Annotation
Любимый человек — два слова, заключившие в себе всю мою жизнь. Избранный богами, изгнанный обществом, отверженный всеми смертными, он стал моим учителем и проводником в чужом мире. Я ненавидела его мир и рвалась домой, на Землю. Но цена возвращения оказалась непосильной — я уничтожила все… Ни фотоальбомов, ни видеозаписей, ничего не осталось, кроме памяти о нем. Он нужен мне, и я нашла лишь один способ вернуть его. Я научусь быть им.
Ольга Савченя
Глава 1. Переход
Глава 2. Зов
Глава 3. Бывших Вольных не бывает
Глава 4. Аспиды
Глава 5. Знакомыми тропами
Глава 6. Пятно из голубой крови
Глава 7. Сотрудничество
Глава 8. Поиски
Глава 9. Тени прошлого
Глава 10. Две жизни
Глава 11. Распутье
Кейел
Глава 12. Две тропы
Кейел
Аня-Асфи
Кейел
Глава 13. Васгор
Глава 14. Свобода. Первые впечатления
Глава 15. Дарок
Глава 16. Рождение дружбы. Защита стереотипов
Аня
Кейел
Аня
Кейел
Глава 17. Ритуал Ярости. Внутренние оковы
Кейел
Аня
Кейел
Аня
Кейел
Аня
Кейел
Глава 18. Попутчики
Глава 19. Сила огня, крепость камня
Аня
Кейел
Глава 20. Сбор
Кейел
Асфи
Кейел
Асфи
Кейел
Аня
Глава 21. Лавовое озеро
Асфи
Глава 22. Откровения состоявшегося монстра
Кейел
Асфи
Глава 23. Огонь и вода
Асфи
Глава 24. Тени прошлого
Кейел
Асфи
Кейел
Асфи
Кейел
Асфи
Кейел
Асфи
Кейел
Асфи
Кейел
Асфи
Кейел
Асфи
Глава 25. Свод Скверны
Кейел
Глава 26. Любовь к Вестнице
Кейел
Асфи
Кейел
Асфи
Кейел
Асфи
Кейел
Асфи
Кейел
Асфи
Кейел
Асфи
Глава 27. Сокровищница тайн
Асфи
Кейел
Асфи
Кейел
Асфи
Кейел
Асфи
Глава 28. Вести из прошлого
Кейел
Асфи
Кейел
Глава 29. Разбитые жизни
Глава 30. Тернистый путь
Аня
Кейел
Глава 31. Сердце дома. Перепутье
Кейел
Аня
Эпилог
Кейел
Очаг мудрости
Ольга Савченя
ПО СЛЕДАМ ПРОШЛОГО
Глава 1. Переход
Небольшой костер трещал, плевался искрами и согревать не думал. Босые ноги не мерзли, но тело не отпускал легкий озноб, мороз щипал лицо и не щадил глаза. Кончик носа давно перестал гореть и только неприятно шелушился. Аромат жареного мяса, витающий над заснеженной поляной, кружил голову и пьянил, но мог быть опасен, привлекая изголодавшихся хищников. Я понимала, что рискую, но сильнее рисковала умереть от слабости и отсутствия горячей пищи.
С румяной тушки упитанного зайцекрыла стекал жир, капал на пылающие, черно-алые с сизыми отметинами огня, поленья, шипел и пузырился на них. Сколько бы я ни сглатывала, слюна все равно забивала рот снова и снова. Когда желудок разболелся, а голод стал нестерпимым, я поднялась с места. Взвела болт в небольшом арбалете, проверила, легко ли вытаскивается кинжал из ножен, и, разглядывая кустарники, скрытые в ночной мгле, обошла небольшой периметр возле стоянки. Долго прислушивалась, озиралась, крепче сжимая арбалет, на расстоянии обходила толстые стволы высоких сосен, кедра и низкие разлапистые ели.
Ни души.
— И сегодня тебе везет, Асфи. Все еще не находишь это странным?
Горло побаливало, и голос немного хрипел, но мне и с этим везло — никакой температуры не наблюдалось. Только острая боль в горле. После всех дней и ночей, проведенных в снежно-ледяном аду, мне казалось, я как минимум отморожу себе ноги и руки, но, видимо, силу Вестниц в прошлой жизни я сильно недооценивала.
