— Мне можно? — неуверенно спросила она.

Они шли мимо могильных холмиков и памятников, и по тому, как Арсен уверенно, не оглядываясь, шел прямо к могилке Гришика, Елена поняла, что он вчера уже здесь был.

Они молча постояли возле могилки из простого серого камня, с короткой позолоченной надписью с двумя датами и овальной фотографией лопоухого, улыбающегося мальчика с вихрастой головой.

Елена наклонилась и коснулась губами фотографии, потом убрала два сигаретных окурка, кем-то сюда брошенных. Арсен, дотянувшись до ее плеча, сказал осипшим голосом:

— Пойдем, Лена!

Елена встала, вынула из кармана платок, вытерла мокрое от слез лицо. Арсен взял ее под руку и повел к машине.

Когда выехали за пределы района, Елене стало страшно. Куда они едут? К кому? Где собираются жить? На какие средства? Чем будут заниматься? До этой минуты все эти вопросы как-то не занимали ее слишком глубоко. Вероятно, потому, что до этого она жила ожиданием возвращения Арсена. У нее была работа, крыша над головой, Евгине. Но вот всего этого разом не стало, и вопросы наваливались на нее один за другим, требуя четкого ответа. И еще одно она поняла, пожалуй, самое тяжкое: Арсен как агроном теперь долго будет не у дел! Как это перенесет? Вчера он сказал — куда глаза глядят… Легко сказать, а жить-то надо, а выращивать виноград надо?

Елена дотронулась до плеча мужа:

— Куда мы сейчас едем?

Арсен, удивленный этим простым и в то же время неожиданным вопросом, отсутствующе взглянул на нее, как бы силясь сообразить, о чем это она? Елена поняла, что некстати полезла со своим вопросом — он в этот момент думал о чем-то своем.

Областной центр, сравнительно небольшой, но очень уютный городок, встретил их холодным проливным дождем.

— И что вам за охота — ехать куда-то, будто в своем доме негде жить… — въедливо нудил Алеша, то и дело протирая рукой запотевшее изнутри переднее стекло.

— Послушай, ты перестанешь наконец причитать? Или уж придумай другие слова, что ли? — сердито одергивал его Арсен, поднимая глаза на притихшую Елену, и без того испуганную неизвестностью, в которую они ехали, а мрачная погода усиливала ее страхи.

Минут через десять остановились у железных крашеных ворот. Арсен вышел из машины.

— Посиди тут, я сейчас, — сказал он Елене и, подняв воротник плаща, вбежал в открытую калитку.

Двор был просторный, с несколькими старыми тутовниками. В глубине двора стоял одноэтажный домик под красной черепичной крышей. На крыльцо вели деревянные расшатанные ступеньки. Поднявшись по этим ступенькам, Арсен неуверенно постучался. Открыла ему молодая женщина в цветастой косынке, сбившейся на затылок, и в переднике, обсыпанном мукой.

— Здравствуй, Мария, — произнес Арсен, несмело улыбаясь.

У женщины от удивления брови разъехались к вискам.

— Ой, Арсен! Вернулся! Господи, когда же это? — Она принялась торопливо вытирать руки о фартук. — Здравствуй, родной! Ты когда вернулся?

— Потом, Мария, потом обо всем расскажу подробно, — проговорил Арсен, крепко пожимая ее руку. На душе стало легче от теплоты первой минуты встречи. — А Шагена нет дома?

— Шаген на работе, скоро должен прийти. Входи же!

— Нет, Марго… Я, понимаешь, не один…

— Как не один? А кто с тобой?

— Жена. Она на улице ждет, в машине…

— Елена? Сумасшедший, как ты ее оставил там, под дождем?

— Да я же говорю, она в машине.

Но Мария уже не слушала его. Проворно спустившись с крыльца, побежала к воротам, шлепая по грязи стоптанными мужскими туфлями.

Спустя несколько минут она вернулась под руку с Еленой. За ними, слегка ссутулившись, то ли под тяжестью чемоданов, то ли из-за дождя, семенил Алеша с мировой скорбью на лице.

Поставив чемоданы в небольшой прихожей, он стал прощаться. Хотел, пока еще засветло, вернуться в село. Но не трудно было догадаться, что уедет он все же утром — куда сейчас, в такую погоду! Решил, видимо, заночевать у каких-то своих знакомых. Уже в дверях он все же успел еще раз сказать:

— Зря вы все это затеяли, в деревне бы остались…

В доме было три комнаты. В одной из них и принялась устраиваться Елена с помощью Марии. Глядя на них, Арсен невольно улыбался: женщины общались так, словно знакомы были с детства, хотя на самом деле виделись только раз, на свадьбе, и не перекинулись ни единым словом.

