Надо подчеркнуть, что в этих примерах с развитием полей лобной области мы рассматривали только моторные, а не ассоциативные центры. Структурное становление полей 10, 46 и 47 приходится на период от 10-12 до 18—20 лет, что совпадает с окончательной дифференцировкой моторной речевой зоны Брока. Попытки до конца этого периода обсуждать «особые» когнитивные или интеллектуальные способности конкретных людей лишены биологического основания. До этого времени нейроны ассоциативных центров ещё не формируют систему развитых связей как внутри полей, так и между отдалёнными зонами мозга.
Возникает вполне естественный вопрос о природе кратковременной одарённости детей подросткового возраста. Если кора большого мозга ещё не созрела для рассудочной деятельности, то откуда берутся юные таланты и гении? Необходимо сразу уточнить, что приводимые ниже объяснения касаются как одарённых детей, так и абсолютно бездарных. Различия проявляются очень поздно, когда индивидуальные особенности строения мозга начинают сказываться на результатах детской активности. Так, у бездарного ребёнка, уже получившего признание своих «талантов», неожиданно падают результаты, а сам он избегает продолжения «гениальной» деятельности. В этом случае ситуация хорошо понятна. Недалёкие родители, пытаясь достичь своей доминантности через детей, заставили ребёнка быть тем, кем им хочется. Благодаря «родительской заботе» они выжали из своего чадушки все социальнопродаваемые успехи и надеялись на дальнейшее процветание. Однако таланта не нашлось, а навсегда испорченная жизнь и нежная ненависть к близким сохранятся у подопытного подростка навсегда.
Похожая ситуация семейного разрушения закладок сознания в период формирования коры происходит постоянно. Она успешно истребляет потенциальные таланты и отваживает от любимых занятий множество неординарных детей. Как ни парадоксально, но реально гениальный ребёнок часто оказывается в аналогичной ситуации. Разница состоит в том, что у редчайшего гения, замученного полоумными родителями, конструкция мозга может совпасть с предлагаемым родственниками занятием. Самым известным примером является музыкальная семья Бахов, где сформировался единственный гений — И.С. Бах.
Следовательно, начало созревания ассоциативных центров в 10—12 лет приходится на завершение периода когнитивных «достижений», которые носят имитационно-адаптивный характер. Они базируются на обычном для всех приматов подражании, эмоциональной памяти и ситуационной адаптивности поведения. Детям так нравится радовать и удивлять взрослых, что они готовы подчинить весь свой мозг имитационному поведению. Они сами начинают верить во внушённые и самовнушённые способности, таланты и гениальность. В пустом мозге, без опыта и знаний, это создаёт невероятную уверенность в себе и гарантирует очередную жизненную катастрофу. Жалеть таких детей и родителей не имеет смысла, поскольку они только инструменты искусственного отбора. На их странноватом фоне лучше видны настоящие гении и таланты. Надо отметить, что простодушное человечество долгое время рассматривало разнообразные параноидальные фантазии незрелого мозга в качестве религиозных или юридических истин. Достаточно напомнить об идиотической мудрости типа «устами младенца глаголет истина». На этом блестящем юридическом аргументе было построено судебное разбирательство в знаменитом процессе 1682 года о салемских колдуньях. Вся жестокость обвинения и приговор 20 взрослым людям базировались на показаниях прелестных девочек 5—12 лет.
Только в XX веке учёные стали догадываться о крайней детской внушаемости, которая зависит от наводящих вопросов и ограниченности незрелого мозга. Специальные эксперименты показали, что трансформация детской памяти очень зависит от условий опроса и авторитета собеседника. Чем социальный статус собеседника выше, тем легче дети меняют свои представления и корректируют память. По сути дела, эти опыты демонстрируют границы формирования системных и безоговорочных социальных инстинктов (Савельев, 2015). Именно до 12 лет в незрелом неокортексе формируется тот пул представлений, который становится базовым для дальнейшего развития сознания человека.
