* * *

О личности Шулятиковой в этот период материалов почти нет. Зубелевич, много общавшаяся с нею осенью 1907 г., сообщает: «Когда она была молоденькой, ее за милый характер звали птичкой щебетуньей. Такой же приветливой для всех, милой оставалась она и до конца жизни»¹⁹⁹⁴.

У Шулятиковой был жених — уже упоминавшийся Махновец¹⁹⁹⁵, ставший впоследствии под псевдонимом Акимов известным меньшевиком. Познакомилась она с ним «в зиму 1895 г.»¹⁹⁹⁶, т.е., видимо, где-то в конце этого года. Детали их отношений неизвестны, однако, будучи в тюрьме, Шулятикова 14 декабря 1897 г. обращалась со следующим прошением к прокурору Петербургской судебной палаты:

«Прошу дать мне свидание с моим женихом Владимиром Петровичем Махновцем. <...> Меня, по всей вероятности, скоро

отправят в Восточную Сибирь, и мне очень тяжело уехать, даже не простившись с моим женихом, с которым я не виделась уже более года и не увижусь еще несколько лет»¹⁹⁹⁷.

Ходатайство было послано в Департамент полиции, который 26 декабря 1897 г. признал его «не подлежащим удовлетворению»¹⁹⁹⁸. Возможно, что Шулятикова и Махновец-Акимов никогда больше и не встречались, ибо всего лишь через месяц-два Шулятикова всей душой полюбила другого человека — И. С. Распутина.

Мятущийся и не до конца сформировавшийся характер Шулятиковой очень выпукло проявляется в документах следствия. Во время первого допроса 24 декабря 1896 г. она не признает свою принадлежность к Группе, но соглашается с тем, что виновна в хранении и распространении нелегальных изданий¹⁹⁹⁹. Показания от 4, 6 и 13 февраля 1897 г. являются предельно откровенными — Шулятикова не только признает свое участие в Группе, но подробно рассказывает обо всём и обо всех, с кем имела дело, умалчивая лишь о роли Махновца²⁰⁰⁰. А в показаниях от 10 февраля 1897 г.²⁰⁰¹ она снова повторяет то, что говорила 24 декабря 1896 г.

При этом в ее объяснениях в феврале 1897 г. не содержится никакого раскаяния. Однако 2 июля 1897 г. Шулятикова направляет письмо товарищу прокурора Петербургской судебной палаты А. Е. Кичину, где заявляет:

«Я более не революционерка и не боюсь в этом признаться. Я рискую потерять всех своих друзей и любовь моего жениха; но я не принадлежу к людям, для которых всего дороже „нас возвышающий обман“, и не могу поддерживать форму, раз содержание исчезло безвозвратно.

Я прошу Вас верить в чистоту моих побуждений. Если б я имела в виду смягчить свое наказание притворным раскаянием, мне бы надо было заявить о нем раньше, а не теперь, когда моя участь, собственно говоря, уже решена. Ведь искренность моих слов Вам докажет моя последующая жизнь: мы с Вами более не встретимся»²⁰⁰².

Через несколько дней (дата на письме неясна) Шулятикова вновь пишет Кичину:

«Сила, более могущественная, чем моя личная воля, заставляет меня отказаться от своих слов — я ни на одну минуту не переставала быть народовольцем, и надо думать, не изменю своих убеждений никогда»¹.

31 июля 1897 г. Шулятикова посылает Кичину третье письмо, где объясняет:

«...В силу некоторых соображений мне надо было возможно скорее начать свою легализацию; средством я выбрала фиктивное ренегатство, а первым шагом — письмо к Вам о перемене моих взглядов. <...> Потери революционного имени я не боялась и не боюсь, т[ак] к[ак] хорошо знаю, что это нисколько мне не помешает; кроме того, я могу его легко восстановить. Людей я всегда найду, а надзор полиции меня не может особенно смущать: неужели же мне не справиться с провинциальной полицией, если я справилась со столичной? <...> Мое отречение, за которым не может теперь последовать скорое фактическое доказательство его фиктивности, кладет пятно на имя Группы, а этого я не желаю»²⁰⁰³.

Вся эта история фиктивного раскаяния не отличалась продуманностью. И если бы Шулятикова не дала этой затее задний ход, восстановить свое революционное имя, да еще при откровенных показаниях, было бы для нее абсолютно невозможно. С подобной историей другого человека — ее будущего мужа Распутина — ей очень скоро предстояло столкнуться.

