— Я знаю. Девушка моя.

— Твоя? Серьезно? Антон, поздравляю. Прямо ой и ах, — Чановский вглядывался вверх и влево, словно вспоминая что-то важное. — Ладно. Так. А кто рисовал рекламу на компьютере? Девушка хороша, но и композиция необычайная. Свежая и стильная. Так кто…

— Я.

— Что я?

— Я смоделировал на планшете, Максим. Я!

— Да ладно? У нас художественный опыт? Образование?

— Нет, в инете программку нашел. Там и сделал.

— Тогда поздравляю, Антон. У меня две новости, и обе великолепные до безумного восторга, но сдержи себя, обещаешь?

— Да, конечно, Максим, какие новости?

— Первая: у тебя нереально отличная девушка. Что-то настоящее есть в ней. Классическая рекламная красота, плюс чарующая глубина женщин мира лучится из ее глаз. Она…

— Максим, а вторая новость?

— Ты знаешь, чем я занимаюсь?

— Конечно. Вы упоминали рекламу. Но без подробностей.

— Да, рекламное агентствушко у меня полного цикла. В основном по цифре, конечно, — Чановский по-доброму взглянул на Антона и медленно, будто скатываясь в рэперские интонации, продолжил: — Так вот. А сейчас. Мы… Дизайн приложений для телефончиков с планшетиками начинаем делать. И для серьезных компаний, поэтому дорого. А мне хотелось бы еще дороже. А стиля нет. А он нужен, глубокий, свежий, чтобы залицензировать… В идеале так. И. Я. Максим Чановский. Хочу. Предложить тебе. Антону Снегиреву. Улучшить пару сайтов мне. Они готовы к сдаче клиентам. Как тебе идея?

— Интересно.

— Приезжай завтра в агентство. Сядем за компьютер, покажешь, что умеешь. Если получится ярко и свежо, как на вашем постере, дам деньжат. И вообще поговорим. О работе. Вот адрес.

И протянул визитку.

Спустя полгода Антон вовсю трудился у Чановского. За две сотни в месяц! Контора была одной из десятков, если не сотен подобных. И всем хватало места на стремительно и дружелюбно развивающемся рынке приложений для смартфонов. Не коснувшись новой сферы, Антон никогда бы не догадался, что пара штрихов на экране, их обсуждение с программистами и продажниками могут приносить столько денег.

А с Марком они расстались по-дружески, ибо оба перестали видеть себя в автомобильном бизнесе. Дилерство рухнуло. Сервис не раскрутился, но партнер был рад быстрой продаже активов — сделка произошла спустя месяц. Переуступка аренды и деньги за оборудование ушли на покрытие кредитов. По выплатам осталась пара монет, и Марк на радостях улетел тусить по клубам Амстердама.

Антон чувствовал себя должным бывшему партнеру — все началось в его конторе. А тот по возвращении из турне с удовольствием навещал нового и, пожалуй, единственного друга и оформился ассистентом, чтобы пропускали в бизнес-центр с агентством Чановского — там кастинги, а Марку нравилось разглядывать девчонок-моделей. Порою пытался болтать. Трижды получались и отношения. На одну-две недели, не больше. Сходились и расходились молниеносно. Все было весело и легко. А бывшие Марка даже давали рекомендации преемницам — его не раскручивали на деньги, за что тот был искренне благодарен и редко появлялся на работе без шоколадок или корзины с фруктами. Марка любили. А через пару месяцев Антон, когда появилось место в бухгалтерии, также пристроил и Ларису. Б — благодарность.

— Достойно. Молодец, что не забыл про нее, — сказал Марк. — Человек надежнее бетона.

Антон вел тихую, незаметную жизнь. Не съехал на другую квартиру, ежедневно здороваясь с деятельно-уставшей консьержкой Лидией Александровной, не накупил кучу дорогого шмотья или гаджетов, не слетал и хотя бы на недельку в Таиланд. Единственным значимым приобретением был старый черный «БМВ» — удалось взять с копеечной доплатой к продаже прежней машины. Это была «пятерка» предыдущего поколения — не лучшая покупка, машина стремилась к ремонтам. Но «БМВ»! Мало кто знал, сколько реально стоила старушка, заметно повышая статус владельца. На ней и доехал до тюрьмы, откуда должен был увезти Нелли.

