Эдуард, брат Трауберга, сразу после его задержания обсуждал с четырьмя боевиками несколько проектов освобождения руководителя ЛБО, но ни один из них, как он вспоминал, «не мог быть приведен в исполнение». Что же касается дальнейшей судьбы отряда, то посредник между ним и ЦК ПСР эсер В. В. Леонович сообщает: ЦК первоначально склонялся к его роспуску, и лишь настойчивое стремление боевиков продолжить свою деятельность заставило партийное руководство отказаться от этой мысли¹⁷⁶¹.

Лебединцев 7 декабря писал супругам Юделевским: «Плохи дела наши; был момент, когда всё было близко от полного распада. Избегнуть этого удалось, и теперь, поскрипывая, едем дальше»¹⁷⁶².

Наиболее подробно всю эту историю рассказывает Чернов. В конце ноября 1907 г. в Гельсингфорсе состоялось совещание с участием членов ЦК ПСР и пяти человек из ЛБО. Чернов не говорит, кто, помимо него самого, присутствовал от ЦК, а применительно к отряду называет А. М. Распутину, Л. С. Синегуба, двух девушек (вероятно, Е. Н. Лебедева и Л. А. Стуре) и еще некоего мужчину. Лебединцев на этом собрании отсутствовал: ему в тот момент по конспиративным соображениям неудобно было приезжать из Петербурга в Гельсингфорс. ЦК предложил считать ЛБО прекратившим существование, полагая, что у него осталось слишком мало сил, чтобы продолжать свою деятельность.

Члены отряда возражали против роспуска. Они выдвинули следующие аргументы. Во-первых, есть люди, которые намечены кандидатами в ЛБО и в случае надобности ими можно пополнить организацию. Во-вторых, самая сильная сторона отряда — безусловное знание друг друга и полное взаимное доверие, поэтому нарушать свою цельность, уходя в другие структуры, боевики не хотят. В-третьих, продолжить начатые предприятия им в письме завещали Трауберг и другие арестованные товарищи, с которыми имелись какие-то сношения^{1 (по-видимому, еще в Финляндии — до привоза их в Петербург). И, в-четвертых, был еще один довод, чрезвычайно характерный для ЛБО. Его озвучила Распутина, которая, судя по всему, выступила главным оратором от боевого коллектива. Наступает реакция, и в этой ситуации нельзя прекращать террор. Пусть планы боевиков не удастся осуществить и все они погибнут, но тем самым власти будет сказано: «Вы можете победить, но только через наши трупы».}

Чернов и другие члены ЦК поняли, что таким людям нельзя запретить заниматься их делом: «Если бы мы даже пошли на конфликт с ними и поставили бы им наше авторитарное „не позволяю“, то они всё равно пошли бы»¹⁷⁶³. В результате ЦК дал согласие ЛБО на продолжение его деятельности¹⁷⁶⁴.

Теперь относительно нового главы отряда. Нет никаких свидетельств, что ЦК ПСР формально назначил Лебединцева руководителем ЛБО. Для этого он должен был бы встретиться с Азефом как ответственным за боевое дело, а также с Черновым и еще кем-нибудь из видных чекистов (Гершуни в тот период уже отошел от активной работы — примерно в первой половине ноября он смертельно заболел и уехал из Финляндии в Швейцарию¹⁷⁶⁵). Однако ни с кем из эсеровских вождей Лебединцев не виделся, и более того — свидания членов ЦК ПСР происходили тогда со всеми боевиками ЛБО, кроме него¹⁷⁶⁶.

Между тем множество хорошо осведомленных людей — В. Л. Бурцев, В. Н. Фигнер, супруги Юделевские, Я. А. Зильберштейн, Б. И. Николаевский, А. И. Спиридович — единодушно пишут, что именно Лебединцев возглавил отряд вместо Карла¹⁷⁶⁷. Как же примирить отсутствие официальной — партийно-бюрократической — процедуры назначения Лебединцева и такое единодушие источников, говорящих о его лидерстве в ЛБО?

Думается, что объяснить это противоречие можно лишь одним: Лебединцев был выдвинут на место главы отряда неформально, т. е. самими его членами.

