Понимая, что судно строилось для коммерции, а не для комфорта, Брим знал, что условия обитания для трудяги-экипажа здесь будут минимальными. Именно так большинство космоплавателей зарабатывали свои скудные гроши — проводя большую часть жизни в челночных рейсах сквозь ничто вакуума. Он вздрогнул. По милости Вута, он и сам мог бы провести жизнь подобным образом.

Когда рулевой пришвартовал челнок к сухогрузу и прижал люк к посадочной трубе, Брим подхватил свой саквояж, оплатил проезд и скользнул через воздушную завесу в крошечный шлюз. Когда люк со звоном захлопнулся и заперся, в нос ударила смесь десятков запахов, оставшихся от бесчисленных распакованных грузов — Вут знает каких. Всё это перекрывалось прогорклым смрадом трюмных вод, не чищенных поколениями, и ароматами расположенного где-то поблизости камбуза, где кто-то готовил капусту гарн. Брим усмехнулся про себя. Вояж не обещал стать гастрономическим восторгом.

— Лорд Брим? — проскрипел настенный динамик.

— Это я.

— Добро пожаловать на борт «Пурпурной Эбигейл». Поднимайтесь на мостик, я покажу, где пристроить ваши пожитки.

— Куда идти?

— Видите красную линию на палубе?

— Вижу.

— Следуйте по ней. Будете на мостике через пару циклов — смотря как быстро вы двигаетесь в невесомости.

— Уже иду, — ответил Брим, нахмурившись.

«Не содескиец ли капитан?» — подумал он. Голос звучал очень похоже. Подтянув саквояж, он заскользил вглубь корабля. Миновав за шесть циклов узкие проходы и высокие галереи, с которых открывался вид на бездонный котел корпуса, почти доверху забитый контейнерами, Вут знает с чем, он добрался до открытого люка. Над ним висела выцветшая табличка с надписью на авалонском: «Вытирайте ноги».

Брим вытер ноги и постучал по переборке рядом с люком.

— Лорд Брим? — донеслось изнутри.

— Вилф Брим, капитан, — поправил он.

— Что ж, заходите, Вилф Брим.

Перешагнув через комингс, Брим оказался на удивительно современном с виду мостике, круглом в плане. В носовой части грузный мужчина медленно поднялся из-за левого пульта рулевого и направился к Бриму.

— Зовут меня Верджер, — сказал он, протягивая руку. — Верджер Антиллес. Я капитан этой старой развалины.

— Вилф Брим, — представился карескриец, пожимая теплую сухую ладонь капитана. — Похоже, нам предстоит видеть друг друга ближайшие пару недель.

Антиллес рассмеялся.

— Ну, будем надеяться, — сказал он. — Хотя в наши дни никогда не знаешь наверняка. Полагаю, именно поэтому вы здесь, адмирал Брим.

Брим поморщился:

— В последнее время я не адмирал, капитан.

— Адмирал вчерашний и будущий, — хохотнул Антиллес. — Кажется, я где-то это слышал.

— Только не от меня, капитан, — отрезал Брим. — Я здесь, чтобы работать — и узнать всё возможное о том, каково это — идти в конвое.

— Значит, вам приспичило поучиться в самое неподходящее время, — язвительно заметил Антиллес. — «Невидимки» щелкают нас всё чаще с каждым конвоем.

— Именно поэтому я здесь.

— Будь я проклят, если бы торчал здесь, не будь я обязан, — а вы, насколько я понимаю, не обязаны.

— Но вы — это не я, капитан.

— Да уж, это точно, карескриец, — кивнул старый капитан. — Но это не значит, что я не восхищаюсь вашим поступком. Особенно если вы добьетесь каких-то результатов, пока будете с нами.

— Я постараюсь, — пообещал Брим.

— Это всё, о чем просим мы, извозчики сухогрузов, — ответил Антиллес, проходя мимо Брима и скользя к люку в кормовой части мостика. — А теперь позвольте проводить вас в каюту. Тот, кто выбрал для вас эту лоханку, оказал вам одну услугу: у нас есть пара приличных кают. Раньше мы их сдавали, пока Трианский не решил затеять парочку войн.

— Полагаю, это погубило туристический поток, — заметил Брим, следуя за Антиллесом через кормовой люк вниз по длинному трапу.

