я многое видел, многое перечувствовал и, вернувшись в Петербург, я решил посвятить свои силы новому для меня делу — ты, конечно, догадываешься какому. Сейчас я настолько переполнен ненавистью, что могу только разрушать, уничтожать старое, предоставив другим заняться проповедью новых начал, созиданием нового. Путь этот скользкий, конец в большинстве случаев один, хотя бывают счастливцы, которых судьба сохраняет целыми и в такой жизни. Впрочем, это всё равно.
Гораздо больше меня интересует вопрос о том, как отнесетесь вы к моей гибели, если таковая когда-нибудь меня постигнет, поймете ли вы, поймешь ли хоть ты, что руководило мной, что толкало меня на этот путь. Что вы будете говорить обо мне младшим сестрам и брату, когда они вырастут и спросят вас об этом?
И, наконец, каким путем пойдешь ты сама в ожидающей тебя в недалеком будущем самостоятельной жизни? Я страстно жду ответа на эти вопросы и ожидаю нашей встречи, чтобы поговорить с тобой на эту тему. <...> Мне далеко не всё равно, что думают обо мне близкие люди. Мне очень тяжело, что я постоянно причиняю горе нашей семье и готовлю в будущем, может быть, еще более тяжкий удар. И крайне хотелось бы, чтобы вы поняли и не осуждали бы меня.
Пока прощай. Увидимся — поговорим обо всём этом. <...> Сергей».
Проблеме отношений с родными посвящено стихотворение Баранова. Дата его написания неизвестна, но, возможно, оно также относится к 1907 г.4
Сегодня покину родимый приют,
Где столько провел я счастливых минут.
Мой замысел ночь до утра сохранит,
Никто не услышит: вокруг всё молчит.
Заснула давно утомленная мать,
Не зная, что сына должна потерять.
Открыться во всём я хотел ей, — не мог:
Слезами она мой встречает намек.
Свой долг до конца я исполнить решил.
И если я счастье родимой разбил,
За это ответить придется не мне:
Такая уж доля в несчастной стране.
В окно непроглядная полночь глядит,
И дождь в стекла окон так часто стучит.
И сердце мне шепчет с тоской: «Погоди»,
И сердце меня посылает: «Иди!»
В отряде к Баранову относились с большим уважением и симпатией. В своих показаниях от 27 февраля — 2 марта 1908 г. Ф. С. Масокин описывает сцену, когда обычно сдержанный Трауберг, увидев зашедшего в комнату Баранова, «обнял его и расцеловался с ним»2150.
Почему Баранов вызывал к себе такое доверие и любовь? Думается, причина крылась в том редком сочетании твердости, храбрости, решительности с тонкостью чувств, лиризмом, мягкостью, привязчивостью к людям, что так хорошо видно по его письмам к сестре Татьяне. К тому же он был красив внешне — блондин высокого роста — и отличался прекрасным чувством юмора2151. Иванова вспоминала: «Баранов не мог рта разинуть, чтобы не позубоскалить, не посмеяться»2152. Все эти качества и придавали ему то обаяние, которое делало его столь популярной фигурой в отряде.
Боевик, живший под именем А. Ф. Смирнова
Еще обо одном члене ЛБО, проживавшем по паспорту крестьянина Александра Филипповича Смирнова, ничего неизвестно. Сам Смирнов уже после ареста на допросе 9 февраля 1908 г. заявил: «...Я <...> в действительности другое лицо, назвать себя не желаю». Вполне может быть, что подлинное имя этого террориста — Михаил, поскольку именно так его называли боевики в своих разговорах2153.
4.4. «Рассказ о семи повешенных» -как это было на самом деле
Примерно в конце 1907 — самом начале 1908 г. — вероятнее всего, в декабре или первой декаде января — в ЛБО появились новые лица — П. К. Константинов, А. И. Николаев и В. Л. Янчевская. Все они вступили в отряд через С. Г. Баранова, который, в свою очередь, познакомился с ними на квартире А. Я. Янчевской, матери будущего члена ЛБО2154.
Янчевская-старшая с 1905 г. активно помогала эсерам, предоставляя свои комнаты для партийных свиданий и явок, а также храня у себя печать боевых дружин Петербургского комитета ПСР и патроны от разных видов оружия. Баранов был частым гостем Янчевских. Туда же периодически приходили техник Константинов и студент Петербургского университета Николаев2155.
28 апреля 1907 г. А. Я. Янчевскую арестовали2156. Сношения с эсерами продолжила ее 17-летняя дочь Вера. Когда Баранов вернулся в Петербург в сентябре 1907 г., он предложил ей помогать ЛБО. Янчевская согласилась. Ее работа была сложная и опасная: она доставляла в столицу из Выборга и Гельсингфорса оружие и взрывчатые вещества. По словам Янчевской-младшей, таких поездок было немало, и она многое перевозила прямо на себе. Но в планы покушений ее первое время не посвящали2157.
Однако уже к середине января 1908 г. Баранов стал более откровенен с Янчевской и не скрывал, для кого предназначаются
бомбы. Ее жилище служило явочной квартирой отряда и главным местом хранения оружия и снарядов. Константинов был в курсе большинства замыслов ЛБО и держал у себя браунинги, патроны и некоторые принадлежности для взрывчатых веществ2158. Николаев, как и Янчевская, хранил бомбы и предоставлял свою квартиру для собраний членов отряда и их ночевок2159.
Вплоть до второй половины января 1908 г. ЛБО надеялся осуществить старый план своего руководителя В. В. Лебединцева о взрыве в Государственном Совете. Но уже в декабре 1907 г. первостепенной задачей отряда вновь становится убийство Щегловито-ва2160, за которым боевики безуспешно охотились с лета 1907 г. Кроме того, возникла и еще одна цель — великий князь Николай Николаевич, командующий войсками Петербургского военного округа.
О том, что не только Щегловитов, но и великий князь был мишенью ЛБО, сообщают: 1) Константинов, давший 9 февраля 1908 г. откровенные показания2161; 2) Е. Н. Лебедева, заявившая об этом в тот же день2162; 3) В. Н. Фигнер, прекрасно осведомленная о положении дел2163; 4) начальник Петербургского охранного отделения генерал-майор А. В. Герасимов, узнавший эти сведения от одного из своих важнейших сотрудников2164 (этот человек был агентом ЦК ПСР, зарабатывал в охранке весьма немалые деньги — 300 рублей в месяц, ушел со службы в конце 1908 г. и так и не был разоблачен2165 — его имя неизвестно до сих пор); 5) супруги Я. Л. и М. С. Юделевские2166, тесно связанные с Лебединцевым; 6) хорошо информированный Я. А. Зильберштейн2167 — биограф Лебединцева.
