— Хозяин! — охранник вошел во двор к старосте и бодро зашагал к крыльцу; светло-зеленые духи вертелись вокруг него. — Хозяин! Есть кто дома?

Остальные тоже стали входить во двор. Шан’ниэрд заколотил в двери, но звучный голос послышался из-за дома.

— Иду, иду! — Высокий эльф, руки вытирая о темный фартук, показался на дорожке.

В это же время в другой стороне раздался иной стук. Топор стучит по дереву?

Сердце замерло. Я отступила от забора и на новый зов побрела. Ладони потели, с каждым шагом слабели ноги. Стучали во дворе, где стоял высокий дом с резными ставнями и козырьками. Забор был низкий, но работника заслоняла яблоня, ветки которой под множеством плодов чуть ли не до земли клонились. По утоптанной дороге шаг пружинился, пыль поднимал, и я смотрела на нее, не смея взгляда оторвать. Расстроюсь ведь, когда опять увижу, что надежда не оправдалась. Так хоть пожить волшебным ожиданием чуть дольше.

На пути яблоко возникло. Настолько спелое, что треснуло и ароматной кашей начало подгнивать в пыли. Пчелы кружили вокруг, ползали по нему. Левее ромашки любовались в крохотной луже своим отражением. Муха присела на белый лепесток, но с теплым дуновением ветра сразу же слетела. А стучать не прекращали…

Я, наконец-то, глаза подняла — и сразу опустила. Носом шмыгнула, дрожащей рукой выступившие слезы вытерла, а затем и руками тряхнула, будто это могло помочь успокоиться.

Кейел меня не видел — занят был. Рубаха его висела на заборе, а загорелая спина блестела под солнцем. Очередным крепким ударом он разрубил полено, топор вогнал в колоду и, выпрямившись, мокрые от пота волосы за уши убрал. Вытер лоб и оглянулся на кувшин, стоявший на табурете у забора. Меня заметив, вздрогнул — наверное, от неожиданности. Через секунду улыбнулся; зелено-карие глаза теплом наполнились. Родной голос погладил сердце:

— А, это ты. Не думал, что снова свидимся. Какие духи привели тебя сюда?

Он подошел ближе, дразня собой. Ухватил кувшин и губами приник к нему. Большими глотками жадно пил, а я не в силах взгляд оторвать смотрела. Ответить что-то надо. Но что? О духах говорить? Спросить о чем-нибудь в ответ? Можно сказать, что с друзьями пришла сюда. Уточню, что с беловолосым шан’ниэрдом, пусть удивится, так разговор и завяжется. Ага, конечно… А когда спросит, зачем пришли, что говорить? В любви признаться?!

— Я что-то плохое тебе сделал? — вопрос вырвал из задумчивости и мысли путанные окончательно распугал.

Кейел с беспокойством следил за мной. Кувшин мне протянул.

— Будешь?

Слезы снова подступили, в горле защекотало.

— Кейел… — только имя произнести и смогла. О его сосредоточенный взор споткнулась и растерялась. Сумку поправляя, плечами повела.

— Я тебя не знаю, — тихо сказал он, ставя кувшин на место. — Если я вдруг тебя обидел ночью той, так знай — я не хотел.

Я головой замотала.

— Не обидел.

— А плачешь сейчас почему?

Всхлип ладонью удержать не удалось, но кривящиеся губы скрыла. Хотелось отвернуться, спрятать слезы, но боялась. Отвернусь — из виду потеряю. А вдруг сон все? Еще кошмаром обратиться…

— Извини, — попросила я, щеки вытирая и улыбку выдавливая.

— Ничего. — Кейел успел стащить с веревки полотенце и мне протягивал. — Возьми. И все-таки — воды налить?

— Давай, — кивнула я.

Он снял деревянную кружку с забора, наполнил ее. Протянул мне, а я смелости не нашла, чтобы руки поднять. Дотронусь ведь до его пальцев… На них виднелись заусенцы, а кое-где на коротких ногтях трещины тянулись.

— Почему не берешь? — еще тише спросил он. — Не отравлена.

Я усмехнулась и посмотрела ему в глаза. Сердце пустилось вскачь, дыхание перехватило, слова сорвались с губ:

— Ты не представляешь, как я рада, что нашла тебя! Так боялась, что тебя убили.

Шагнув к забору, вцепилась в него. На носочки привстала, вглядываясь в знакомое лицо и незнакомое одновременно. Он казался проще в этой жизни, какой-то открытый и словно простодушный. Несмотря на то, что вместо меча топором махал, телосложением крепче был, а вот лицом — моложе.

