— Дверь прикрой, дует, — буркнул старик, не поднимая головы.

Он гонял в узловатых пальцах каменную статуэтку воина и протирал её замусоленной тряпицей, бережно, по одной грани зараз, будто я был не посетителем, а сквозняком из коридора.

Сухой, жилистый, весь в шрамах, какими обзаводятся не на кухне, а в местах погорячее. Человек, что повидал больше переломанных костей, чем праздничных тортов.

По столу и настенной полке выстроились каменные статуэтки воинов в доспехах, каждая со своим оружием и в своей стойке.

Я задержал взгляд на самом старике.

Что-то в нём цепляло. Упрямый прищур и та же дерзкая складка губ. Я не сразу сообразил, где это видел, а потом дошло: та растрёпанная девушка возле торговой гильдии, что чуть не уложила меня своей стопкой листовок. Те же черты, только постаревшие на полвека и без бюста-тарана.

Вслух я, понятно, ничего не сказал. Семейное сходство деда с внучкой меня не касалось.

Старик скользнул взглядом по моей руке и тут же зацепился за перстень.

— Рекордсмен, значит, — проскрипел он. — С нижних башен. Тогда слушай порядок, он для всех вашего брата один.

— Весь внимание.

— Чемпионская комната закрепляется за тобой авансом, под перстень, — он откинулся в кресле. — Но только до первого поражения. Проиграешь, комнату аннулируют, и катишься обратно в общий поток. Дальше пробивайся в ТОП-сотню своими руками, и тогда получишь её снова.

— Сурово, — заметил я.

— Справедливо, — поправил он. — Твой перстень выдан за рекорды тренировочной башни, где против тебя выходили тупые болванчики из железа и камня. А тут не тренировочная башня, парень. Тут живые бойцы, с аурой, опытом, фанатами и желанием подняться через твой труп. Рекордсменов вроде тебя приходило много. Кончали почти все одинаково.

Я лениво пожал плечами.

— Проигрывать не в моём стиле.

— Так все говорят, — хмыкнул старик. — Пока носом песок не пропашут.

Он помолчал, разглядывая меня. Судя по угрюмому выражению на слово он мне верить не намерен.

И подтверждение этой догадки не заставило себя ждать. Старик коротко повёл рукой, по комнате прокатился толчок ауры, и одна из каменных статуэток сорвалась с полки и полетела мне прямо в голову.

Я не стал уворачиваться.

Подставил кулак, в который по привычке уже был встроен точильный кирпич. Статуэтка впечаталась в него и встала намертво. Вся её инерция ушла в поглощение, до меня не дошло ни малейшей отдачи.

Дед прищурился, словно прикидывал, остановлюсь ли я на достигнутом. Не дожидаясь его выводов, я выпустил в зажатую статуэтку короткий толчок накопленного Эха Удара.

Камень брызнул пылью, в воздухе повисло мелкое серое облако, и от фигурки воина не осталось ничего, кроме крошки на ковре.

Старик глянул на пустое место, где она только что висела.

— Эта мне всё равно никогда не нравилась.

— Если остальные тоже не по душе, — я приподнял бровь, и возле полки тут же зависла пара полупрозрачных клинков моей ауры, — могу избавить от них без всякой доплаты.

Дед посмотрел на парящие лезвия, потом на меня. Впервые за разговор по его лицу расползлась кривая ухмылка.

— Не стоит. Остальные я люблю.

Клинки растаяли, и я опустился в кресло напротив.

— Ты прошел проверку, — старик кивнул сам себе. — Закрепляю за тобой доступ в чемпионскую зону и личную раздевалку… А теперь о том, ради чего сюда лезут. За победы платят деньгами. Сумма зависит от твоего места, от ставок и от того, насколько ты завёл публику. Это азы… — он загнул узловатый палец. — С десятитысячного места к деньгам идут расходники. Зелья всякие, по штуке за каждую отвоёванную позицию. С тысячного добавляются сферы жизни. С сотого, как поднимешься, дают оружие или доспех синего качества за победу.

— А выше?

— Выше начинается сладкое. Выбьешь бойца из ТОП-десятки, Система отсыплет тебе карту редкого ранга. Подстраивается под владельца, выдаёт навык под твой стиль боя. А ТОП-1 получает карту эпического ранга, прямо от самой Системы.