— «Погубило» — не то слово, Брим, — сказал Антиллес, открывая люк в нижнем конце трапа и жестом приглашая спутника войти. — Не припомню, когда у меня в последний раз был постоялец.

Он остановился у первой двери.

— Отдам вам люкс для новобрачных, — со смехом сказал он и распахнул люк в просторное помещение с большим круглым гиперэкраном, двумя широкими койками и двумя большими комодами с зеркалами. — Ваш личный гальюн за тем люком, — пояснил Антиллес. — А кают-компания открыта весь день. Просто обслуживайте себя сами. Если захотите чего-то особенного — дайте знать. Я взял за правило хорошо питаться в таких рейсах, так что сомневаюсь, что вы умрете с голоду.

— Не мог бы просить о большем, — ответил Брим, впечатленный. Он направил саквояж на койку и сверился с часами. — Когда снимаемся, капитан?

Антиллес выудил из кармана жилета свой огромный хронометр, прищурился и нахмурился.

— Посмотрим, — пробормотал он. — Сейчас два пятнадцать утренней вахты. Думаю, дадим ход еще через один метацикл, так что скажем — в три пятнадцать утренней вахты. Местная гравитация — за пять циклов до того. Построим конвой на ходу и должны выйти в глубокий космос не позднее трех часов дневной вахты.

Брим проверил свои часы, взглянул на механический антиквариат Антиллеса и решил, что точность вполне приемлемая.

— Жду вас на мостике через полметацикла, — сказал Антиллес. — Хватит времени, чтобы обустроиться?

— Буду у вас гораздо раньше, — пообещал Брим с серьезным видом. Как и всегда, ему не терпелось приступить к новой миссии.

* * * *

Из информации, приложенной к его «приказам», Брим знал, что экипаж «Пурпурной Эбигейл» состоял в основном из беженцев Флуваннского флота. Никто из них не говорил на имперском авалонском — или, по крайней мере, не признавался в этом. Поскольку сам он едва изъяснялся на флуваннском, то планировал общаться, когда возникнет нужда, при помощи улыбок и жестов. Так как он был всего лишь наблюдателем и ни за что не отвечал, он мог полностью сосредоточиться на изучении обстановки.

Как только он поднялся на мостик, Антиллес отвел ему удобный пульт с хорошим обзором носовых гиперэкранов. С этого момента карескриец старался как можно меньше мешаться под ногами, пока корабль давал ход.

Пока Брим был поглощен изучением сложного процесса построения конвоя, он не заметил пожилую стюардессу, которая вошла на мостик, чтобы оставить поднос с кружками кф’кесса на столике у переборки. При переходе на местную гравитацию крохотная женщина вернулась; она внимательно посмотрела на Брима, пока тот отчаянно пытался сдержать подступившую к горлу тошноту. Увидев это, она кивнула самой себе с затаенной улыбкой и юркнула обратно в камбуз, где поспешно сделала вызов по своему темному голофону, прежде чем корабль успел выйти из зоны связи порта.

Глава 36

...конвой 33A-98G

В КОСМОСЕ, НА БОРТУ СУДНА «ПУРПУРНАЯ ЭБИГЕЙЛ», 19 ТРИАДА 52017 ГОДА

В течение следующих метациклов «Пурпурная Эбигейл» и еще двадцать три торговых судна сформировали конвой 33A-98G, следующий в Буртис-Селерон, к раскинувшемуся там карескрийскому порту Кэр-Ландрия. С трудом выстроившись в неровный трехмерный порядок, тяжеловесные звездолеты начали медленно и мучительно набирать скорость, уходя в гиперсвет. Лишь спустя почти полдня разгона конвой достиг согласованной крейсерской скорости в 12 световых лет за метацикл и приступил к сложным маневрам зигзагообразного движения в строю.

Опираясь на многолетний опыт, Брим знал, что конвой примерно представляет собой матрицу из трех слоев, в каждом из которых по восемь торговых судов, отделенных от ближайших соседей расстоянием в полкленета. Он понимал, что вокруг этого каравана два эсминца и пять дозорных кораблей будут нести бессменную вахту, постоянно высматривая активность Лиги — и особенно «невидимок». Он желал им удачной охоты, но знал, что в лучшем случае они могут обеспечить своим подопечным лишь ответную защиту. Задолго до того, как «невидимки» оказывались в зоне обнаружения своих жертв, они переходили в режим маскировки и оставались в нем до самого момента атаки.