Я расхохотался, и она, растерянно взглянув на меня, замолчала. Духи Фадрагоса, замечательная девушка! Еще ни с кем не было так легко. Вставая следом за ней, сквозь смех успокоил:

— Асфи, я не обижаюсь. — Положил руку на ее плечо и с благодарностью заверил: — Я не вижу ничего плохого в предостережениях. Больше не волнуйся об этом.

Дальнейший путь пролетел незаметно. Асфи изредка замолкала, да и то интересуясь у меня, все ли я верно понял. Рассказы о разных ситуациях с васовергами лились из ее уст нескончаемым потоком. Большую часть я знал с детства из чужих слов, но девушку не останавливал, чтобы не сбивалась.

Когда на горизонте показался Васгор, полупрозрачный, объятый маревом, Асфи изменилась. Незаметно исчезла осанка, походка утратила женственную красоту, а правая рука, почти всегда сжимающая лямку сумки, перелегла на рукоять кинжала. По мере того, как стены города росли перед нами, на лице девушки разглаживались морщинки улыбки и веселья, а вместо них появлялся отпечаток опыта, пожалуй, больше подходящий бывалому воину. Вмиг почудилось, что она старше, чем выглядит, а потом я вспомнил — не чудится…

Оказавшись в самом городе, я согласился с Асфи, что хуже места еще не видел. Для первого раза это хоть и не было слишком, но смотреть на казненных существ, нанизанных на кости драконов, не хотелось. Во мне росла злость, рождались вопросы, мысли, требования… Опять глупые требования, которые некому предъявлять. Нельзя отбирать чужие жизни, для этого нет никакого оправдания. Ни Солнце, ни Древо жизни, ничего нет, что может оправдать отнятую жизнь.

Некоторые васоверги встречали Асфи крепкими хлопками по спине и обрывками слов на языке, звучащем грубо. Другие молча сходили к обочине и провожали нас внимательными взглядами. Девицы… В Заводи я видел множество девушек, и часто любой можно было любоваться. Не так, как я любуюсь Асфи — без желания, но с приятным ощущением. Однако тут девицы вызывали отвращение. Одни: лохматые, грязные, часто с выбитыми зубами и синяками на лицах; такие смотрели хмуро, шипели вслед проклятия. Другие: хоть и с сальным блеском на волосах, но ухоженные, одетые броско, откровенно; горящими взглядами и манящими жестами подзывали к себе, а затем, когда я отворачивался, смеялись дружно. Третьи: их я заметил не сразу, да и то после того, как васоверг швырнул темноволосую человечку прямо нам с Асфи под ноги. Из-за пазухи дырявой куртки вывалились флаконы и мешочки, из разорванного ворота в грязь упали монеты.

— Воровка, — бросила Асфи, толкая меня в локоть. — Обойдем.

И мы обходили по грязным, вонючим переулкам. Под сапогами хрустели кости, под завалами мусора пищали крысы, растаскивая объедки из вылитых помоев. Иногда среди всего бытового безобразия просматривались останки существ.

— Ромиар не прав, — произнес я; омерзительная дрожь в груди нарастала. Асфи хмуро глянула в мою сторону, и я добавил: — У меня нет ничего общего с васовергами.

— У меня тоже, — ответила она ободряющим тоном. — Но им об этом знать не обязательно.

В таверне — с закопченными стенами, затхлым кислым воздухом и забитой пьяными васовергами — Асфи отыскала мужика, который согласился отправиться в дом Дарока. В этой же таверне мы сели за узкий стол, взяли какой-то несъедобной дряни, но не ели. Сидели друг напротив друга и вяло переворачивали пыльными пальцами бледно-желтые с зелеными разводами куски. О том, что нам принесли, даже гадать не хотелось.

Когда я уже был готов рискнуть и попробовать темно-зеленую выпивку, за нами наконец-то пришли. Два васоверга от души похлопали Асфи по спине, а затем без лишних расспросов пригласили идти за собой. О месте, где я видел молодых парней, а затем полуголых, голодных детей, хотелось забыть. Я шел за Асфи, едва ли вслушиваясь в ее беседу с васовергами, и понимал, что мне еще повезло с детством.