— Не знаю, что там между тобой и этими парнями, но… — Зажмурилась на миг, а когда глаза открыла, он уже свои округлил; его лицо вытянулось. — Кейел, мне так жаль, что я тебя толкнула. Ты меня прости, ладно? И если нагрубила — я не помню совсем, — если нагрубила, то тоже прости, пожалуйста.

— Ты из-за этого так переживаешь? — Он улыбнулся широко и буквально мне кружку впихнул, а затем еще и своими ладонями руки мои сжал, даже не представляя, что землю из-под ног выбивает прикосновениями. — Держи крепче!

И рассмеялся так, что дух захватило. Хрипло, негромко, по-доброму…

— Правду в легендах говорят, что люди самые непредсказуемые существа. Я тебя точно не знаю, запомнил бы! — И с виноватым видом отвел взгляд, добавляя: — Наверное. Но ты в любом случае зря волновалась! Не нашла бы меня — подумаешь. Многих же не находят.

— Не говори так.

— Я-я-а… А как к тебе обращаться? — Он на забор оперся и ко мне склонился.

— Ан… Асфи!

— Асфи! — повторил выразительно и громко. — Имя у тебя красивое, Асфи. И глаза.

— Спасибо.

Он фыркнул беспечно, не прекращая улыбаться. Его легкость в поведении завораживала и заражала — я тоже улыбалась до боли в скулах.

— Асфи, не для слез твои глаза предназначены. Им куда больше блеск тот воинственный идет, которым ты ночью всех напугала. Поэтому плакать больше не вздумай. Тем более о незнакомцах вроде меня. Я ведь сам тогда драку затеял, знал, на что шел.

— Зачем?

— Да так. — Он забавно поморщился, на землю взгляд опуская. Улыбка его на мгновение дрогнула, а голос стал печальнее. — Мое это дело, Асфи. Да и где тебя учили, чтобы девушки за парней заступались? Но поблагодарить мне тебя есть за что. Если бы не ты, убили бы меня. Дурость свое взяла, вот и полез. Спасибо, что… Если бы ты не влезла тогда — по пьяни или перепутав меня с кем-то, — меня бы следующим рассветом родные оплакивали. Спасибо!

Ответить я ничего не успела. На крыльце его дома белокурая девушка появилась. Окликнула, сбегая по деревянным ступеням:

— Кейел! Матушка просит ведро воды!

— Сейчас? — Он на меня виноватый взгляд бросил.

— Не обязательно, — ответила, ко мне присматриваясь и складки на цветастом платье на ходу разглаживая, — но скоро понадобится. Хотим морса сделать. А вы кто?

— Асфи, — представилась я и, не зная, что еще добавить, молчала.

Решила было, что Кейел ни разу мне о сестре не рассказывал, но холод сердце тронул — девушка подошла к нам, Кейела обняла за талию и прижалась щекой к его груди.

— Фу ты! — отшатнулась изумленно. — Вспотел весь.

Кейел рассмеялся.

— Где ты видела, чтобы работали и не потели? Асфи, это Лери, — с горящим взглядом представил он, — моя суженная.

Низкорослая, немного полная, но фигуристая, она смотрела на меня светло-голубыми глазами с любопытством. Волосы на солнце лоснились, концы кольцами из толстой косы свисали. Пухлые губы в улыбке растягиваться не спешили, а брови вразлет сошлись на переносице.

— А вы зачем к нам пришли? — деловито спросила она, опять к Кейелу прижимаясь.

— Лери, — укоризненно шепнул Кейел, и щеки ее вспыхнули румянцем.

Сколько ей лет? Восемнадцать, девятнадцать? Выглядит совсем молодо, но… Чертова Этирс все равно была красивее! Откуда она взялась? Что он в ней нашел?

Я коротко пожала плечами, стараясь скрыть дрожь, охватившую все тело.

— Мы с друзьями искали кое-кого.

— И кого же? — Она от Кейела отстранилась и прямо высказалась. — Я в окно смотрела. Вижу, как вы на него смотрите. Не знаю, откуда вы пришли, но уходите!

Меня холодом прошибло.

— Лери! — шикнул Кейел, за руку ее хватая.

— Что?! Рубаху надень! — Она руки в бока уперла. — А он сказал вам, что счастье у нас? Я сына ему рожу. А может, дочь. — По животу себя погладила. — Уже больше периода жизнь во мне.

Кейел ее за щеки схватил и на себя заставил посмотреть. Заговорил тихо, но я каждое слово слышала. А земля тем временем под ногами медленно раскачивалась.