Убедившись в собственной безопасности, я быстро вернулась к крохотному костру, забралась под густые лапы высокой ели, справа от себя воткнула кинжал в снег и там же положила арбалет. Стянула перчатки, потерла озябшие руки друг о друга и, сложив лодочкой, дохнула на них. Не особо помогло, но почему-то подобный ритуал вошел в привычку. Не тратя больше ни секунды, сняла с рогатин удачно пойманного зверя.
— Скверна тебя побери! Духи Фадрагоса, горячо! — прохрипела, обжигая руки и пытаясь оторвать ножку.
Мясо до конца не прожарилось, но я не способна была терпеть дольше. Руки тряслись от голода, а слюной я могла бы захлебнуться. Чтобы справиться с ужином, пришлось повалять его в снегу, стараясь не испачкать, и помочь себе охотничьим ножом. Когда-то в бывшем доме я слышала, что человек чувствует самый яркий вкус еды только в первые минуты, а потом просто забивает желудок. Сейчас я бы с утверждающими не согласилась. Едва не проглотив собственный язык с куском горячего мяса, скривилась из-за рези в горле. Только от второго куска, кое-как прожеванного, во рту осталась легкая, но такая божественно нежная сладость. За сладостью последовала горечь крохотной обугленной корочки. Я глотала ужин, нетерпеливостью жгла горло и язык, а когда повредила рецепторы окончательно, просто давилась мясом. Никакого вкуса не ощущала.
Головокружение и слабость тоже не отступали. А так хотелось верить в чудо… Впрочем, чудес на мою долю выпало и без того немало. Столько не отсыпалось даже тем «попаданцам», о которых я успела прочесть во время короткого возвращения в бывший дом. Конечно, первые дни моего скитания в ужасных, холодных лесах напоминали предсмертные муки, и я даже всерьез приготовилась распрощаться с жизнью, но мне улыбнулась удача. От голодной смерти меня спасла другая смерть…
Я назвала этого эльфа Стойким. Мне необходимо было дать ему хоть какое-то имя, чтобы попросить у него прощение, отбирая вещи. Да и о разговоре я мечтала неописуемо сильно. Вот только беседа с покойником угнетала и расстраивала. Зато с именем Стойкий казался не таким уж мертвым, а мой монолог стал походить на диалог.
Судя по холщовым тряпкам, в которые Стойкий обматывался, и не особо утепленной одежде, он пришел с юга. И ведь почти добрался до города. Ему оставалось не так много, но у него давно закончилась вода и, наверное, он не знал, где отыскать родник. К сожалению, пить только талый снег — не самая лучшая идея. Некогда Кейел научил нас с ребятами многому, рассказывая о жизни на севере, и если бы не это, меня бы ждала та же участь, что и Стойкого. Дойдя до края ледяной пустыни, этот упрямый эльф подарил мне шанс на выживание. Я нашла у него сумку, веревки, пригодные для силков и ловли рыбы, арбалет и несколько болтов к нему, охотничий нож, огниво, котелок, пустой бурдюк и сушеные травы.
Первые расставленные силки не приносили особой пользы. К тому же я опасалась оставаться на одном месте надолго, ни на миг не забывая, что Десиен мог отправить за мной прихвостней. Несколько раз, возвращаясь к силкам, я обнаруживала только кровь, клочья меховой шкурки или перья. Мою добычу сжирали голодные волки, или другие хищники. Разве важно кто именно?
Каждый раз я ругала преследующую неудачу, но, откровенно говоря, радовалась. Могло быть и хуже.
Бывало и хуже…
Каким-то образом, несмотря на соседство с волками, мы долгое время не пересекались. Они съедали мою добычу, выли громко, рыскали поблизости, но никогда не охотились на меня. И это удивляло. Тогда я думала, что сила Вестниц может действовать и на зверей. Как-то околдовывать их. Но не могла до конца принять это, потому что голодала.
Наверное, в те дни я сама походила на волчицу и, охваченная безумством, готова была завыть. Как правило, истощенный человек молит о легкой смерти, но меня будто питала ненависть, а ее в свою очередь держала в тонусе мысль о собственной слабости. Замкнутый круг сводил с ума, заставлял думать о выживании круглосуточно и действовать. Неужели я столько вынесла, чтобы просто вернуться в Фадрагос и подохнуть, словно зверь, всю жизнь проживший в зоопарке, а потом внезапно выброшенный на желанную свободу и не сумевший с нею справиться? Нет, я боролась за жизнь, как только умела.