Сам Дарок, как и его дом, уже не впечатляли. По мне этот васоверг с серыми лохмами под стальными рогами мазнул взглядом и словно забыл. Видимо, тоже не впечатлился. Поглядывая на Асфи, преобразившуюся в какую-то осторожную, таинственную наемницу, пытался понять — она изменилась только внешне, или внутренне тоже? Заметив, что она, не думая, отправляет еду со своего блюда в рот, я и себе позволил выпить и поесть. Говорили присутствующие на общем языке, и иногда информация из звучавшей беседы цепляла, но я молчал, мысленно откладывая вопросы на потом.

— Я, как услышал, что ты вернулась и меня ищешь, успел обрадоваться, — проговорил Дарок, раскидывая по нашим блюдам крупные куски мяса. — А ты снова с просьбами.

— Оставь эти намеки, — беззлобно попросила Асфи. Но при этом в ней не осталось ничего хрупкого и ранимого, что я видел в пустыне. — Я не ищу отношений, тем более не спешу стать мамой.

Дарок довольно ухмылялся. Его шрам, рассекающий губу, то темнел, то светлел.

— Зачем ты вернулась, Асфи? Скажи, что Стрекоза посмела обмануть тебя, и весь Васгор бросится на ее поиски. За оскорбление яростных полагается особая казнь.

— Не обманула. — Она покачала головой. — Пока еще нет.

— Но ты этого ждешь. — Большие пальцы Дарока превратили крохотный кусок мяса в блин.

— Просто не исключаю никаких ситуаций. Однако я тут по другому вопросу.

— Говори. — Мясной блин полетел к отходам.

Все васоверги выжидающе уставились на Асфи. Я не чувствовал опасности, но заметил топорик на стене. Управляться топорами я умел.

Асфи цыкнула и повернулась ко мне. Я посмотрел на нее в ответ. Что?

— Я не знаю, могу ли говорить при Кейеле, — выпалила она и снова уставилась на Дарока.

Тот помрачнел. Склонился над столом.

— Ты привела ко мне в дом человека, которому не доверяешь?

— Нет! Я ему верю. Как себе верю. Просто… Откуда мне знать, могу ли я кому-то рассказывать твои секреты? — прозвучало это упреком.

Я напрягся, снова бросая взгляд на топор, но Дарок ухмыльнулся.

— Похвально, — произнес он. И поднял свою кружку. — Говори, раз ему доверяешь.

— Ты сказал, что разведчики видели Стрекозу рядом со старым вождем, — незамедлительно произнесла Асфи, постукивая пальчиками по столешнице. — А вождь ищет любое могущество, которое сделает его сильнее. Ради этого ты согласился мне помочь и попросил разузнать о ней все, что смогу.

— Все верно, — согласился он и сделал несколько больших глотков.

— Дарок, я тебе об одном не сообщила. Я сама предложила ей найти такое могущество. За этим я сюда изначально и пришла.

Васоверги напряглись. Дарок отнял кружку ото рта, а вскоре сдавил ее — железные бока жалобно скрежетнули и прогнулись.

— Не злись, договорить дай, — казалось, бесстрашно потребовала Асфи, но я заметил, как напряглись ее ноги. Зато в карих глазах плескался гнев. — Я уверена, что со старым вождем они ищут сокровищницу Энраилл. Ни какой-то там отдельный артефакт, брошенный непонятно где, а целую кладовую артефактов, способных покорить весь Фадрагос.

— Эта сокровищница — выдумка. — Дарок фыркнул, остальные васоверги расслабились, заулыбались. — Им никогда не найти ее, как и тебе, потому что это жалкая сказка.

— Ошибаешься. Я знаю, где она, и веду Стрекозу в нее. Но собираюсь убить разбойницу сразу, как только она станет мне ненужной.

Милость Дарока мигом сменилась гневом. Он резко подался вперед. Сердце замерло. Я подумал, что он схватит безумную девушку и ударит. И сам не сообразил, как навалился животом на край стола, со своей стороны подаваясь навстречу Дароку. Тот застыл с стиснутыми кулаками, лежащими на столе, взглянул на мои кулаки — точно такие же, напряженные, как и его. По спине пробежал озноб. И что я сделаю этому мужику?

Он вдруг ухмыльнулся, кивнул мне и снова уселся расслабленно. Я постарался вспомнить самые интересные скверные мысли, чтобы отвлечься от страха, накатившего с опозданием.

— Если все это правда, то мне проще убить тебя, — заявил Дарок, пока его дружки проделывали во мне дыру тяжелыми взглядами. — Ты рискуешь. Что заставляет тебя говорить нам все это?