Приняв предложение «мистера Сорокина» послужить ему гидом, гуляя по советской столице, Спенсер-Джонс зашел в книжный магазин на улице Горького, где купил несколько научных и научно-популярных журналов.

Ему хотелось проверить одну гипотезу, которая гласила, что в СССР есть ученые и научные журналисты, которые знают больше, чем говорят и это должно прорываться в открытых публикациях.

Тщательно изучив все статьи, которые могли бы иметь, пусть самое отдаленное отношение, к интересующей его тематике, королевский астроном принял быстро заполнять свои, как он считал, совершенно секретные записи:

«Имеются косвенные признаки того, что советские ученые достигли значительного прогресса в области ядерной физики. Характер их ответов на мои вопросы, их напряженность при обсуждении этой темы, а также ряд открытых публикаций позволяют предположить, что информация о проведении испытаний атомной бомбы является достоверной. Однако прямых доказательств я не получил. Рекомендую продолжить сбор информации».

Лагерь для военнопленных № 285, окрестности Берлина. 24–25 ноября 1941 года.

Лагерь был обнесен двойным рядом колючей проволоки, с вышками через каждые двести метров. На них стояли часовые с автоматами и были установлены прожекторы. Внутри — ряды деревянных бараков, как и все прочее, доставшихся в наследство от гитлеровского режима.

Только вместо советских военнопленных, евреев, французов, немцев, англичан, поляков и других в них ютились несколько тысяч немецких солдат и офицеров, которые были взяты в плен в последние дни войны.

Полковник Вальтер Венк сидел на нарах в отдельном бараке, предназначенном для старших офицеров. В руке он держал письмо, переданное ему через одного из сотрудников «Красного Креста, по настоянию 'союзников», допущенных в лагеря для пленных немцев.

Текст был написан на безукоризненном немецком языке. Подпись отсутствовала. «Господин полковник, — гласило послание. — Ваша родина в опасности. Большевики грабят, убивают, насилуют ваших соотечественников. Англия и Америка готовы помочь вам восстановить порядок. Скоро на связь с вами выйдет наш человек. Письмо уничтожьте».

Венк перечитал послание несколько раз. Он догадывался, что оно от британской разведки и понимал, что его хотят использовать, как пешку. Полковник также знал, что в этом письме заключена ложь — русские не трогают гражданское население.

И все-таки Венк слышал, что многих его солдат уже отправляют в сибирские лагеря, на принудительные работы. Сам бывший начальник оперативного отдела 1-й танковой дивизии, не хотел оказаться в Сибири.

На следующее утро в лагерь прибыла группа «инспекторов» — несколько человек с мандатами «Международного Красного Креста». Они говорили на чистом немецком, задавали вопросы о санитарных условиях, записывали жалобы.

Посетили они и барак для старших офицеров. «Инспекторы» проявили чуткость и уделили внимание каждому. Обещали содействие в облегчении участи. Наконец, один из них, с виду пожилой, с седыми усами, присел рядом с Венком и прошептал:

— Русские вас не отпустят живыми, но можно организовать побег. Если вы решите действовать, мы обеспечим вас транспортом. Главное, начать беспорядки. Поднять шум. Громите все, что подвернется под руку, но охрану не трогайте. Соглашайтесь, герр полковник. Это ваш шанс.

Вальтер Венк колебался. Он смотрел на своих офицеров, которые тоже не горели желанием работать в сибирских рудниках. Некоторые из них явно были готовы рискнуть. Другие — боялись, но молчали. Полковник сам не знал, правильно ли поступит, дав согласие?

— Если это будет бунт, как я смогу удержать солдат от насилия? — спросил он.

Берлин, Главный штаб Оккупационных сил РККА. 25 ноября 1941 года.

От начальника особого оперативного отдела ОКС не укрылось то, что британцы готовят провокацию в лагере № 285. Его осведомитель, оказавшийся тем самым сотрудником «МКК», который передал Венку письмо, доложил о контактах полковника с неким «Санитаром».