Эти данные совпадают с занятными результатами сравнения физического и умственного созревания как мальчиков, так и девочек. Оказалось, что оба типа почти совпадают по времени и в среднем приходятся у девочек на возраст 11,9 года, а у мальчиков — на 13,9. На становление влияет социальная среда, но рано физически развивающиеся мальчики превосходят по умственному развитию позже созревающих девочек. Ещё показательнее аналогичный анализ девочек. Рано физически развивающиеся девочки обладают заметно меньшими умственными способностями, чем их слабенькие сверстницы (Westin-Lindgren, 1984). В этой закономерности проглядывает чётко выраженный репродуктивный подтекст, нацеленный на максимально сжатые сроки воспроизводства.
На схожие ограничения детского мозга указывают опыты по оценке развития дедуктивных способностей. Это несколько громко сказано, поскольку речь идёт только о примитивном логическом мышлении в экспериментальном обследовании школьников (Overton et al., 1987). Для оценки наличия факта существования логических рассуждений в США было проведено несколько исследований школьников 4, 6, 8, 12-х классов. Результаты оказались феноменально интересными, так как выяснилось, что в 4-х и 6-х классах логические рассуждения у подростков полностью отсутствуют. Эта работа показывает реальную картину масштабов имитации взрослого поведения у сопливых поэтесс и философов. Мозг подростка сосредоточен на изощрённом показе требуемого результата, что вводит в заблуждение даже опытных взрослых. В той же работе была найдена и граница появления первых логических рассуждений. Только в 8-м классе часть школьников проявляют минимальную логику, а начинают её осознанно использовать лишь к концу школьного обучения (Overton et al., 1987). Прошедшие 30 лет не сдвинули границы начала логических рассуждений. Мозг созревает столь же медленно, а его компьютерные улучшители позволяют имитировать наличие зачатков сознания значительно дольше, чем в старые времена.
Надо отметить, что внушаемость детей и подмена реальных процессов мышления социальными суррогатами рассматриваются некритичными родителями и психологами в качестве проявления «индиго-признаков». При взрослении «вынужденные имитаторы» вырабатывают приёмы подмены энергозатратных процессов мышления на подобие интеллектуальной деятельности и примитивную комбинаторику известных явлений и закономерностей. Именно поэтому ранние когнитивные успехи обычно завершаются появлением посредственностей, а в худшем случае — психологическими или психиатрическими осложнениями.
При этом основная проблема возникает из попыток заставить растущий мозг ребёнка выполнять невыполнимые для его неокортекса когнитивные функции. Учитывая ожидания окружающих взрослых и возможность очевидного доминирования в среде сверстников, «индиго-мозг» находит такие имитационные приёмы, которые нивелируют или даже блокируют развитие реальных способностей. В этой ситуации когнитивная система связей просто не образуется, а морфогенез направлен на формирование имитационно-адаптивных связей, которые при значительно меньших затратах приводят к тому же самому социальному результату. Вполне понятно, что биологическая эффективность воспринимается детским мозгом как социальный успех и поддерживается всеми механизмами самопоощрения. Выросший из такого сокровища взрослый обычно начисто лишён способности реализовать даже имеющиеся возможности, предпочитая простые — обезьяньи.
Не менее интересна и значима для становления когнитивных процессов дифференцировка затылочной части полушарий переднего мозга. Рассматривая онтогенез, к ней обычно относят затылочную, височную, теменную и островковую доли. Филогенетически эти области объединяют под названием сенсорной коры, хотя ситуация далеко не так однозначна. И в лобной, и в затылочной областях находятся и сенсорные, и моторные поля. Однако в затылочной области доля сенсорных центров несоизмеримо больше. Значительное пространство на поверхности полушария занимают общечувствительное постцентральное поле 3, зрительные поля 17, 18 и 19 и слуховое поле 41. Даже эти наиболее древние сенсорные формации неокортекса дифференцируются не одновременно.
