Антон не сразу решил, как встречать Нелли. Снять квартиру в Москве поближе к работе? Но понравится ли Нелли, устроит ли? И захочет ли она вообще съезжаться? Он даже не знал, станет ли единственным встречающим.

Решив, что для привыкания лучше жить близко, но не сразу на одной кровати, он договорился с Иваном о том, что Нелли немного поживет в его комнате, какую потом готовил с неделю: поменял кровать, кресла и старый советский шкаф на мебель полегче и посветлей, намучившись с выбором в Икее. Там и огромную пальму купил, отлично встала в угол.

Антон открыл дверь и пригласил Нелли в квартиру. Она сразу поняла, что за комната предназначалась для нее, зашла и встала молча перед окном. Спиной к Антону.

— Это временно, пока не найдем лучшее, — сказал он. — Ты, наверно, хочешь прийти в себя с дороги. В ванной все полотенца чистые. Как будешь готова, приходи на кухню. Я пока сварю кофе.

— Ладно, — сказала она, не оборачиваясь.

Он прождал полчаса. Тишина. Вернулся к ее двери — ни звука. Открыл и увидел Нелли на том же месте, неподвижно стоявшую у окна. Подошел и, взяв за плечи, нежно повернул к себе.

— Все, — прошептал Антон. — Все кончено. Садись. У тебя усталый вид.

Он сел в кресло, она — ему на колени и, положив голову на плечо, вдруг сказала:

— Я была уверена, что ты забудешь.

Он взял ее за руки.

— Ты меня не забыла? Тогда мне почему было забывать тебя?

— Там не о чем думать, — сказала она, пожимая плечами. — Все мысли о прошлом. А у тебя совсем другое. Новая жизнь, мотаешься в Москву на работу. Но ты такой же милый, Антон, совсем не изменился. Странно. Я боялась… Да… Боялась, что ты станешь другим человеком. Но и… Все.

Она о нем думала! Ему захотелось сильнее обнять ее, но еле заметные морщины в уголках глаз да две жесткие складки по краям губ, придававшие лицу надменной горечи, вдруг остановили. За месяцы тюрьмы, оставаясь красивой и утонченной внешне, Нелли будто стала старше на годы.

— Ты можешь сказать, — произнесла она. — Я знаю, что я изменилась. Ты бы тоже изменился, окажись запертым, как животное.

Он прижал ее к себе, улавливая в теле желание, но она выскользнула, поднялась и вернулась к окну.

— Не надо, Антон. Понимаю, что хочешь. Но у меня лед внутри. Лед. А так… Спасибо. Не знаю, что бы стало, если бы я не думала о тебе. Как о родном. Там без мыслей о родных людях никак.

— Пойдем кофе попьем. А вообще я купил всякой разной рыбки, сыр, икру, ну и шампанское, конечно. Я рад, что ты здесь, что могу дышать тобой — больше мне ничего и не нужно. А вообще моя комната больше. Захочешь, она твоя.

Ее глаза заблестели, она взяла Антона под руку и на мгновение словно оказалась прежней Нелли. Они зашли на кухню, когда она заметила фотографию в рамке возле двери — на ней Ваня осторожно пытался обнять Аиду, а та изображала улыбку.

— Что за фото? У него приятное лицо.

— Это Иван. Иван Иванов. Мой друг, — сказал Антон, наливая кофе. — Тот самый. Я о нем рассказывал. Он… Лечится в разных местах, реабилитация.

— До сих пор по больницам? — она нахмурилась и отвернулась.

— Он не выздоровеет никогда, ему нужна поддерживающая терапия. Постоянно и навсегда. Ладно, что ты будешь? Кофе?

— Бог с ним. Лучше расскажи о себе, Антон, — она взяла предложенный кофе и, не поднимая глаз, задумчиво помешивала его ложечкой.

Он начал с истории об уведенном Чановским баннере, благодаря которому получил новую работу. И новую жизнь.

— Двести в месяц! Нехило, да? — сказал он улыбаясь. — Поначалу тяжело было: как общаться с коллегами на новом месте? Кому, что и зачем нужно? Голова кругом! А главное, ожидания от меня, от моего, без боязни скажем, творчества. Даже бросить хотел. Вот. А сейчас привык. И понимаю работу, и делаю ее быстро.

— Чудеса. Колесо вспять, — сказала она задумчиво. — Теперь ты деньгами побогаче меня.

