— Аделина? — его глубокий, рокочущий голос пронесся по двору, заставив рабочих на крыше замереть от страха. Он в два широких шага преодолел расстояние до крыльца, возвышаясь надо мной темной скалой. — Что во имя Бездны ты здесь делаешь?
— Живу, милорд, — мой голос предательски дрогнул, но я вздернула подбородок, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза.
— Живешь? В этой развалине? — он окинул взглядом облупившийся фасад поместья, и его челюсти сжались так, что желваки заходили ходуном. — Где мой сын? Почему его жена находится в Северных пустошах, пока он…
Лорд Эмерик осекся, и в его глазах вспыхнуло понимание. Мрачное, яростное понимание.
— Этот щенок сослал тебя сюда? — тихо, но так угрожающе произнес он, что воздух вокруг, казалось, стал плотнее. — Отправил свою законную жену на верную гибель в этот склеп?
— Он дал мне выбор, лорд Эмерик, — я криво усмехнулась, чувствуя, как от нервного напряжения начинает кружиться голова. — Либо Северные пустоши, либо развод и разорение моей семьи. Я выбрала первое. И если вы прилетели сюда по своим делам, прошу, не обращайте на меня внимания. Я не доставлю вам неудобств.
Я развернулась, собираясь уйти в дом, чтобы он не заметил моей бледности, но его тяжелая, горячая ладонь внезапно легла мне на плечо.
— Никуда ты не пойдешь, — отрезал свекор тоном, не терпящим возражений. — Собирай вещи. Я забираю тебя в столицу. Мой сын немедленно ответит за этот произвол, и ты вернешься в свой законный дом.
Его ладонь обжигала сквозь плотную ткань шали. Жар чужой, сильной магии, которая привыкла подавлять и требовать подчинения, окатил меня с ног до головы.
— Отпустите! — я резко дернулась, вырывая плечо из его хватки, и отступила еще на шаг.
Головокружение накатило с новой силой, перед глазами поплыли темные пятна, но я до боли впилась ногтями в ладони, заставляя себя удержаться на ногах. Только не упасть. Только не показать слабость. Если он поймет, что я нездорова, если силой утащит в столицу и заставит осмотреть меня своего лекаря… они все узнают.
Страх за ребенка ударил по нервам хлеще ледяного северного ветра. Я живо представила, как Рейнард с брезгливой усмешкой забирает моего малыша, потому что это "собственность рода", а меня саму просто стирают в порошок.
— Я никуда с вами не поеду, милорд! — мой голос сорвался, но я заставила его звенеть от отчаяния и злости, перекрывая шум бушующего ветра. — Вы думаете, я вещь, которую можно перекладывать из одного сундука в другой по прихоти вашей семьи? Ваш сын сделал свой выбор. А я сделала свой!
Лорд Эмерик замер. Его рука, лишившаяся опоры, так и осталась висеть в воздухе. В глазах мелькнуло искреннее замешательство — он явно не привык, чтобы ему смели перечить, тем более женщины.
— Ты не понимаешь, о чем говоришь, Аделина, — его тон стал ниже, рокочущие нотки зазвучали мягче, но от этого не менее угрожающе. — Это не место для леди. Ты замерзнешь здесь зимой или станешь добычей местных разбойников. Мой долг как главы рода исправить эту нелепую ошибку моего сына…
— Ваш долг меня больше не касается! — отрезала я, отступая к спасительной двери дома.
Сердце колотилось как сумасшедшее, отдаваясь в ушах, а тошнота подкатывала к горлу с пугающей скоростью. Нужно было срочно уйти, скрыться в своих покоях, пока он не прочитал по моему лицу истинную причину такой отчаянной упертости.
— Я остаюсь здесь, лорд Эмерик. И если вам так дорога честь семьи, просто улетайте по своим делам и забудьте, что видели меня. Как забыл ваш сын.
Я развернулась и почти бегом скрылась в доме, с грохотом захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь. Едва лязгнул засов, силы покинули меня. Я прислонилась спиной к холодному дереву и медленно осела на пол, судорожно глотая ртом воздух. Дрожащие руки сами легли на живот, словно пытаясь защитить его от того, кто остался снаружи.
Шагов на крыльце не последовало. Дракон не стал ломать дверь. Но что-то подсказывало мне, что он не улетит просто так.
