Они отчаянно кивают, бормоча извинения, и убегают прочь. Я поворачиваюсь к Девин, и гнев превращается в беспокойство, когда замечаю ее дрожь. Она прижалась к стене, грудь быстро поднимается и опускается из-за поверхностного дыхания.

– Все в порядке? – спрашиваю, теперь голос звучит мягче.

Я сопротивляюсь желанию заключить ее в объятия, не желая подавлять.

Она поднимает на меня глаза, и я впервые слышу, как она обращается непосредственно ко мне.

– Все в порядке, – говорит она тихим, но более твердым голосом, чем я ожидал. – Спасибо, мистер Риверс.

Звук ее голоса застает меня врасплох. Да, он мягкий, но за ним скрывается сила, которой я не ожидал. И ловлю себя на том, что хочу услышать больше, раскрыть все грани Девин Уэст.

– Хоук, – мягко поправляю ее. – Пожалуйста, зови меня Хоук.

На ее губах появляется легкая улыбка, и мое сердце учащенно бьется.

– Хоук, – повторяет она, и я тут же решаю, что мне нравится, как звучит мое имя в ее устах.

Замечаю, что она слегка колеблется, вероятно, адреналин выветривается, и быстро принимаю решение.

– Пойдем, – говорю, наклоняясь, чтобы обнять ее и поднять. – Давай отведем тебя в тихое место.

Она еле слышно вскрикивает от удивления, но не протестует, когда я несу ее к лифту.

– Я... я ночую в пентхаусе, – говорит Девин тихим голосом.

Остро ощущаю ее тепло на своей груди, то, как она идеально ложится в моих руках. Ее голова покоится на моем плече, и я чувствую ее дыхание, теплое и учащенное, на своей шее.

В пентхаусе осторожно усаживаю ее на мягкий диван.

– Ты не должна позволять им так с собой обращаться, – говорю я, присаживаясь рядом. – Ты стоишь гораздо большего, чем их мелкие оскорбления.

Девин опускает глаза, теребя край своей маски.

– Все не так просто, – бормочет она. – Реджина, она... она знает, как причинять людям боль. Как заставить тебя поверить в худшее.

– Посмотри на меня, – прошу мягким, но твердым голосом.

Когда Девин поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, я поражаюсь глубине эмоций, которые вижу в них. И кое-что еще, быстро скрываемый проблеск интереса, который успеваю уловить.

Я наблюдаю, как ее взгляд на долю секунды опускается на мои губы, прежде переключится на что-то другое. Между нами вспыхивает притяжение, электрическое и неоспоримое. Я слегка наклоняюсь, прощупывая почву, и в награду получаю резкий вздох Девин.

– Ты красивая, – говорю низким и хрипловатым голосом. – И сильная. Поверь мне. Не позволяй никому говорить тебе обратное.

Румянец заливает ее щеки, заметный даже под маской.

– Я не... я имею в виду, ты... – она запинается, и я нахожу ее нервозность милой.

Медленно протягиваю руку, давая время отстраниться, если она захочет. Когда она этого не делает, то осторожно снимаю ее маску, затем свою. Наши взгляды встречаются, и в этот момент я с абсолютной уверенностью понимаю, что она создана для меня. У меня никогда не будет никого другого.

Я впитываю каждую черточку ее лица – изящный разлет бровей, россыпь веснушек на носу, полный изгиб нижней губы. Вблизи ее глаза, не прикрытые маской, кажутся еще более пленительными, переливающаяся смесь изумруда и нефрита, в которой я мог бы раствориться.

– Девин, – выдыхаю, обхватывая ее лицо ладонями. Она наклоняется навстречу моему прикосновению, на мгновение закрывая глаза. Доверие, заключенное в этом простом жесте, заставляет мое сердце сжаться.

Когда она снова открывает их, то смотрит на меня застенчиво, но в то же время с явным желанием. Это пробуждает во мне что-то первобытное, потребность защищать, обладать. Я хочу заключить ее в объятия и никогда не отпускать, защитить от жестокости этого мира, показывая удовольствия, о которых она и мечтать не могла.

Но сопротивляюсь, зная, что она еще не готова ко всему. Вместо этого медленно наклоняюсь, давая достаточно времени, чтобы остановить меня. Когда мои губы, наконец, встречаются с ее губами, мягко и целомудренно – обещание того, что еще впереди.

