— Это заразно?

— Говорят, через взгляд передаётся!

— Кто говорит?

— В интернете.

— Интернет не работает!

— У меня работает!

Двое мужчин начали спорить.

Рядом девочка лет десяти сидела на корточках и смотрела на сломанное крыло воробья.

Над ней светилось:

ВОЗМОЖНЫЙ КЛАСС: РЕКОНСТРУКТОР

Птица дёрнулась.

Кость под кожей начала выпрямляться.

Мать резко оттащила девочку.

— Не трогай!

— Я помогаю.

— Ты не знаешь, что делаешь!

Воробей взлетел.

Прошёл несколько метров, ударился о стену и упал.

Девочка закричала.

Микроавтобус проехал дальше.

Никто внутри не произнёс ни слова.

У входа в главный корпус НГУ собралось несколько сотен человек.

Студенты.

Преподаватели.

Журналисты.

Родители.

Несколько групп носителей стояли отдельно. У одной на бумажном плакате было написано:

КЛАСС — НЕ ПРИГОВОР

У другой:

СИСТЕМА ДАЛА НАМ ВОЗМОЖНОСТИ

Третьи требовали немедленно отключить интерфейс всем детям.

Полиция держала проход.

— Утром было хуже, — сказала женщина в форме.

— Что произошло?

— Пришли Медиаторы.

Я увидел их возле ограждения.

Шесть человек стояли между полицией и толпой. Они говорили спокойно, почти не повышая голоса.

Люди слушали.

Слишком внимательно.

— Они снизили конфликт, — сказала Кира.

— И число независимых требований, — добавил я.

Навык показал:

КОЛИЧЕСТВО ИСХОДНЫХ ПОЗИЦИЙ: 47

ПОСЛЕ СОГЛАСОВАНИЯ: 6

— Возможно, сорок семь требований действительно были лишними, — сказала Лина Николаевна.

Наталья Андреевна посмотрела на одного из Медиаторов.

— А возможно, люди просто перестали считать свои различия важными.

Внутри главного корпуса пахло мокрой одеждой, кофе и перегретой проводкой.

Коридоры были заполнены военными, сотрудниками администрации и учёными.

На дверях висели листы:

ШТАБ ПО ЛОКАЛИЗАЦИИ АНОМАЛЬНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ

Ниже кто-то ручкой дописал:

И ПРИЁМУ БОЖЕСТВЕННЫХ ЖАЛОБ

Запись зачеркнули, но она всё равно читалась.

Мальцев встретил нас у зала.

Он выглядел хуже, чем ночью. Лицо стало серым, под глазами появились тёмные круги. Геометрический узор под воротником рубашки едва заметно пульсировал.

— Где Корректор? — спросил я.

— В Институте математики.

— Нет.

Мальцев нахмурился.

— Что значит «нет»?

— Его физическая структура может быть там. Функция уже распространяется по городу.

— Подтверждение?

— Очереди, Медиаторы, снижение конфликтов.

— Это может быть естественной реакцией.

— Может.

— Тогда не делайте выводов без данных.

Лина Николаевна посмотрела на него.

— Очень необычная просьба после попытки классифицировать шестнадцать миллионов человек за одну ночь.

— Решение о регистрации ещё не принято.

— Уже подготовлено?

Мальцев промолчал.

Мы вошли в зал.

На сцене стоял длинный стол. За ним разместились представители правительства, силовых структур, медицинских служб, институтов и НГУ.

На большом экране показывали карту Новосибирска.

Красным были отмечены больницы.

Синим — военные и полицейские подразделения.

Белым — зоны активности носителей.

Почти весь Академгородок был белым.

В городе — отдельные пятна.

За пределами области тоже появлялись точки.

Москва.

Екатеринбург.

Красноярск.

Томск.

Казань.

Другие страны не показывали.

Но я видел их через Систему.

Подключение продолжалось по всему миру.

Мальцев занял место у микрофона.

— Начинаем. Текущая цель — сохранить управляемость и не допустить неконтролируемого применения системных функций.

Представитель МЧС поднял руку.

— Нам нужны Стабилизаторы и Усилители. Уже есть четыре аварии, где обычные бригады не справляются.

