По этой причине весь интеллект современных людей можно называть искусственным. Попытки современных гоминид вынести эти способности из мозга и перепоручить их внешним устройствам пока неудачны. Необходимость называть алгоритмизированные базы данных «искусственным интеллектом» возникла из биологического желания подзаработать на рекламе и подмене понятий. Это простительно для вечно голодных приматов, которые жаждут только еды, размножения и доминантности. Однако процесс эволюции преодолеет эти временные трудности, и энергозатраты головного мозга человека будут успешно снижены, вплоть до полной редукции нервной системы. Такие примеры уже есть среди паразитических червей. Обитая в кишечнике млекопитающих, они живут и гадят среди деликатесов, а развлекаются интенсивным размножением. Это привело к исчезновению их нервной системы, что экономит расходы организма на её содержание.
Пока это не произошло с людьми, рассмотрим основные гоминидные этапы развития искусственного интеллекта социальной природы, которые стали важнейшими вехами в инструментарии изощрённой эволюции головного мозга. Следы этого процесса можно разглядеть ещё в первых фазах индивидуального становления нервной системы. Вполне понятно, что этапы развития сознания не возникли сами по себе, а являются отражением эволюционного процесса появления мозга человека. Суть процесса гоминидной эволюции состоит в выработке кортикальных механизмов контроля поведения. У большинства животных кора больших полушарий выполняет вспомогательную функцию. Она является инструментом индивидуальной биологической адаптации программ поведения, контролируемых лимбической системой. Животные вынуждены в сложных условиях использовать личный опыт, память и базовую рассудочную деятельность для решения проблем питания, размножения и социальных взаимодействий. Инстинктивно-гормональный контроль поведения первичен, а его персонифицированная адаптация к конкретным условиям при помощи коры больших полушарий — вторична.
При эволюции мозга человека произошло столь значимое увеличение размеров неокортекса, что он смог противодействовать животным началам лимбической системы. До сегодняшнего дня это противостояние остаётся не очень уверенным, зыбким, а часто и просто имитационным. Тем не менее оно достигнуто на планете только в мозге человека, что следует считать величайшим достижением эволюции. В первый раз за всю историю Земли живые существа стали интересоваться хоть чем-то, кроме еды и размножения. К этому блестящему результату мы приходили медленно, болезненно, а каждый из его эволюционных этапов стал значительной вехой в истории человечества. Вполне понятно, что в индивидуальном развитии мы неизбежно повторяем эпохальные метаморфозы гоминидной эволюции. По этой причине попробуем разобраться в биологических следах трагической истории нашего мозга, которая представляет собой войны и победы неокортекса над древней и могучей лимбической системой.
Наиболее древним этапом развития базовых ассоциативных принципов стала невербальная коммуникация. Она прекрасно выражена на инстинктивно-гормональном уровне среди беспозвоночных, рыб, амфибий и рептилий. У птиц и млекопитающих невербальная коммуникация стала одним из основных средств общения. Достаточно вспомнить ухаживания у райских птиц, постройки шалашников, бурные диспуты оленей или бегемотов. Эти действия дополняются системой запаховых коммуникаций, звуковыми взаимодействиями, разными фокусами с биолюминесценцией, ультрафиолетовым или инфракрасным зрением. Вполне понятно, что невербальная коммуникация у животных носит инстинктивно-гормональный наследственный характер. Эту форму генетически детерминированного поведения прекрасно демонстрируют насекомые, ракообразные, моллюски и низшие позвоночные. Отличить в этих группах наследуемое поведение от благоприобретённого весьма нетрудно. Если сложная форма поведения воспроизводится из поколения в поколение без контактов с особями своего же вида, то мы вправе считать её наследуемой. Если же даже простые поведенческие приёмы не возникают без подражания другим особям, то мы имеем основание считать её приобретённой в процессе жизни.
Социально зависимая передача навыков общения, способов добывания пищи и генерации конфликтов является принципиальным шагом в эволюции невербального общения. Выведение сложных форм поведения из-под контроля молекулярно-генетических механизмов позволило ускорить эволюцию головного мозга. Появился веский биологический повод для эволюционного отбора в пользу обученных и обучаемых, которые обладали большей памятью и сообразительностью. Преимущества внегеномного наследования благоприобретённых навыков стали основой для совершенствования мозга как инструмента создания коммуникативных видовых преимуществ. Тот, кто мог лучше организовать шайку для совместной охоты или защиты, оставлял плодовитое и более сообразительное потомство.