Вскоре с работы вернулся Шаген. Коренастый, небольшого роста немногословный крепыш. Сняв в передней насквозь промокший плащ, он вошел в комнату, спокойно, без всяких признаков эмоций, взглянул на Арсена, потом на Елену.

— У нас гости? — произнес он равнодушным тоном, от которого Елену едва не бросило в дрожь. Потом подошел к Арсену и крепко пожал ему руку. — Здорово! Когда вышел?

— Откуда вышел? — не сразу понял Арсен, решив, что тот хочет знать, когда выехали из села.

— Из тюрьмы, говорю, когда вышел?

Елену покоробило слово «тюрьма». Она быстро перевела взгляд на Арсена, ожидая от него такой же реакции, и удивилась, когда муж неожиданно рассмеялся.

— Три дня назад.

— Поздравляю. А это кто, твоя жена?

— Угадал.

— Она изменилась с тех пор. Здравствуйте!

Елена нерешительно кивнула, явно ошарашенная столь странным приемом, и уже начала тревожиться: не ошибся ли Арсен, остановившись именно в этом доме?

Но тут вмешалась Мария.

— Послушай, — набросилась она на мужа, — ты бы хоть улыбнулся людям, а то вон Елена чувствует себя неловко!

Шаген с таким искренним недоумением посмотрел на Елену, что у нее отлегло от души.

— Почему неловко? Разве этот дом для тебя чужой? — Он повернулся к жене. — А ты бы лучше на стол накрыла, люди с дороги, а мы их улыбками кормить, да?

Когда сели за стол, Арсен рассказал о причине их приезда. Шагена он знал давно, когда-то вместе служили в армии. После армии встречались реже, разве когда Арсену по служебным делам приходилось приезжать в областной центр, а у Шагена и вовсе не было дел в селе. Так что внешне их дружба никак не проявлялась. Но Шаген был из тех ребят, на которых в трудную минуту можно смело положиться. Именно поэтому Арсен решил остановиться у него.

Молча выслушав рассказ Арсена, Шаген прямо сказал:

— Без прописки на работу не возьмут.

— Прописка будет, — заверил Арсен. — Я пока не знаю, у кого прописаться, но…

В этот момент Шаген протянул руку, чтобы взять с тарелки маринованный перец, и, услышав слова Арсена, поднял взгляд.

— Как не знаешь? У меня! Площади у нас хватит на всех. — Облюбованный перец он все-таки взял, потом сказал спокойным, деловым тоном: — Главное чтобы нашлась для тебя подходящая работа. А с пропиской я и сам постараюсь помочь. И жить будете у нас. Вон там комната пустует.

— А ну как нагрянут гости? — с улыбкой спросил Арсен.

— Обойдутся. На худой конец отправим к родителям Марии, вон, через два квартала от нас. Там, ты сам видел, тоже есть две комнаты наверху. — И Шаген с аппетитным хрустом откусил половину огромного крепкого засоленного перца.

В областном центре Арсен с Еленой пробыли немногим больше недели. Арсен обошел почти все крупные предприятия города: обувную фабрику, «Каршелккомбинат», электроламповый завод, авторемонтные мастерские. У проходной каждого из этих предприятий висели аршинные объявления с перечнем чуть ли не всех известных профессий, которые здесь требовались. Арсену, однако, места не нашлось.

«Паспорт, трудовую книжку», — требовали у него в отделах кадров. И буквально преображались в ту или другую сторону, в зависимости от личных склонностей, менталитета и прочих вещей, — становились либо неприступно строгими и коротко отрубали: «Для вас ничего», либо, наоборот, медово-приветливыми: «Мы, понимаете, конечно, со всей душой, но, к сожалению, такое, понимаете, дело… если бы вы пришли вчера (неделю, месяц назад)…»

— И не спрашивали, что за статья? — позже поинтересовалась Мария.

— Им хватало и самой отметки в паспорте, — с горечью отвечал Арсен. — Да ну, примут, а ты вдруг возьмешь и ограбишь фабрику или взорвешь мастерскую. Нет… нам тут, кажется, делать нечего.