Я с трудом заставила себя подняться на ноги, чувствуя, как предательски дрожат колени. Опираясь о шершавую каменную стену, я бросилась вверх по лестнице, в свои покои. Оказавшись внутри, я дважды повернула ключ в замке — глупая, наивная предосторожность против могущественного дракона, но этот звук хотя бы немного успокоил мои расшатанные нервы.
Тяжело дыша, я подошла к витражному окну и, спрятавшись за плотной бархатной портьерой, прижалась горячим лбом к прохладному стеклу.
Внизу, во внутреннем дворе, лорд Эмерик вышагивал взад-вперед по примятой траве. Его движения напоминали повадки запертого в тесной клетке хищника — резкие, полные сдерживаемой ярости и тяжелой грации. Полы его темного дорожного плаща развевались на пронизывающем северном ветру, делая его фигуру еще более угрожающей.
Он злился. Я видела это по тому, как он сжимал кулаки, как хмурился, оглядывая облупившиеся стены старого дома и ветхие крыши пристроек. Наверняка в его голове сейчас не укладывалось, как бесправная невестка посмела бросить ему вызов и захлопнуть дверь прямо перед его носом. Для главы древнего рода, привыкшего к беспрекословному подчинению, это было неслыханным бунтом.
Я затаила дыхание, невольно поглаживая живот, словно уже сейчас могла защитить того, кто был внутри. Уйдет или ворвется в дом, чтобы силой утащить меня в столицу?
«Только бы он не заставил меня вернуться, — билась в висках паническая мысль. — Рейнард уничтожит нас обоих».
Внезапно лорд Эмерик замер. Он медленно повернулся и поднял голову, безошибочно устремив взгляд грозовых глаз прямо на мое окно.
У меня перехватило дыхание. Я инстинктивно отшатнулась глубже в тень, хотя знала, что драконье зрение легко пробивает и пыльное стекло, и полумрак комнаты. В его взгляде не было той презрительной надменности, к которой приучил меня его сын. Там была тяжелая, подавляющая задумчивость и что-то еще, темное и нечитаемое.
А в следующую секунду двор накрыла вспышка непроницаемого черного пламени.
На месте мужчины вновь возвышался исполинский черный дракон с чешуей, поглощающей свет. Он издал короткий, вибрирующий рык, от которого, казалось, жалобно застонали сами камни поместья, мощно оттолкнулся от земли и взмыл в серое, затянутое тучами небо.
Резкий порыв ветра от взмаха огромных крыльев пригнул деревья к земле, подняв в воздух вихрь из сухой травы и пыли. Псарня залилась отчаянным лаем, но шум быстро стих, заглушаемый завыванием ветра.
Я смотрела, как черная точка стремительно растворяется среди свинцовых облаков, и только тогда позволила себе нормально вздохнуть. Спокойствие медленно возвращалось в тело, но вместе с ним приходило и четкое осознание реальности.
Он улетел. Я выиграла эту маленькую битву.
Но где-то глубоко внутри ворочалось липкое, навязчивое предчувствие: лорд Эмерик не из тех мужчин, что отступают перед закрытыми дверями. Это была лишь отсрочка.
Остаток дня прошел как в тумане. Адреналин, бурливший в крови во время разговора со свекром, постепенно схлынул, оставив после себя лишь знобящую пустоту и ноющую усталость в пояснице.
Я приказала служанке принести горячей воды и заварить травяной чай с мятой — лекарь сказал, что это помогает от дурноты. Весь вечер я просидела в кресле у слабо тлеющего камина, кутаясь в плед и прислушиваясь к завываниям ветра в каминной трубе. Каждый раз, когда в коридоре скрипела половица или за окном хлопала сорванная с петель ставня, я вздрагивала, ожидая, что дверь сейчас распахнется, и на пороге снова возникнет огромная фигура лорда Эмерика.
Но ночь прошла спокойно. И следующий день тоже.
Я решила, что лучший способ не сойти с ума от ожидания — это занять каждую минуту своего времени. Поместье давало для этого массу возможностей.
Утром, справившись с очередным приступом тошноты, я спускалась в кабинет управляющего — пыльную комнату, заваленную старыми свитками и амбарными книгами. Оуэн, старый слуга, с уважительным удивлением наблюдал, как я, городская аристократка, скрупулезно свожу дебет с кредитом. А дела были плохи. Денег, которые выделялись на содержание поместья, едва хватало на еду для скудного штата прислуги и прокорм собак. О капитальном ремонте крыши или утеплении стен не могло быть и речи.
