— Бандитом и убийцей быть не надо. Но Человек, искренне раскаявшийся в тяжком грехе, способен построить под собой такую платформу отречения от зла, которую, повторяю, многим внешне добропорядочным людям построить немыслимо. Вспомним слова Христа: «Одна спасенная душа грешника мне дороже десяти праведных душ»… В этом есть глубокий смысл.

— Напоминаю: не согрешишь – не покаешься?

— Смысл в том, что люди, которые прошли через большое страдание, через большие тяготы, через большое зло – несут в своей душе и большой потенциал внутренней скорби. И приходит момент, когда искра падает на этот сложенный хворост скорби, и он вспыхивает огнем очищения.

— Я не говорю, что бандит не может измениться. Однако самой идеей, что бандиты, убийцы и насильники могут быть ближе к Царствию Божию, чем другие люди, мы, по сути, развязываем руки подонкам, потому что даем им потенциальную возможность в дальнейшем покаяться и вознестись над теми, которые жили честно.

— И слава Богу, если они поймут, что, изменив свою жизнь, они изменят не только себя, но и жизни сотен людей вокруг себя. Если, зная, что в их жизни есть прощение и есть понимание, они обратятся к тому великому потенциалу скорби и покаяния, который они несут в своей душе, и это позволит им лучше расслышать голос своей совести. Повторю: бандиты и убийцы могут быть лучше закостеневших в своих стереотипах людей. Я не говорю, что для того, чтобы спастись, им нужно продолжать грешить и закоренеть в своем грехе. Но у них есть возможность отречься от греха именно потому, что они видели так много греха, и именно потому, что на подсознательном и на сознательном уровне они знают, как это тяжко и как это больно.

— А не меньше ли грешил бы Человек, убоясь геенны огненной – за убийства, за насилие, за преступление?

— Вести души к совершенству, запугивая их вечной огненной геенной, невозможно. Страх не может быть оружием веры. А страх Господень есть не ужас перед наказывающим суровым Богом, каким порой пытались представить Бога служители церкви. Страх Господень – благоговение от раскрытия своей души навстречу Создателю; страх Господень есть мистический трепет раскаяния, скорбь о совершенном. Страх Господень всегда есть осознание, потому и сказано, что он есть начало всей премудрости. Страх Божий рождается в молчании, когда человеческая душа обращается в глубь себя и начинает видеть содеянное ею.

— Спрошу иначе: а уменьшил ли страх перед геенной количество грешников?

— Он не уменьшил количество грешников, но увеличил количество заблуждающихся.

— Вероятно, глубоко верующий Человек вообще неспособен сознательно совершить тяжкое преступление.

— Если он обрел в глубине себя веру, основанную на принципе ненасилия; веру, основанную на разумном отношении к миру, на расширении своего сознания, на мудрости, истине, любви, правде, на тех истинных добродетелях, которые составляют безвременную основу человеческой души. Но если Человеку кажется, что он верит, и в то же время он предает анафеме своих ближних, превращается в духовного кровопийцу, преследует инакомыслящих, называет еретиками всех вокруг, кто не исповедует его веру или его учение, – такой Человек подлинной верой обладать не может. Вера – это расширенное, глубокое и светлое сознание, открытое ко всему прекрасному и ко всякой форме Истины.

— Я говорю сейчас не о духовных кровопийцах, а о кровопийцах настоящих: о людях, отнимающих жизни других людей. И как-то странно звучит, что для них открыт путь в Царствие Небесное.

— Путь в Царствие Небесное закрыт лишь для того, кто хочет его закрыть для себя, кто ставит перед собой комплекс целей, заведомо противоречащих духовному миру и ни на йоту не готов сдвинуться с этой позиции. Поэтому мы говорим, что есть иная форма жестокосердия – худшая, чем жестокость. Жесткое сердце – это сердце, которое не желает меняться. Закореневший в своих стереотипах и грубых убеждениях Человек, даже не убивающий и не грабящий никого, может быть хуже грабителя и убийцы. И, быть может, те люди, которые в свое время внесли в Священное Писание одну поправку, дописав к словам Христа «Истинно говорю вам, кто гневается на брата своего или на сестру свою, тот подлежит Синедриону» лишь одно слово «напрасно» – чтобы оправдать зверства уже сформировавшейся как правящего института Церкви, совершили больший грех, чем те, которые совершили физическое убийство. В результате этой поправки были сожжены миллионы людей. Инквизиция, предавая огню и мечу еретиков, ссылалась на это слово: «Наш гнев не напрасен, ибо они – еретики».

