Да привели за великого князя князей Русских: князя Семена княж Иванова сына Андреевича Можайскою, да князя Василья княж Иванова сына Дмитриевича Шемячича, и с их городы: за князем Семеном Стародуб, да Чернигов, да Гомий, а за князем Васильем город Северский да Рыльск. И князь великий пожаловал и придал их к тем их городом: князю Семену Почал, да Мглин, да Дроков, Да Попову Гору, а князю Василью — Путивль, да Радогощь, да Северскую землю.

А было с ними великого князя рати болши 60 тысящь голов князей и детей боярских опроче их служилых людей».^[870]

Составитель Ерм. летописи имел какой-то самостоятельный источник. Он содержал наиболее полное в наших источниках перечисление взятых городов. Как и в Тип. летописи, рассказ о разорении присоединяемой земли вызывает сомнения. Большой недостоверностью страдает приводимая численность войск Якова Захарьича — она преувеличена, вероятно, в несколько раз. Тем не менее общее впечатление о больших силах, двинутых на юго-западное направление, вполне правдоподобно-именно на этом направлении находилась политическая цель войны.

О действиях оперативной группы Якова Захарьича существует содержательное известие в Хронике Быховца: «Они пришли к Брянску так тихо, что брянскому воеводе… о том не было известно… и в ту ночь из-за измены Брянцев город Брянск был сожжен. Москвичи же… вскоре поспешили к городу, и пана Станислава Барташевича [брянского воеводу] в одном селе захватили… и всю землю заняли, и жители Брянска все присягнули служить великому князю Московскому. Князь Иванович Можайский и князь Василий Иванович Шемячич, узнав о том, что москвичи взяли Брянск, приехали к Якову Захарьичу… и присягнули служить великому князю Московскому со всеми городами, с Черниговом, со Стародубом, с Гомелем, с Новгородом Северским, с Рыльском и со всеми волостями».^[871] Из этого известия вытекает, во-первых, что движение войск Якова Захарьина осуществлялось скрытно, и был достигнут эффект внезапности; во-вторых, что русское население, во всяком случае большая его часть, признало власть русского государя. Тут-то и состоялось фактическое присоединение северских князей с их землями — до этого они, по русским летописным данным, били челом в службу Ивану III, следствием чего и была отправка войск Якова Захарьина.

Выступив в поход в начале мая, войска Якова Захарьина, по-видимому, быстро овладели Брянском (ок. 300 верст от Москвы). Но Путивль (ок. 260 верст от Брянска) они заняли только 6 августа. Движение от Брянска на юг шло медленно, причины чего следует искать не столько в возможном сопротивлении литовских войск, оборонявших отдельные города, сколько в общей ситуации на фронте.

Во всяком случае, действия войск Якова Захарьина были вполне успешными — основная политическая задача кампании была решена.

О действиях Северной группы есть краткое известие Вол.-Перм. летописи: «воеводы великого князя Ивана Васильевича град литовский Торопец взяша».^[872] В Разрядной книге Пространной редакции это событие отнесено к 9 августа.^[873]

Гораздо подробнее о действиях этой группы сообщает Ерм. летопись. Перечислив войска, отправленные на это направление, (и упомянув, как мы видели выше, псковичей), она далее пишет: «они же, шед, град Торопец взята и многия волости и села около Полотска и Витебска поплениша, и огнем пожгоша, а людей многих мечеви предаша, иных же в плен ведоша».^[874] Если верить этому сообщению, взятие Торопца сопровождалось глубоким рейдом в земли великого князя Александра Литовского (что, однако, не подтверждается литовским источником — Хроникой Быховца).

Об участии псковской рати в этих событиях сообщают псковские летописи:

«Приехал князь Псковской Александр Володимерович и посадники псковские и псковичи, а были на государьской службе в Литовской земли, и Торопец городок взяли. А приехали на Покров Святой Богородицы вси здорови, а были там 11 недель».^[875] Значит, поход псковичей начался в середине июля.