Нелли… Она, кстати, нравилась Марку. По-человечески. То, что она уркаганка, как выражался Дарько, его не трогало. Ведь сдалась полиции, чтобы освободить Антона от подозрений. Сама сдалась! Никто не заставлял. Сама! Ассистент, что раньше был партнером и даже боссом, находил это показательным.

— Девушка, способная на поступок, достойная, — заявил Марк спокойно. — На таких и женятся. На нормальных. Она красива и ты ее хочешь? Да. Ей можно доверять? Да. Все! Нормальная она. Будь с ней до конца! Только такие декабристки и заслуживают нас.

— Я знаю, я знаю.

— Серьезно. Женись на ней. Да прямо так возьми и женись! Я о такой мечтаю всю жизнь! Но никогда не встречал, чтобы и красивой телка была, и тянуло к ней. И оберегать хотелось… А знаешь, когда такого хочется?

— Догадываюсь, Марк. Но ты все равно расскажешь.

— А защищать хочется, когда любишь и доверяешь ей! Доверяешь! Это главное! А Нелли доказала, что с тобой не из-за денег, тусовок или юмора твоего искрометного. Ты не просто «мой молодой человек» ей, понимаешь?

— Да.

— Что ты дакаешь, а? Я опытом с тобой делюсь. Большим. Реальным. Такого в книжках не найдешь!

Время текло медленно. Десять минут как освобожденных должны были выпустить. Вдруг послышался скрип открывающихся дверей и на скользкой дорожке появилась Нелли. Равнодушная и кроткая, никого не искала взглядом.

Вышла женщина-полицейская, плотная и с короткой стрижкой, что-то долго ей втолковывала, а в конце, слабо подтолкнув в спину, добавила погромче:

— И чтоб больше я тебя здесь не видала, симпатюль! Не твое это.

Нелли, промолчав, направилась к машинам, стоявшим через дорогу.

Сердце Антона забилось изо всех сил. Он с трудом дышал, тело будто налилось чугуном, вдавливая в сиденье, и лишь когда Нелли оказалась рядом, удалось собраться, открыть дверь и выйти из автомобиля. Она мгновенно остановилась, и они переглянулись.

— Нелли, ну… Наконец-то! — у Антона заслезились глаза. Речь для встречи он так не придумал. Фразы и образы не сплелись в душе в единую искренность, и он замолчал.

— Привет, — ответила она льдом. — И что ты делаешь здесь?

Он встал перед ней, удерживая желание обнять ее.

— Ты разве меня не ждала, Нелли? Я хочу отвезти тебя домой.

— У меня нет дома.

— Понятно. Давай не будем стоять под дождем? Садись в машину, Нелли. Хочешь покурить?

— Нет… Нет… Мы чужие. Я не поеду. Доберусь на такси. Или на автобусе. Сама. Не нужно все это.

Он взял ее за руку — несмотря на слова, она не сопротивлялась, — и бережно усадил в автомобиль. Потом аккуратно закрыл дверь и, обойдя машину, сел на свое место за рулем. Вдруг Нелли начала рыдать. Не глядя на нее, он взял ее за руку. Она прижалась к нему.

— Не плачь, Нелли, — пробормотал Антон, обнимая ее за плечи, — все плохое позади. Я с тобой. И я тебя, наверное, люблю. То есть прости! Точно! Люблю. И все сделаю. Все!

Через пять минут они мчались в серо-затуманенной тишине, нарушаемой лишь шумом дождя. Антон не знал, какая музыка могла бы умиротворить их с первым днем новой жизни, и не включил радио. Ехали в тишине: Нелли жадно вглядывалась в пролетающие улицы и дома, Антон же, чувствуя близость родного человека, был молчаливо счастлив.

Утренняя дорога быстро закончилась знакомым обоим домом. Ивана в квартире привычно не было. К сожалению, он выздоравливал медленно и месяцами бывал то в больницах, то в санаториях — это оплачивалось по государственной страховке. К тому же его интернет-друзья часто бросали клич на сбор средств для операций в Германии и Израиле. Нужная сумма не собиралась, и переводимые деньги — копейки — тратились только на улучшение условий Ивана в государственных лечебницах. Официально или мимо кассы, ему стало наплевать. Врачи обещали ему долгое — месяцы, а то и годы — выздоровление, он привыкал к не мнимому существованию инвалида, отражая его в блоге. Дома появлялся изредка, так что его комната была свободна.