В отличие от летописных известий, РЗ раскрывают саму структуру войска, посланного в Северный поход.

Из трех воевод двое — служилые люди.

Семен Курбский — сын того Федора Семеновича, который в 1483 г. был одним из руководителей большого похода за Урал, к Обской губе.

Петр Ушатый — второй воевода в походе «морем-акияном» судовой рати в северную Финляндию в 1496 г.

В поход 1499 г. они выступают во главе земских ополчений Устюга, Двины и других северных уездов; вероятно, они были наместниками соответственно на Устюге и на Двине.

Третий воевода, который идет во главе вологжан, был потомственно связан с северными землями. Согласно списку Двинских волостей, тянувших к великому князю еще до 1471 г., на волостях Кегроле, IV кале, Мцени и пермских волостях «седел» Иван Гаврилов, который в 1471 г. подвергся нападению новгородцев.^[832] Сам Василий в 1495 г. входил в свиту великого князя при его поездке в Новгород.^[833]

Таким образом, воеводы, отправленные в походы, — служилые люди, имевшие опыт и знакомство с условиями северного края.

С ними идут в поход дети боярские, очевидно, в качестве голов— командиров подразделений. Двое князей Сугорских, Ахметек и Лыско, в 1495 г. входили в свиту великого князя в качестве постельников.^[834] В Дворовой тетради князья Сугорские названы дворовыми детьми боярскими по Белоозеру.^[835] Сугорские — одна из измельчавших ветвей Белозерских князей, сохранивших, видимо, земли в своем бывшем уделе.^[836]

Подбор воевод говорит о своего рода специализации командного состава — во главе войск идут люди, так или иначе связанные с Северным краем.

С князем Семеном Курбским идут в поход «вятчане, которые живут в Московской земле», очевидно, это те, кто был переведен из Вятки в 1489 г. Несколько вятчан названы по имени — это, вероятно, дети боярские, головы подразделений. Основную массу войска князя Курбского составляют устюжане и вычегжане. Это — земское ополчение.

Такая же ситуация и в войсках двух других воевод. С ними идут дети боярские великого князя, вятчане из Московской земли и земское ополчение северных уездов — русских и нерусских.

Общая численность рати достигает 4 тыс. человек. Считая по обычной норме с трех дворов одного ратника, получаем 12 тыс. дворов — очень большая цифра для малолюдных северных уездов. Мобилизация потребовала, очевидно, большого напряжения сил, что говорит о том значении, которое придавалось Северному походу.

Поход 1499/1600 г. можно сравнить с летним походом 1483 г., когда русские войска, перейдя через Уральский хребет, дошли до Обской губы. Поход князя Семена Курбского в 1499/1500 г. — следующий шаг в этом же направлении.

Влияние Российского государства за Уральским хребтом расширялось и крепло. Сохраняя свою внутреннюю самостоятельность, политический строй, веру и обычаи, северные сибирские народа втягивались в политическую и культурную орбиту России.

* * *

Кампании 90-х гг. носили наступательный характер. Русские войска впервые встретились с новыми противниками — Литвой на западе и Свеей на северо-западе. Если военные действия на западном направлении носили по масштабу и глубине ограниченный характер, то война на северо-западе велась на широком фронте, на разных операционных направлениях и на большую глубину. Новым явлением было широкое применение осадной артиллерии крупных калибров. Заслуживает внимания также зимний поход крупных сил в глубь территории противника.

Особый интерес вызывают действия на приморских направлениях, впервые наглядно продемонстрировавшие роль и значение морской силы в стратегическом и оперативно-тактическом масштабе.

Основу русских войск в кампаниях 90-х гг. составляло служилое ополчение, однако в морском походе через Северный океан и в зимнем походе на Югру решающую роль играла земская рать. Таким образом, несмотря на развитие служилых отношений на большей части Российского государства, на северном и северо-западном стратегических направлениях старое земское ополчение сохраняло свое значение, действуя здесь под руководством великокняжеских воевод и служилых людей великого князя.