***

Каким образом человек, вступивший в ЛБО только в августе 1907 г. и почти неизвестный в революционной среде, с невероятной быстротой становится главой важнейшей эсеровской боевой структуры?¹⁷⁶⁸

Всеволод Владимирович Лебединцев родился в Одессе 5 июля 1881 г.¹⁷⁶⁹ Его отец — Владимир Арсеньевич (1850-1908)¹⁷⁷⁰ — сын известного на юге России священника, многолетнего протоиерея Одесского кафедрального собора Арсения Гавриловича Лебединцева (1818-1898), мемуариста, автора

писем и дневника^{1, описывающих события 1854-1855 гг. в осажденном Севастополе. Братья деда — Пётр (1819-1896) и Феофан (1828-1888) также были незаурядными людьми. Пётр Лебединцев — настоятель Софийского кафедрального собора в Киеве, церковный историк, археолог и публицист, основатель и редактор «Киевских епархиальных ведомостей»2. А Феофан Лебединцев был историком, богословом, профессором Киевской духовной академии, основателем и первым редактором исторического журнала «Киевская старина», автором воспоминаний о Т. Г. Шевченко3.}

Сам Владимир Арсеньевич получил юридическое образование и делал успешную карьеру в судебном ведомстве. К моменту рождения Всеволода он уже был членом Одесского окружного суда. А к 1899 г. Владимир Арсеньевич занимал должность члена Одесской судебной палаты и имел чин действительного статского советника^{4, что давало право на потомственное дворянство.}

Мать Всеволода — Надежда Александровна (урожд. Тернавцева) (1862 или 1864-1932) тоже происходила из известной семьи⁵. Ее брат Валентин Александрович (1866-1940) — знаменитый религиозный деятель. Выдающейся женщиной была бабушка Всеволода по матери — Юлия Павловна Перозио (1826-1911) — представительница древнего итальянского рода⁶, дочь биржевого маклера и домовладельца Паоло Перозио, переселившегося в начале XIX в. из окрестностей Генуи в Одессу. Она была прекрасным педагогом, преподавала математику и другие точные науки в гимназиях Одессы и Мариуполя⁷.

О нем: Титов Ф. П. Г. Лебединцев.

О нем: Лабынцев Ю., Щавинская Л. Феофан Лебединцев — основатель «Киевской старины». См. также статью о нем в «Русском биографическом словаре» (Б. Г. Лебединцев Феофан Гаврилович. С. 114-115).

ДАОО. Ф. 45. Оп. 5. Д. 7486. Л. 3, 6.

Федякова А. А. Персоналии к биографии Тернавцева, от А до М.

Ему посвящен сайт: http://familiaperosio.com.ar

Федякова А.А. Родословная // http://ternavcev.ucoz.ru/publ/1_rodoslovnaja/1-1-0-1

У Всеволода также имелась младшая сестра — Ольга (по мужу — Ивио) (1891-1961).

Владимир Арсеньевич очень любил сына — впоследствии он не сможет пережить его гибель и умрет вскоре после получения рокового известия¹⁷⁷¹. Однако воспитанием Всеволода он занимался мало. Лебединцев рос под исключительным влиянием своей матери, приобщившей его к литературе, искусству, музыке и придавшей ему, по выражению Зильберштейна, «черты почти женской мягкости и романтической экзальтации»¹⁷⁷².

Надежда Александровна в послании к Бурцеву от 29 апреля 1917 г. так вспоминала о сыне: «...Силы черпал он в атмосфере звуков, красоты и общества людей европейски воспитанных, развитых, глубоко презирая пошлость, мещанство, грубость и грязь»¹⁷⁷³.

А сам Лебединцев в письме к матери от 31 мая 1907 г. признается: «...Своим здоровьем, образованием и, наконец, самое главное — воспитанием и развитием я обязан прежде всего тебе, тем часам (и их было так много!), которые ты проводила со мной, когда мы плакали с тобой вместе над „Золотой рыбкой“. И на чердаке, и в подвале, куда бы меня судьба ни забросила, всегда я буду вспоминать об этом времени, и эти воспоминания всегда будут лучшими [в] моей жизни»¹⁷⁷⁴.

До11 лет Лебединцев учился дома, затем поступил в Одесскую Ришельевскую гимназию, которую окончил в 1899 г.¹⁷⁷⁵

В гимназию он пришел уже во многом сложившимся человеком. Благодаря одному из домашних учителей, шведу Холм-сену, мальчик во время частых прогулок в окрестностях Одессы научился любить и понимать природу. С детства пристрастился к музыке и часами просиживал за пианино, хорошо освоив исполнительское искусство¹⁷⁷⁶. Обожал оперу¹⁷⁷⁷; одним из его любимых композитором был Вагнер¹⁷⁷⁸.