Долгий миг единственный звук в складе – рваное дыхание Казанова. Потом он, наконец, обмякает, сдаваясь.

– Я не знаю, кто это, – хрипит он. – Но я знаю, что это кто-то из семьи Риверс.

Я обмениваюсь взглядом с Хоуком. Мы этого ожидали, но ни один не хотел произносить вслух. Последствия ошеломляют.

Хоук подходит ближе, ладонь собственнически ложится мне на поясницу.

– Ты был очень полезен, Казанов, – говорит он шелковисто мягко. – А теперь, боюсь, наши дела завершены.

Кивнув одному из своих людей, Хоук ведет меня к выходу. Пока мы отходим, слышу отчетливый щелчок взводимого оружия.

– Подожди, – говорю я, оборачиваясь. – Я хочу это увидеть.

Хоук секунду смотрит мне в глаза, потом кивает.

– Хорошо.

Мы наблюдаем, как человек Хоука поднимает оружие, целится сначала в Казанова, затем в Реджину. Два выстрела звучат один за другим, гулко отражаясь от стен склада.

Когда эхо затихает, чувствую, как тяжесть падает с плеч. Двое – готовы. Остался один.

Рука Хоука обнимает меня за талию, притягивая ближе. Я прижимаюсь, ощущая твердое тепло его тела. Мне хочется прижаться к нему всем телом прямо сейчас.

– Ты в порядке? – мягко спрашивает он, губы касаются моего уха.

Я поднимаю взгляд, впитывая интенсивность его глаз, брызги крови на безупречно белой рубашке. В этот момент, покрытый следами собственной беспощадности, он еще никогда не был для меня таким привлекательным.

– Все отлично, – отвечаю я и тянусь вверх, чтобы втянуть его в яростный поцелуй.

Когда мы отрываемся друг от друга, задыхаясь, глаза Хоука темны от желания и чего-то более глубокого, более собственнического.

– Поехали домой, – рычит он.

Я киваю, и по позвоночнику пробегает дрожь предвкушения.

Глава 19

Я уже собираюсь шагнуть под душ, когда слышу голос Девин – низкий и властный – из спальни. Заинтригованный, обматываю полотенце вокруг талии и бесшумно подхожу к двери.

– Макс, мне нужно, чтобы ты вытащил все детали по ближайшим родственникам Хоука, – говорит Девин, тон четкий и деловой. – Казанов упомянул, что его прикрывает кто-то из семьи Риверс. Я проверю семейные финансы, посмотрю, у кого есть необходимость убрать Хоука, чтобы занять его место.

Прислоняюсь к дверному косяку и наблюдаю. Она ходит вперед-назад, все еще роскошно голая после наших недавних соитий, волосы спутанным облаком лежат на плечах. Даже так – или, возможно, особенно так – от нее исходит власть и контроль.

– Да, босс, – отвечает мужской голос из телефона. – У вас будет информация в течение часа.

– Отлично. Держи меня в курсе любых изменений, – говорит Девин и завершает звонок.

Поворачивается и наконец, замечает меня. На мгновение вижу в ее глазах вспышку неуверенности, которая тут же сменяется решимостью. Она знает, что я слышал все, и ждет реакции.

Я не даю ее Девин. Вместо этого просто приподнимаю бровь и жду.

Девин делает глубокий вдох.

– Макс – мой помощник, – говорит она ровно. – Я часть альянса хакеров.

Тремя длинными шагами пересекаю комнату. Прижимаю ее к стене, ладонь на горле. Хватка не сильная – я бы никогда не причинил ей боль – но достаточная, чтобы обозначить власть.

– Я это уже знаю, – говорю я низким, опасным голосом. – Есть еще что-то, чем ты хочешь поделиться?

И вижу в ее глазах конфликт – борьбу между привычкой к секретам и желанием впустить меня. Наконец она принимает решение.

– Я – Сфинкс, – произносит она, почти шепотом.

На миг я замираю. Ну, это отвечает на вопрос, кто помогал компании и почему. Потом у меня дергаются губы, и я улыбаюсь. Не успеваю опомниться, как уже смеюсь, притягиваю ее к себе и целую глубоко.

Девин отстраняется, на лице – недоумение.

– Что тут смешного?

Я веду ее к дивану и усаживаю себе на колени.