Поцелуй длится всего мгновение, но кажется, что прошла целая вечность. Ее губы мягкие, податливые, и мне приходится собрать все свое самообладание, чтобы не углубить его, не завладеть ее ртом полностью.

Я отстраняюсь, внимательно наблюдая за ее реакцией. Глаза широко распахнуты, губы слегка приоткрыты от удивления.

– Хоук, – шепчет Девин, и от того, как она произносит мое имя, у меня по спине пробегают мурашки.

Глава 2

Его губы отрываются от моих, и мир перестает вращаться.

Я открываю глаза, не осознавая, что закрыла их. Хоук наблюдает за мной, взгляд напряженный, испытующий. Я видела его раньше на семейных мероприятиях, всегда издалека. Всегда наблюдающим, но никогда не участвующим в мероприятии. Прямо как я. Но сейчас, здесь, в этом роскошном номере, вдали от посторонних глаз, он так близко, что его можно потрогать. Так близко, что можно попробовать на вкус.

Мой первый поцелуй. С Хоуком Риверсом. «Дьявол» – так все в моей семье называют его. Говорят, он психически неуравновешенный. Холодный. Расчетливый. Готов убить собственную семью, не моргнув глазом. Он идеален.

– Хоук, – шепчу я, и его имя слетает с губ, как молитва.

Что-то вспыхивает в его глазах – желание, обладание, что-то темное, чему я не могу дать точного названия. Это должно напугать. Вместо этого, разжигает огонь в глубине живота.

– Такая красивая.

Его слова омывают меня, смягчая острые углы, оставленные жестокостью Реджины. Годами я терпела ее насмешки и издевательства. Пряталась в тени, делала себя незаметной. Но сейчас, когда Хоук смотрит на меня так, словно я единственный человек в мире, чувствую, как что-то меняется во мне.

Через несколько дней я уезжаю в колледж. Возможно, это мой единственный шанс. Впервые в жизни я собираюсь взять то, что хочу.

Прежде чем я успеваю передумать, придвигаюсь ближе и ловлю губы Хоука своими. Поцелуй получился неуклюжим, неопытным, но наполненным сдерживаемым желанием. Хоук на мгновение замирает, явно застигнутый врасплох.

Затем мягко, но решительно отталкивает меня.

– Девин, прекрати, – говорит он напряженным голосом. – Ты к этому не готова. Ради меня.

Боль и смущение захлестывают меня. Конечно. Такой, как он, никогда бы не захотел такую, как я. Глупую, неуклюжую Девин. Всегда неправильно интерпретирующую ситуации. Я знаю, что не подхожу ему. Сильный, властный и властолюбивый Хоук. Я просто социально неблагополучная наследница, которая не может заставить уважать себя даже своих кузин.

Да, семья постоянно приходит мне на помощь, но я устала от этого. Больше не хочу быть таким слабым человеком. Зачем Хоуку такая слабачка, как я? Зачем ему возиться со мной, если я едва могу за себя постоять?

– Прости, – произношу заикаясь, и краска приливает к щекам. – Я подумала... В смысле, ты поцеловал меня, вот я и подумала... Боже, я такая идиотка.

Я начинаю вырываться, больше всего на свете желая убежать, спрятаться и никогда больше не показываться ему на глаза. Но рука Хоука на моей руке останавливает.

– Девин, посмотри на меня, – приказывает он тоном, не терпящим возражений.

Я неохотно встречаюсь с ним взглядом. От того, что я там вижу, перехватывает дыхание. Тщательный контроль, который он сохранял всю ночь, пропал. На смену пришел дикий, первобытный голод, от которого мой пульс учащается.

Его рука обхватывает мое горло и сдавливает. Он держит воздух в моих легких в заложниках. Мне все равно. Если я сейчас умру от его рук, не пожалею ни об одной секунде. Пальцы, обхватывающие горло, резко притягивают меня к нему, в то время как другая его рука скользит по моим волосам и сжимает их, поворачивая мое лицо к себе. Я изо всех сил пытаюсь вдохнуть. Глаза наполняются слезами, но я не боюсь. Моргаю, чтобы прогнать слезы, подступающие к глазам.

– Дело не в том, что я тебя не хочу, – говорит он, обдумывая каждое слово и вкладывая в него больший смысл. Проводит языком по моей нижней губе. – Дело в том, что, как только мы начнем, я не знаю, смогу ли остановиться. И ты заслуживаешь большего, чем грубый трах в гостиничном номере.