— Нелли, мы договорились, что не важно, у кого деньги. Они наши общие. Кстати, я настолько вошел в ритм, что появилось свободное время. Думаю, обсудить с Чановским дополнительные обязанности… Не просто так, конечно. А чтобы бабок побольше.

— Интересно. Ты на позитиве.

— Ага. Жизнь в гору. Наша жизнь.

— И прошлого не существует?

— Точно, Нелли! Только будущее. И только светлое, — он ее быстро приобнял, собрался поцеловать, секунду решал, в губы или в шею, но решил удовлетвориться щекой и без промедления выпалил: — Выходи за меня замуж!

— Чего? Так предложения не делаются! Да и не хочу я замуж.

— Но почему?

— Потому что я не знаю, жить ли нам вместе! Антон, я ничего не хочу делать: готовить не люблю, убирать квартиру ненавижу. Я не хозяйственная, быт — не мое. Что дома буду делать? Ничего! А чем заполнять время? Работой? Никому я не нужна. Остается тратить денежки! И тратить каждый день. Кто захочет жениться на такой девушке?

— Я. Мы снимем квартиру! Большую! И наймем домработницу, она будет и готовить. Со временем будешь приезжать ко мне в офис — придумаем занятие и тебе! А пока отдыхай.

— Какое занятие?

— Пока не знаю. Мне будет приятно, что ты рядом — а там осмотришься и, может быть… Там же реально киностудия и много всего разного… Хотя дело твое.

— Это абсурдно, Антон. Я никогда не была добродетельной и не буду. Послушной, покладистой. Домашней. Не мое. Не считаю себя плохой, как бы странно ни звучало. Не стремлюсь делать зло, но… Грань между хорошим и плохим для меня размыта. Понимаешь? А переделывать жизнь я не хочу. Вот так.

— В этом сложного нет! — перебил ее Антон. — Я помогу. Ты красивая. И душой тоже! Зачем такое скрывать?

— Прекрати. Я не стремлюсь казаться. Я не правильная. Из интеллигентной семьи, это да, и папа — дипломат, но они с мамой разбились на машине, как только я в МГИМО поступила. Там мы с Гочей и познакомились. И приличность моя окончательно рухнула.

— Ох!

— Потом было Министерство иностранных дел. Перекладывание бумажек, пустые письма и поздравления, унылые презентации и переговоры, когда все заранее ясно. Бросила и пошла работать в немецкую контору по продаже насосов. В российское представительство. Но ты знаешь, никакой разницы с МИДом! Та же скука, хоть вешайся. Попробовала другую корпорацию, американскую, думала, может, повеселее… Но и там тоска! С девяти до шести. Такая работка окончательно вылечила меня от намерения гробить жизнь офисным трудом. Не люблю я нудняк, не люблю!

Она замолчала и ласково погладила его по щеке.

— Я жила с одним немцем, мы познакомились в мою вторую попытку офисной жизни. Он был красив и умен. Думала, все серьезно… Когда русский контракт закончился, он начал звать с собой в Германию, но я поняла, он не мой человек. Не родной. Не люблю нисколечко и никогда не стану добропорядочной бюргершей. Когда он уехал, я перешла на работу в американскую компанию и переехала жить к экспату оттуда. Антон, мы ведь знаем, кто это?

— Должность такая?

— Нет, — Нелли потянулась к сигаретам. — Это любой иностранец, работающий в нашей стране. Название такое. Гастарбайтеры — это ни бэ ни мэ и копай-не-копай-а-деньги-давай, а экспаты — то же самое, но в галстуках и в цивильных офисах. Чаще в представительствах международных концернов и на руководящих должностях. Так вот, с америкашкой все оказалось быстрее: Стивен был пузат, галантен и дико скучен. И даже не ревнив. Зато я появлялась в офисе лишь на пару часов, а остальное время — фитнес, спа, встречи с подружками, их появилась куча. И бесконечный шопинг, полностью оплачиваемый Стивеном. Была лишь одна проблема — он мне не нравился. И я форкастила, что он увезет меня в Америку, там поженимся, помучаюсь немного и разведусь, но уже с американским паспортом, новой тусовкой и большими возможностями — работать было не охота. Но… Тогда произошла встреча однокурсников из института — там был и Гоча, разговорились, он предложил в его бизнесе потусить. По приколу. Типа спектакль. Просто разнообразить жить ради фана.

— Что такое фан? — Антон решил сейчас не скрывать своей неотесанности в офисном сленге.