Как выяснилось, под этим оперативным псевдонимом скрывался английский подданный Мальком Шин, сотрудник «Ми-6». Суть провокации поначалу ясна не была, но я решил, что надо позволить «англичанке» нагадить в малом, чтобы предотвратить больший ущерб.

Для людей, живущих в этой версии истории Вальтер Венк были лишь одним из множества полковников вермахта и только я знал, какую роль он мог бы сыграть, если бы война пошла по прежнему сценарию. Здесь же ему предстоит стать пешкой в чужой игре.

— Вот что, товарищ Грибник, — обратился я к майору государственной безопасности, — наблюдайте, но не вмешивайтесь. Будем брать с поличным. Кстати, проверьте заодно все лагеря в нашей зоне ответственности. Доложите о результатах.

— Есть, товарищ Маршал.

Британцы, конечно, будут все отрицать, но сомнений не было, это их работа. Они хотели дестабилизировать ситуацию, сохранить свое влияние на бывших военнослужащих вермахта, особенно — на офицерье. Ни хрена у них не выйдет, но они будут пытаться снова и снова.

— Товарищ Маршал, — доложил вернувшийся начальник ООО, — по оперативным данным «Санитар» вошел в контакт с еще несколькими старшими офицерами вермахта в тех лагерях, которые посетила комиссия «МКК».

— Изымите всех, кроме полковника Венка. Хочу посмотреть, что он предпримет.

— Есть, товарищ командующий, — откликнулся майор госбезопасности, — но проблему следует решать в корне.

— Я уже доложил в Москву, — ответил я. — И получил ответ, что у страны пока нет возможностей разместить всех немецких военнопленных, решайте на месте… И вот что я думаю, товарищ Грибник… У нас в лагерях сидят сейчас тысячи их офицеров. Многие из них, я уверен, до сих пор верят в ублюдочную нацистскую идею и готовы по первому зову британцев снова взяться за оружие…

— Что вы предлагаете, товарищ Маршал?

Я встал, подошел к карте, висевшей на стене бывшего кабинета рейхсмаршала авиации Геринга. На ней были отмечены все лагеря для военнопленных на территории Германии. Красными кружками были обведены места дислокации старших и высших офицеров.

— Мы не можем держать их здесь, — сказал я. — Слишком велик риск. Если британцы примутся их подзуживать, фрицы поднимут мятеж. А если такой мятеж случится одновременно в нескольких лагерях, нам придется тратить силы на его подавление вместо того, чтобы заниматься текущими делами.

Начальник особого оперативного отдела Оккупационных сил в Германии вытянулся по стойке смирно, понимая, что сейчас поступит приказ.

— Приказываю, — начал я, — изъять из лагерей всех старших и высших офицеров вермахта — генералов, полковников, штабных чинов. С этой целью подготовить временный лагерь для подготовки к отправке в СССР. Лагерь режимный, никаких «Красных Крестов».

— Если я правильно понял, операция должна быть совершенно секретной? — уточнил Грибник.

— Разумеется, — подтвердил я. — Действуйте по тихому. Официальная легенда — формируется международная комиссия, которая будет рассматривать личное дело каждого… В реальности, генералов размещайте отдельно. Полковников и прочие чины, рангом пониже — отдельно. И чтобы никаких контактов с внешним миром, писем, передач и тем более — «инспекторов Красного Креста», без нашего разрешения.

— Это большая операция, товарищ командующий, — заметил майор госбезопасности. — Потребуется много эшелонов и охраны.

— Свяжитесь с начальником службы тыла, пусть подготовит транспорт, разработает маршруты, пусть выделит вагоны и локомотивы. А главное — выделит помещение, какие-нибудь казармы с отоплением. Первым этапом пойдут генералы.

— Есть, товарищ командующий.

Грибник вышел. Я остался один, глядя в окно. За стеклом падал крупный снег. Берлин приспосабливался к новой жизни, а я готовился к новой войне. Британцы не оставят попыток подорвать наш контроль над Германией. Вот только я не собирался давать им шанса.