– Я в порядке. Ваше появление, как всегда, безупречно своевременно, мистер Риверс.

Облегчение, что накрывает меня, почти сбивает с ног. Прижимаю к себе, вдыхая ее запах, ощущая тепло ее тела у моего. На миг мир сужается до нас двоих, а хаос вокруг растворяется в фоне.

– Никогда больше так со мной не делай, – бормочу я ей в волосы, руки сжимаются крепче.

Она чуть отстраняется, и в глазах – знакомая искра дерзости.

– Что именно? Быть похищенной? Постараюсь реже вписывать это в расписание.

Несмотря ни на что, по груди прокатывается смешок. Даже лицом к опасности ее дух не сломлен. Это одно из того, что я в ней больше всего ценю.

Наш момент прерывает кашель Дэниела.

– Босс, нам надо уходить. Скоро будут местные власти, и нужно… кое-что прибрать.

Я киваю, нехотя отпуская Девин, но оставляя ладонь у нее на пояснице.

– Обездвижить Казанова и Реджину. Увезем их на вторую точку для допроса.

Пока команда четко исполняет приказы, я снова смотрю на Девин.

– Нам многое нужно обсудить, – серьезно говорю я.

Она выдерживает мой взгляд.

– Да. Но не здесь и не сейчас.

Я киваю. Объяснения будут. Разбор паутины секретов и лжи, приведшей нас сюда, тоже будет. Сейчас мне достаточно знать одно: она в безопасности и снова там, где должна быть – рядом со мной.

Когда мы выходим со склада, нас обдает прохладный ночной воздух, несущий обещание нового рассвета. Город раскинулся перед нами, не подозревая о драме, разыгравшейся в его тенях. Но я знаю: после этой ночи ничто уже не будет прежним.

Веду Девин к одному из ожидающих внедорожников, рука не покидает ее спину. Когда мы садимся, ловлю ее взгляд – на лице играет смесь эмоций.

– Что? – спрашиваю я, приподнимая бровь.

Она чуть качает головой, на губах – слабая улыбка.

– Ничего. Просто… спасибо. За то, что пришел за мной.

Я беру ее руку в свою, большой палец выводит круги по коже.

– Всегда, – обещаю я, голос низкий и жесткий. – Я всегда приду за тобой, Девин.

Машина трогается, оставляя позади хаос и насилие, и я чувствую, как меняется воздух между нами. Игра, которую мы вели, этот танец власти и контроля, – изменился. Сегодня мы перешли черту, и пути назад нет.

Но, глядя на Девин – голова на сиденье, глаза закрыты от усталости, а рука все еще крепко в моей, – я понимаю: я и не хочу назад.

Огни города размазываются за окном, пока мы едем, и я позволяю себе миг довольства. Девин в безопасности. Казанов и Реджина обезврежены. А завтра… завтра я выясню, кто стоит за каждой атакой на мой бизнес и мою жизнь.

Когда мы подъезжаем к пентхаусу, Девин шевелится, открывает глаза и встречается со мной взглядом. В нем – уязвимость, которой я никогда не видел, рядом с ее обычной силой. Пьянящее сочетание.

– Хоук, – тихо говорит она, почти шепотом. – Что теперь будет?

Я мягко сжимаю ее ладонь, не отводя взгляда.

– Теперь мы отдыхаем. Завтра – планируем. А потом…

– А потом? – подталкивает она, и в тоне слышится привычный вызов.

Медленная улыбка расползается по моему лицу – сплошная угроза.

– А потом, моя дорогая, мы завоевываем.

Глава 18

Склад нависает перед нами – громоздкий металлический зверь на окраине города. Когда Хоук останавливает машину, я чувствую щекочущее предвкушение, смешанное с тревогой. Сегодня мы получим ответы.

Рука Хоука находит мою и мягко сжимает.

– Готова? – спрашивает он, и голос низкий и опасный.

Встречаю его взгляд, видя в нем отражение собственной беспощадной решимости.

– Да.

Внутри склада холодно и сыро, наши шаги гулко отдаются от бетонных стен. В центре огромного пространства к стульям привязаны две фигуры – Реджина и Казанов, оба выглядят хуже некуда после ночи в плену.

Люди Хоука стоят на страже, лица неподвижны. Когда мы подходим, вижу, как у Реджины расширяются глаза – по ее чертам пробегает искра надежды.