Стратегическое руководство во всех кампаниях находилось в руках верховного главнокомандования (ВГК). Как и в прошлых кампаниях, решение оперативно-тактических задач было в руках воевод.

В действиях ВГК можно отметить, как и в прошлых кампаниях, масштабность стратегического мышления и настойчивость в предприятиях, но также осторожность и нежелание излишнего риска.

Проводя наступательные операции, русское ВГК сохраняло в своем распоряжении стратегический резерв, что давало возможность эффективно реагировать на изменение обстановки. Так, внезапное ухудшение положения на восточном направлении (Казань) весной 1496 г. было парировано своевременным введением в действие стратегического резерва князя Семена Ряполовского.

Можно также отметить и просчет русского стратегического руководства-недооценку значения приморского направления на южном участке шведского фронта (при обороне Ивангорода). Однако, несмотря на частные неудачи (Выборг, Ивангород), можно отметить, что в целом русское ВГК было на достаточно большой высоте и с задачами, объективно стоявшими перед ним, успешно справилось.

На оперативно-тактическом уровне можно отметить крупную неудачу при попытках овладеть Выборгом — новые приемы борьбы за крепость были еще недостаточно освоены.

Военная система Российского государства в кампаниях 90-х гг. проявила свою эффективность. Она отвечала требованиям и возможностям государства и в целом успешно решала поставленные задачи.

Глава V.

Кампании 1500-х годов

Кампания 1500 г. Победа на Ведроше

Победа в войне 1492–1493 гг. была первым шагом в освобождении русских земель от литовского владычества. Однако договор 5 февраля 1494 г. был скорее перемирием, чем миром. Коренные вопросы отношений с Литвой остались нерешенными. Не удалось обеспечить твердых гарантий соблюдения великим князем Александром Литовским основных условий мира — сохранения незыблемости православной веры на русских землях под властью Литвы. Это было одной из главных причин того, что сделало новую войну неизбежной.

Описание событий Второй Литовской войны содержится в ряде исследований.

К. В. Базилевич приводит краткий обзор кампании 1500 г., уделяя особое внимание стратегическому плану Ивана III и его переговорам с Менгли-Гиреем.^[837]

С. М. Каштанов приводит подробное описание сражения на Ведроше. Вслед за Я. С. Лурье, он связывает это сражение с малодостоверным, как нам представляется, известием «Краткого летописца» (отрывка Погодинской летописи) о «бегстве» великого князя Василия.^[838]

На тех же позициях стоит А. А. Зимин.^[839]

В военно-исторической литературе кампания 1500 г. рассматривается в исследованиях Е. А. Разина и В. А. Волкова. Е. А. Разин посвятил этой кампании две страницы своего труда, дав краткое описание боя на Ведроше^[840] В. А. Волков привел краткий обзор хода кампании, и, в частности, сражения на Ведроше.^[841]

В 1998 г. в киевском историческом журнале вышла статья О. О. Казакова «Битва на річці Ведроші 14 лішня 1500 р.».^[842] Автор проявил знание литературы и источников и дал описание битвы, в общем сходное с описаниями предшественников. Работа О. О. Казакова — свидетельство интереса наших, теперь зарубежных, братьев к прошлому нашего Отечества.

Основными источниками по истории кампании 1500 г являются русские летописи и разрядные книги. Официальные летописи рисуют общую картину событий, значительную самостоятельность представляют известия Ерм., Пск. и Уст. летописей. Разрядные книги содержат перечень воевод по полкам и краткие данные о ходе кампании. Анонимная белорусская хроника (так называемая Хроника Быховца) описывает действия литовского командования. Важным источником являются «Записки о Московии» барона Герберштейна, основанные на не дошедших до нас устных и письменных сообщениях. В целом корпус источников хотя и не богат, но все же позволяет представить относительно целостную картину событий и их характерные черты.