О действиях средней группы великокняжеская летопись сообщает лапидарно: «Тое же весны послал князь великий воеводу и боярина своего Юрия Захарьича со многими же людьми к Дорогобужу, и Юрии, шед, Дорогобуж взят».^[876]

Наступление Юрия Захарьича вызвало тревогу у литовцев. «Слышав же то, князь великий Александр Литовский, собрав силу многу, и посла на Юрия Захарьича воевод своих многих, панов и гетманов со многими людьми, и воевода большой был князь Константин Острожской».

Наступление Юрия Захарьича, создавшее непосредственную угрозу Смоленску (Дорогобуж от него примерно в 80 верстах, двух-трех переходах), заставило Александра Литовского выдвинуть на это направление свои главные силы. Это было серьезным успехом для русских — наступление на Смоленском направлении обеспечивало действия южной группы на наиболее важном в политическом отношении направлении на Брянск — Путивль.

Далее в официальной летописи следует известие об ответных мерах русского командования: «И князь великий Иван Васильевич всея Руси послал к Юрию на помощь воеводу и боярина своего князя Данила Васильевича Щеня с тверского силою».^[877]

Русское командование реагировало на движение литовских войск вводом в действие своего резерва.

Тип. летопись, рассказав о взятии Дорогобужа, не упоминает ни о действиях Александра Литовского, ни об ответных мерах Ивана III.

Уст. летопись по списку Мацеевича содержит самостоятельное известие. Ничего не рассказав о начале кампании, она сообщает о действиях литовцев: «Князь великий литовский Александр послал к Вязьме воеводу князя Константина Острожского… И слыша то, князь великий Иван Васильевич посла противу воеводу своего князя Данила Васильевича…». Архангелогородский летописец, приводя тот же текст, делает важное добавление: «…да с ним Двор свой великого князя».^[878]

Известия летописи Дубровского и Тип. восходят к рассказу официозноЙ летописи и являются, по-видимому, его сокращением — они не содержат никаких новых элементов.

Уст. летописи такие элементы содержат. Это, во-первых, известие о движении литовцев к Вязьме, во-вторых (в Архангелогородском летописце) — известие о Дворе великого князя. Уст. летопись пользовалась, видимо, самостоятельным источником, не отразившимся в официозной летописи.

Разрядные записи, ничего не говоря о действиях литовцев, отмечают выступление войск резервной группы. «Того же лета послал князь великий в Литовскую землю князя Семена Ивановича Стародубского да князя Василья Ивановича Шемячича. Да с ними воевод своих: князя Данила Васильевича Щеня с товарищи».^[879]

По данным Хроники Быховца, Александр Литовский, услышав об измене северских князей, «послал к Смоленску гетмана своего Константина Ивановича Острожского, и маршала своего дворного… пана Григория Станиславовича Остиковича, и подчашного своего… пана Николая Николаевича, и маршала пана Яна Петровича, и маршала… пана Литовара Хрептовича, и иных многих князей, и панов, и дворян, и бояр своих…». Сам же «со всеми людьми великого княжества Литовского пошел к городу Минску, а оттуда к Борисову и в Борисове простоял немало времени».^[880] Согласно этому известию, главные силы литовских войск во главе с самим гетманом и другими высшими военачальниками были выдвинуты к Смоленску, а в непосредственном подчинении Александра Литовского оставались только войска сравнительно второстепенного значения, хотя и названные «всеми людьми».

Прибыв в Смоленск, гетман узнал, что воевода Юрий Захарьич «стоит на Ведроши с очень небольшим числом людей». Присоединив к себе воеводу смоленского, «со всеми смольнянами, вооружившись и изготовившись», гетман пошел к Дорогобужу, но не прямым путем, а через Ельню, т. е. сильно уклонившись к югу. По сведениям литовцев, войска Юрия Захарьича стояли на Ведроше, южнее Дорогобужа. Сюда и двинулся князь Острожский. Согласно Хронике Быховца, он сделал остановку в Ельне (75 км на юго-восток от Смоленска и 40 км на юг от Дорогобужа). Здесь он получил известие от «языка», что на помощь Юрию Захарьичу «третьего же дня» подошли другие большие воеводы. Острожский, однако, не поверил этой информации, приказал «языка» повесить и двинулся к Ведроше (в северном направлении) для атаки русских войск.