Следовательно, первой целью для отбора стала социально наследуемая невербальная коммуникация. Поэтому она появляется раньше всех способов общения в индивидуальном развитии как маленьких приматов, так и человеческих детёнышей. Этим вопросам посвящены часть предыдущих глав настоящей книги и специальные работы (Rendal et al., 2009).
Невербальные взаимодействия в животном мире довольно трудно разделить на инстинктивно-гормональные и благоприобретённые. Врождённая способность демонстрации хвостов, рогов, перьев, жабр и развесистых кожных складок, цветастых переливов тела или перьев так же хорошо выполняют коммуникативные функции, как и социальное подражание. Вместе с тем в сложных ситуациях большинство млекопитающих и птиц начинают отлично обучаться самым непривычным формам поведения. Так, подсмотренное мартышками за человеком мытьё фруктов перед едой стало социальной формой поведения. Эта благоприобретённая форма социального поведения продержалась полтора десятка лет, а затем бесследно исчезла. Для сложной и социально значимой невербальной коммуникации нужен слабо специализированный или универсальный орган. Такими манипуляторами стали клювы птиц, хобот и уши слонов, челюсти, лапы и тело млекопитающих. Осмысленное применение невербальных контактов упрощает и ускоряет взаимодействие как внутри видов, так и между ними. К примеру, мой бурохвостый жако после мытья в ванной предпочитает не подавать голосовые команды, а прибегает к невербальной коммуникации. Чтобы быстро попасть в сухое и тёплое полотенце, он просто поднимает левую лапу и фиксирует взгляд на хозяине.
Максимальной сложности невербальной коммуникации добились приматы. После долгой эволюции на деревьях они получили в пользование ловкие ручонки, которыми можно передавать намного более сложные сигналы (Scott-Phillips, 2008; Scott-Phillips et al., 2012). Эти невербальные сигналы стали первым глобальным успехом в создании системы внегеномного социального наследования поведения. Следует отметить, что и сегодня негуманный подзатыльник и ловкий родительский пинок являются одними из популярных приёмов доходчивого воспитания. Эта невербальная практика задушевного общения с детьми широко используется как высшими приматами, так и гоминидами.
Несмотря на кажущуюся примитивность, такое общение продолжает давать очевидные педагогические плоды. В конечном счёте из невербальных взаимодействий выросла дифференциация семейно-клановых объединений, а уровень взаимопонимания стал предметом эволюционного отбора. Появился инструмент создания искусственного интеллекта, характерного для довербальных сообществ. При этом сразу возник и важнейший механизм целенаправленного отбора мозга по совершенно новым признакам, которые ранее для церебрального сортинга природой не использовались. Развитие невербальной коммуникации гоминид было первым шагом в формировании кортикальных механизмов регуляции поведения, передаваемых из поколения в поколение в виде индивидуальных навыков. Можно считать это первой победой неокортекса над лимбической системой. В результате появился новый объект для отбора — механизмы коммуникаций.
Интеллектуализированная жестикуляция, воспитательное рукоприкладство и более осмысленные демонстрации подкреплялись звуками, ценность которых постепенно увеличивалась. Вполне понятно, что речь возникла и развивалась для передачи такой информации, которую невозможно донести жестами, телом или мимическими приёмами (Савельев, 2005а, б). В конце концов звуковые взаимодействия в сочетании с невербальными формами общения стали основой для начала совершенно нового искусственного отбора. Речевые взаимодействия давали древним гоминидам неоспоримые преимущества в решении сложных социальных проблем. Именно этот длительный период перехода от архаичных невербальных к эволюционно новым вербальным взаимодействиям и проходят дети при появлении речи. По сути дела, даже ранняя невербальная коммуникация между детьми и взрослыми становится инструментом противодействия лимбической системе или наследуемым формам поведения. Постепенно формирующийся детский неокортекс пытается использовать благоприобретённый опыт для осмысленного поведения, которое всегда противостоит всепоглощающему давлению инстинктов. Вполне понятно, что у маленьких детей эти процессы идут с переменным успехом. Долгое время превалирует инстинктивно-гормональное поведение, но его позиции понемногу ослабевают с формированием неокортекса и его производного — осмысленной речи.