Убийство является страшным духовным преступлением, которое нельзя оправдывать. Конечно, закоренелый грешник, не желающий каяться всем сердцем, не может рассчитывать ни на что, кроме страдания в физической жизни и страшной духовной смерти. Но это не означает, что если вдруг сам он ужаснется содеянному и раскается, то все равно не будет принят в Царствие Божие. Путь к спасению открыт для любого Человека.

— Однако самый страшный грешник может (если исходить из твоих слов) и не раскаяться при своей физической жизни на земле, но все равно ему остается путь в Царствие Божие… Когда он перейдет в астральный мир, для его души и там есть путь к покаянию и, как ты говоришь, к восходящему диабатическому процессу; поэтому выходит, что бояться ему вообще нечего: там, на небе, когда-нибудь покается, а здесь не важно, как он живет.

— Тот, кто думает, что ему завтра простится, потому что завтра он соизволит покаяться перед Богом, впадает в еще большее заблуждение, нежели тот, кто полагает, что его внешне праведная жизнь обеспечила ему путь в Царствие Божие. Путь в Царствие Божие – это огромная внутренняя работа здесь, сейчас. Есть люди, которых можно назвать духовными бездельниками; они рассуждают так: «Вот я еще немножко погрешу, а завтра или послезавтра, может быть, покаюсь». Они не видят того, что их нерешительность совершить что-то внутри себя роет им нравственную могилу.

Конечно, не каждая душа осознает свою греховность на уровне сознательном, чтобы сказать себе: «Да, это есть грех»… Но каждая душа различает правильные и неправильные поступки. Человек может заявлять, например: «Я себялюбив, потому что это есть мои убеждения, это моя личность; я верю в то, что есть только личное благо, к которому надо стремиться…» Но в глубине души он сам не верит своим словам. Таков уж механизм человеческой психики, что совесть, сокрытая в каждой душе, все равно будет произносить свое слово. И такие люди, вступая в подсознательный конфликт с совестью, будут с каждым днем мучиться все больше и больше.

Иллюзорно мнение, что богатые грешники, которые кажутся самодовольными и благополучными, не несут воздаяния за свои грехи. Среди многих таких людей я не видел ни одного счастливого Человека. Один из них спросил у меня: «Если вы такой умный, то почему не богатый?» Я ответил: «Если вы богатый, то почему до сих пор не умный, почему вы до сих пор не осознали, что глубоко несчастливы?» По его глазам я понял, что он это знает. А потом этот Человек сознался, что живет с маской на лице. И вот эта маска, которая отпечатана и в его душе, – наверное, воздаяние еще большее, нежели физический недуг. Это червь, который постоянно съедает изнутри.

— Мы еще не касались вопроса самоубийства. Грех ли это? Имеет ли право Человек распоряжаться своей жизнью, прервать ее тогда, когда он хочет?

— Фактически, Человек имеет право на все. Человек имеет право и убивать, Человек имеет право и насильничать, и быть гордым, алчным, себялюбивым, сребролюбивым, имеет право раз-вратничать, растлевать себя, окружающих.

— Имеет эту свободу, а не право.

— Имеет это право. Он может так поступать, если захочет; в духовном смысле свобода и право – это одно и то же. Иное, что незнание законов от ответственности не избавляет. Перефразировав вопрос, мы поставим его так: «Понесет ли Человек ответственность и понесет ли его душа ответственность за то, что он с собою сделает?». Ответить можно известной древней сентенцией: ответственности не избежит никто!