Вот теперь стало по-настоящему любопытно.

— То есть, — я подался вперёд, — всё, что от меня требуется, это не проигрывать, грести награды по дороге, а в перспективе добраться до верха и выбить эпическую карту?

— В общих чертах так, — кивнул старик.

Я хмыкнул.

Наконец-то понятные правила и приз, ради которого стоит повозиться. Шёл я сюда скуку развеять, а тут такой куш под ногами валяется. Эпическую карту ни за какие деньги не купишь, а здесь её, считай, выдают за честную работу кулаками.

— Ещё момент, — добавил дед. — Выступать можешь под позывным. Настоящее имя останется в закрытом реестре, на арене его никто не услышит. Как назовёшься?

Я скользнул взглядом по своему кулаку с встроенным кирпичом.

— Кирпич.

Старик пару секунд молча смотрел на меня, потом снова криво ухмыльнулся.

— Видал прозвища и поглупее. Зато это запомнят.

Сама регистрация заняла всего ничего.

Старик пробежался по бумагам, что-то черкнул, вписал мой позывной в реестр и закрепил за мной чемпионскую раздевалку под номером семьдесят семь.

— На бои отправишься прямо оттуда, — пояснил он. — В комнате стоит личная портальная арка. Выбираешь рейтинговый поединок, подтверждаешь готовность, Система сама подберёт соперника и закинет тебя на арену. Самому тебе никуда бегать не надо.

— Удобно.

— А теперь о деньгах, — он постучал пальцем по столу. — Каждый твой выход на арену облагается пошлиной. Это плата за магию купола, который накрывает чашу. Купол лечит, телепортирует бойцов и страхует от настоящей смерти, чтобы ты после проигрыша уползал на своих двоих, а не уезжал по частям. Удовольствие дорогое, потому и платное. Отдельно за каждый выход.

Пошлина так пошлина, с такими-то призами грех жаловаться. Хотя нет… Тут я вспомнил про купон, что всучила мне зазывала на ступенях гильдии.

Я выудил из кармана смятую листовку и положил на стол.

— «Серебряная башня. Минус двадцать пять процентов новым участникам», — прочёл я вслух. — Считается?

— Считается, — старик подтянул бумажку, разгладил, хмыкнул. — Двадцать пять по флаеру для новичка, и сверху тридцать как чемпиону с перстнем. С первой пошлины.

Он черкнул что-то в своих записях.

— На неделю повешу тебе автоматическую скидку, чтобы каждый раз не возиться. Дальше всё вернётся к стандартным чемпионским тридцати процентам при предъявлении перстня.

Я мысленно усмехнулся. В кармане у меня почти полмиллиарда золота, а я радуюсь грошовой скидке по бумажке от какой-то зазывалы. Как же проста человеческая природа, хотя может и есть в этом что-то. Люблю такую простоту.

— Годится, — кивнул я.

— И последнее, — старик устало потёр лоб, будто говорил обязательную, но уже порядком поднадоевшую вводную для каждого нового бойца башни. — Зрители у нас любят новичков. Особенно когда таких новичков размазывают по песку на потеху трибунам. Не обижайся, если первые ставки будут против тебя.

— Наоборот рад, это ж какой коэффициент тогда будет. У меня аж ладонь зачесалась. К деньгам наверно, — усмехнулся я и поднялся с кресла.

Старик только хмыкнул мне вслед и махнул рукой на дверь.

Я вышел из кабинета и направился к раздевалке номер семьдесят семь. Раздевалкой эта комната оказалась разве что по названию.

За дверью меня встретил просторный зал с мягкими диванами, отдельной душевой, стойкой с напитками и шкафами под снаряжение. У стены притулилась лечебная купель, затянутая мерцающей плёнкой исцеляющей магии, а широкое окно выходило прямо на внутреннюю чашу арены.

Сбоку в артефактной рамке, как в картине, светилась таблица рейтинга.

Подошёл к ней и провёл пальцем по светящейся глади, и строчки рейтинга послушно заскользили под рукой, пока я не отыскал себя почти на самом дне списка.