В общем, оказавшись в заключении, Шулятикова ведет себя не так, как подобало бы убежденной народоволке: дает откровенные показания и едва удерживается от раскаяния — хотя бы и притворного. С учетом ее дальнейшей биографии объяснить всё это можно лишь тем, что она еще не до конца сформировалась как личность и не закалилась как революционерка.

Вполне может быть, что на нее сильно повлияло и поведение ее подруги Прейс, давшей после ареста пространные показания о Группе²⁰⁰⁴. Возможно также, что на психику Шулятиковой оказало влияние самоубийство Ветровой, привлеченной в Группу именно

ею. 8 февраля 1897 г. в Трубецком бастионе Петропавловской крепости Ветрова облила себя керосином из лампы для освещения камеры и подожгла, а 12 февраля скончалась в тюремной больнице от сильнейших ожогов²⁰⁰⁵.

Шулятикова содержалась в Петропавловской крепости с 23 декабря 1896 г. по 19 февраля 1897 г., а затем — до 8 января 1898 г. — в ДПЗ²⁰⁰⁶. Власти не стали доводить дело о Группе до суда и разрешили его в административном порядке. Согласно Высочайшему повелению от 18 ноября 1897 г. Шулятикова высылалась под гласный надзор полиции в Восточную Сибирь на пять лет²⁰⁰⁷.

8 января 1898 г. Шулятикова покинула Петербург и пошла по этапу в Восточную Сибирь. Иркутский генерал-губернатор А. Д. Горемыкин 19 января 1898 г. назначил ей местом ссылки Верхоянский округ Якутской области. 17 мая 1898 г. она вместе с еще одним ссыльным — И. С. Распутиным прибыла в Александровскую пересыльную тюрьму, находившуюся в селе Александровском Иркутской губернии. На следующий день они обратились к Горемыкину с просьбой разрешить им обвенчаться и затем совместно отправиться туда, куда водворят Распутина. 31 мая в связи с болезнью Распутина жених и невеста в новом обращении к генерал-губернатору попросили ускорить их отправку из тюрьмы.

17 июня начальника тюрьмы известили, что Горемыкин не видит препятствий к браку Распутина и Шулятиковой. 18 июня они в общей партии покинули Александровскую тюрьму и отправились в Якутскую область. В тот же день генерал-губернатор заменил место водворения Шулятиковой на г. Олёкминск Якутской области. 5 августа партия ссыльных прибыла в Якутск. 19 августа Распутин и Шулятикова обвенчались, и Анна приняла фамилию мужа. Еще накануне этого события Горемыкин удовлетворил ее просьбу о совместном с Распутиным месте проживания

в ссылке, каковым было назначено село Нижнеколымск Якутской области. В середине сентября 1898 г. супруги уже находились в Нижнеколымске²⁰⁰⁸.

Кем был избранник Шулятиковой, за что он получил свое наказание и при каких обстоятельствах они познакомились?

Иван Спиридонович Распутин родился в селе Мехонское Шадринского уезда Пермской губернии в 1869 г. Происходил из богатой крестьянской семьи: отец имел двухэтажный дом, большой земельный надел и к тому же занимался торговлей. Иван окончил сельское училище, потом Тобольскую гимназию. В разное время учился в Томском, Казанском и Московском университетах на различных факультетах. К осени 1894 г. окончил юридический факультет Московского университета²⁰⁰⁹.

В студенческие годы пришел к мысли, что жить «узким личным интересом невозможно» и «целью жизни надо поставить вопрос о голодных и раздетых». Затем проникся народовольческими идеями и сделался сторонником политического террора²⁰¹⁰. В начале 1895 г. создал в Москве кружок, ставивший целью убийство Николая II во время его ожидавшегося приезда во вторую столицу. Помимо самого Распутина, членами кружка были Т. М. Акимова, В. Д. Бахарев, М. И. Егоров, С. Д. Кролевец и А. О. Павелко-Поволоцкий. Бахарев, будучи неплохим химиком, сконструировал два метательных снаряда. Их даже испытали в пустынном месте, но они показались слабыми, и работу над созданием новых, более сильных бомб решено было продолжить.