– Хоук, – начинает она хрипло. – Пожалуйста, ты должен понять...

Хоук обрывает ее резким жестом.

– Понять что, Реджина? Что ты предала меня? Что ты подвергла Девин опасности? – его голос – лед, без капли тепла. – О, я понимаю, абсолютно.

Я смотрю, как Хоук обходит Казанова, словно хищник, выслеживающий добычу. Криминальный босс пытается держаться нагло, но я вижу страх в его глазах. Он понимает, что будет дальше.

– Ты совершил огромную ошибку, Казанов, – говорит Хоук почти буднично, хотя в словах сквозит угроза. – Ты тронул то, что принадлежит мне.

Казанова не успевает ответить – кулак Хоука врезается в челюсть жестким апперкотом. Хруст кости слышен отчетливо, изо рта Казанова брызжет кровь.

Меня накрывает волна дикого удовольствия от этой картины. Этот человек, который думал, что сможет использовать меня как пешку в своей игре, сейчас узнает цену собственной наглости.

Хоук не ограничивается одним ударом. Кулаки обрушиваются на Казанова жестоким градом, каждое попадание сопровождается коротким рыком усилия. Я смотрю, завороженная, как Хоук выпускает наружу свою ярость. Это затягивает. Смотреть на силу, стоящую за яростью, чертовски сексуально.

Когда он, наконец, отступает, Казанова почти невозможно узнать – лицо распухло, превратилось в месиво синяков и крови. Костяшки Хоука рассечены и кровоточат, но он будто не замечает.

– Теперь, – говорит Хоук, вытирая руки платком, – поговорим о том, на кого ты работаешь.

Казанов выплевывает кровь и осколки зубов.

– Катись в ад, – удается прохрипеть ему.

По лицу Хоука расползается холодная улыбка.

– Мы уже там, – одним плавным движением он достает устрашающего вида нож. Лезвие блестит в жестком свете люминесцентных ламп, когда он подносит его к руке Казанова – той самой руке, которой тот хватал меня во время плена.

– Пошел ты, – бормочет Казанов.

– Неправильный ответ, – рычит Хоук и быстрым движением вгоняет нож сквозь ладонь Казанова в деревянный подлокотник стула. – Это за то, что посмел тронуть мою женщину.

Крик Казанова разносится по складу – сырой, рваный, полный боли. Я должна бы испытать ужас, но чувствую только мрачное удовлетворение. Это справедливость – холодная и жестокая.

– Хоук, пожалуйста! – отчаянный голос Реджины прорезает напряжение. – Я все объясню. Мы можем это уладить. Ты же знаешь меня.

Во мне что-то щелкает. Я резко разворачиваюсь к Реджине, и ладонь со звоном встречается с ее лицом.

– Заткнись, – шиплю я, наклоняясь ближе. – Ты не имеешь права умолять. Ты не имеешь права манипулировать. Больше нет. И не моим мужчиной.

Глаза Реджины расширяются от шока, на щеке проступает красный след от удара. Впервые она молчит.

Я снова поворачиваюсь к Казанову – он тяжело дышит, взгляд затуманен болью.

– Хочешь узнать кое-что интересное? – спрашиваю я голосом обманчиво спокойным, низким. – Я единственный человек, который может выйти на Сфинкса.

Голова Казанова дергается вверх, в налитых кровью глазах борются неверие и страх.

– Ты врешь, – выдавливает он.

Наклоняюсь так близко, что чувствую медный запах его крови.

– Правда? Ты точно хочешь рискнуть? Потому что я могу стереть всю твою жизнь и историю твоей семьи несколькими нажатиями клавиш. Твои деньги, твоя недвижимость, богатство твоей семьи, твоя драгоценная репутация – все это… исчезнет.

– У тебя нет такой власти, – выплевывает Казанов, но я слышу неуверенность в голосе.

– Хочешь проверить? – улыбаюсь – холодно и опасно.

Самообладание Казанова, наконец, ломается. Он дергается вперед настолько, насколько позволяют путы, и извергает поток ругани и угроз.

– Я убью тебя! – ревет он. – Я разорву тебя голыми руками, ты, гребаная сучка!

Я отступаю на шаг, не впечатленная истерикой.

– Последний шанс, Казанов. Скажи мне, кто на самом деле стоит за атаками на «Риверс Файненшл», иначе, обещаю, твоя семья будет тонуть в долгах и нищете еще долго после твоей смерти.