– Когда ты сказала Казанову, что ты единственная, кто может выйти на Сфинкса, я переживал, что есть еще один мужчина, которого мне придется убить, – признаюсь я.

Она закатывает глаза, но я вижу намек на улыбку.

– Ты знаешь, что у меня никого больше нет, – говорит она. – Не было причин для таких мыслей.

– Ты моя, Девин, – рычу я, сильнее сжимая ее талию. – Мысль о том, что кто-то другой тронет тебя, узнает тебя так, как я… сводит меня с ума.

Глаза темнеют от желания, и она наклоняется, чтобы прикусить мою челюсть.

– Взаимно, – шепчет она. – Я не делюсь тем, что мое, Хоук. И ты очень даже мой.

Этот собственнический тон пробивает меня дрожью. Я ловлю ее губы в яростном поцелуе, вкладывая в него весь голод, всю потребность, всю одержимость.

– Расскажи еще, – прошу я мягче, пропуская пальцы через ее волосы.

Девин глубоко вздыхает.

– Я создала альянс хакеров, когда мне было двенадцать, – говорит она тихо. – Хотела завести друзей, но с моей… социальной неловкостью было трудно. Это был единственный способ встретить людей, похожих на меня.

Киваю, побуждая продолжать.

– Конечно, у меня были способности, которых не было ни у кого из участников, – говорит она, и в голосе слышится гордость. – Это позволило мне стать лучшей в мире. Но… – она запинается, пальцами выводя узоры у меня на груди. – В семье я всегда чувствовала себя одинокой. Хотя все проявляли ко мне любовь, тем не менее относились ко мне как к маленькому фрику. Никто больше не был гением, никто больше не умел обращаться с кодом так, как я, или с цифрами, или не имел эйдетической памяти (прим. пер. фотографическая память).

Я крепче обнимаю ее, молча поддерживая.

– Во всем этом я чувствовала себя абсолютно спокойно, – продолжает Девин. – Но с людьми было тяжело. Оливия всегда казалась мне благословением, но даже с ней я все равно сдерживалась. Не была уверена, как она отреагирует на ту эмоциональную отстраненность, которая у меня с большинством людей.

Я обдумываю ее слова, прежде чем ответить.

– Оливия стала твоей подругой во втором классе, – мягко напоминаю я. – Она всегда любила тебя за то, какая ты есть, а не за что-то другое. Тебе стоит чувствовать себя рядом с ней свободнее, но только если ты сама этого хочешь.

Девин поднимает на меня взгляд, глаза блестят от непролитых слез.

– Откуда ты это знаешь? – спрашивает она.

Я улыбаюсь и убираю прядь волос с ее лица.

– Я считаю своим долгом – знать все о людях, которые мне дороги, – говорю я. – И ты, Девин Уэст, единственный человек, который мне по-настоящему дорог. Единственный, кто имеет значение.

Она резко втягивает воздух.

– Хоук…

Я прижимаю палец к ее губам.

– Дай мне закончить, – говорю тихо. – Ты больше не одна, Девин. Тебе не нужно скрывать, кто ты есть, – не от меня. Я вижу тебя – всю – и хочу каждую твою часть.

Девин ищет что-то в моих глазах, и то, что она там находит, будто удовлетворяет ее. Она кивает и устраивается удобнее у меня на груди.

– Твоя очередь, – говорит она. – Расскажи мне о своей семье.

Я вздыхаю, кладя подбородок ей на макушку.

– Это не счастливая история, – предупреждаю я.

– Я здесь не за счастливыми историями, – парирует она. – Я здесь для тебя.

Ее слова согревают что-то глубоко внутри. Делаю глубокий вдох и начинаю.

– Я взял под контроль «Риверс Файненшл» сразу после колледжа, – говорю я. – Мать умерла за несколько лет до этого, а отец… он не справился. Сорвался, потерял себя в алкоголе и неудачных инвестициях. Компания была созданием мамы, ее наследием. Я не мог допустить, чтобы все развалилось.

Рука Девин находит мою и мягко сжимает.

– Это должно было быть тяжело, – шепчет она.

Я киваю.

– Да. Дядя – брат моего отца – пытался бороться со мной за власть. Говорил, что я слишком молод, слишком неопытен. Но совет директоров встал на мою сторону. Они знали: мама готовила меня к этому с детства.

– Твой дядя, – задумчиво произносит Девин. – Он может стоять за этим?