— Только добровольцы, — сказала Наталья Андреевна.

— Разумеется.

— С подписанным информированным согласием и возможностью прекратить участие.

Мужчина из МЧС посмотрел на неё.

— При обрушении здания времени на психологические процедуры может не быть.

— А времени объяснить человеку, что функция способна изменить его личность, тоже не будет?

— Мы говорим о спасении людей.

— А я — о том, что спасатель не становится собственностью государства после получения способности.

Мальцев вмешался:

— Этот вопрос будет урегулирован отдельно.

— Когда?

— После регистрации носителей.

На экран вывели проект постановления.

ВРЕМЕННЫЙ РЕЕСТР СИСТЕМНО СИНХРОНИЗИРОВАННЫХ ЛИЦ

Поля:

имя; дата рождения; местонахождение;наличие интерфейса; присвоенный класс; глубина синхронизации; доступные функции; потенциальный риск; готовность к государственному сотрудничеству.

— «Потенциальный риск» кто будет оценивать? — спросила Кира.

— Межведомственная комиссия.

— По каким критериям?

— Они разрабатываются.

— То есть сначала зарегистрируете, потом решите, кто опасен.

— Нам необходимо понимать, с чем мы имеем дело.

— Вы имеете дело с людьми.

— Некоторые из этих людей могут менять физические свойства объектов.

— А некоторые сотрудники государства могут носить оружие. Их поэтому не лишают прав заранее.

Представитель силовых структур сказал:

— Оружие сертифицировано, зарегистрировано и находится под контролем.

— Вот вы и хотите превратить способности в оружие.

— Если способность может причинить вред, она объективно является опасным фактором.

— А если лечит?

— Медицинская деятельность также лицензируется.

— Если ребёнок случайно вылечил птицу, вы выдадите ему лицензию?

Мальцев поднял руку.

— Достаточно.

Он переключил слайд.

— Предлагается добровольная первичная регистрация с последующим определением правового статуса.

Наталья Андреевна усмехнулась.

— Добровольная, пока человек не захочет пройти через блокпост, получить медицинскую помощь или выйти на работу?

— Никто не говорил об ограничениях.

Навык подсветил несоответствие.

В МОДЕЛИ ПРОЕКТА ПРИСУТСТВУЮТ ОГРАНИЧЕНИЯ ДЛЯ НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫХ НОСИТЕЛЕЙ

— Они уже есть в приложении, — сказал я.

Мальцев посмотрел на меня.

— Вы видите документ?

— Нет. Вижу условия.

Секретарь у стены побледнел.

Мальцев медленно повернулся к нему.

— Приложение подготовлено рабочей группой, — сказал тот. — Только черновик.

— Что там? — спросила Кира.

Секретарь опустил глаза.

— Ограничение доступа к стратегическим объектам. Запрет на отдельные профессии до оценки рисков. Обязанность уведомлять о применении функций.

— Добровольная регистрация, — повторила Наталья Андреевна.

В зале заговорили одновременно.

Медиаторы, сидевшие у стен, поднялись.

Я увидел, как от них расходятся линии.

Голоса стали тише.

Спорящие начали формулировать мысли короче.

Несколько человек, только что выступавших против реестра, кивнули.

— Не вмешивайтесь, — сказал я.

Один из Медиаторов посмотрел на меня.

— Мы снижаем эмоциональное напряжение.

— Без согласия.

— Иначе обсуждение невозможно.

— Обсуждение возможно именно потому, что люди не согласны.

Линии дрогнули, но не исчезли.

Кира активировала функцию.

РАЗДЕЛЕНИЕ ГРУППОВОГО РЕШЕНИЯ

Шум вернулся.

Кто-то ударил ладонью по столу.

Представитель администрации закричал:

— Мы потеряем контроль!

— Вы его уже потеряли! — ответил учёный из Института ядерной физики.

— Тогда тем более нужна единая система!

— Чья?

— Государственная!

— Почему Система должна подчиняться вашим ведомственным инструкциям?

— Потому что иначе ей будет управлять никому неизвестный инженер!

Все посмотрели на меня.