— П-понятно, супервайзер Кларк.

— То-то же, Инхардт, — проворчал Кларк, развернулся на каблуках и зашагал прочь. — О, и приятного вам вечера! — бросил он через плечо.

Инхардт заскрежетал зубами, снова набрал адрес в голофоне и нажал «передать». Когда индикатор ожил, он произнес:

— Я записал посадку, как вы и просили.

— Долго же вы возились.

— Возникли трудности.

— Трудности? Какого рода?

— Мой начальник. Он лишил меня оплаты за вечер. Я рассчитываю...

— Немедленно присылайте запись. Если в ней есть хоть какой-то прок, я дам знать.

— Но...

— Присылайте сейчас же!

Бессильно кусая губы, Инхардт переключил голофон на передачу данных. Спустя мгновение экран погас. Диспетчер глубоко вздохнул и направился к лестнице. Рядом был неплохой кабачок — пара стаканчиков сейчас не помешает... Если он придет домой пораньше, жена начнет задавать вопросы, и всё закончится очередной ссорой, в которой он всё равно проиграет.

* * * *

В «ТопЛайне» Брим вышел из корабля последним, неся пакет в обычном с виду магазинном мешке с эмблемой фешенебельного авалонского бутика. Внутри Эбби спрятала подарок для Онрада в изящный деревянный ларец, а ларец забросала клочками красной папиросной бумаги. Брим окинул взглядом ангар и усмехнулся: команда у него что надо. Еще до того, как закрылись ворота канала, они облепили «четырехсотку», осматривая каждый палец обшивки, будто само её соприкосновение с «чужаками» могло нанести непоправимый вред.

Он почему-то ожидал увидеть в офисе незнакомца в штатском с удостоверением имперской секретной службы, как и совершенно обычный черный глайдер, припаркованный у обочины.

— Специальный агент Кэллей, — представился мужчина. — Позвольте подбросить вас до офиса адмирала Колхауна, лорд Брим?

Сдаваясь на милость судьбы, Брим хлопнул его по плечу и кивнул.

— Агент Кэллей, не могу представить места, куда бы я хотел отправиться больше. — Повернувшись к ангару, он крикнул: — Барбюс! Остаешься за главного!

— Есть, шкипер!

Пока Кэллей лавировал по задымленным, заваленным обломками улицам Авалона — судя по всему, рано утром здесь был налет, — Брим готовился к предстоящему допросу, стараясь воскресить в памяти каждую деталь. У Колхауна было время изучить все снимки, сделанные экипажем УФ-400. Но этот разговор будет куда более личным. Никто не упоминал личных врагов Брима, но он понимал: в грядущем расследовании это направление станет одним из главных.

Стаи пидвингов проносились мимо маленького глайдера, пока Кэллей умело пробирался сквозь плотный поток машин и нырял в похожий на пещеру въезд на парковку под величественным старым зданием адмиралтейства. Очевидно, глайдер транслировал особые сигналы прибытия, потому что они миновали бронированный туннель без малейших помех со стороны силовых полей, которые мгновенно остановили бы любую неподготовленную машину. Кэллей притормозил у ряда транспортеров.

— Дальше дорогу найдете, лорд Брим? — спросил он.

Брим тоскливо улыбнулся.

— Бывал здесь пару раз, — ответил он, когда вооруженный охранник открыл ему дверь. — Благодарю за поездку, специальный агент.

— Когда закончите с адмиралом, скажите его секретарше, — посоветовал Кэллей, отдавая честь. — Кто-нибудь из нас отвезет вас обратно в «ТопЛайн».

Брим козырнул в ответ и шагнул в одну из старомодных лифтовых капсул — внутри пахло маслом и озоном. Он коснулся теплого сенсора идентификации, светившегося красным. Через мгновение тот сменил цвет на зеленый.

— Куда вас доставить, лорд Брим? — осведомилась капсула, пока дверь бесшумно закрывалась.

— Адмирал Колхаун, — представился Брим.

Спустя несколько циклов, за которые лифт успел проделать замысловатый путь по недрам древнего здания, двери разошлись. Брим шагнул в богато отделанную приемную, где его встретила улыбкой миловидная девушка в форме Синей куртки.

— Добро пожаловать, лорд Брим. Адмирал просит вас войти немедленно, — произнесла она, указывая на дверь, украшенную Большой печатью флота.

Стоило ей договорить, как тяжелая створка плавно отворилась. В кабинете за массивным столом поднялся Колхаун. На его львином лице застыло серьезное выражение. Было очевидно, что война берет свое: с каждой их встречей на лбу адмирала прибавлялось морщин, однако в его стальных серых глазах по-прежнему читалась былая мощь.

— Дьявольски рад видеть вас здесь, Брим, — сказал адмирал, протягивая руку.

— Взаимно, адмирал, — ответил Брим, отвечая на крепкое рукопожатие. — Как и всегда, нас спас Барбюс. Он заметил спрятанные гиперторпеды на гравитационной площадке еще до того, как я посадил корабль. Иначе от нас бы и мокрого места не осталось.

Колхаун хмыкнул.

— Что ж, — он указал на пару кресел, обтянутых кожей офета, — значит, теперь вы с ним почти квиты. Вы ведь спасали его шкуру не меньше раз.

Брим дождался, пока Колхаун усядется, и только тогда занял второе кресло.

— Мы уже давно перестали вести счет, — заметил он. — На нашу долю выпало слишком много передряг.

— Готов поспорить, эта была одной из самых жарких, — заявил Колхаун.

— Не стану принимать это пари, адмирал, — отозвался Брим.

— Тогда как насчет того, чтобы поведать мне всё из первых рук? — предложил Колхаун. — Я хочу услышать все подробности, которые вы не смогли припомнить во время сеанса связи по КА'ППА.

Брим кивнул, внутренне готовясь к вопросам, которые сделали Колхауна самым грозным мастером допроса во всем Флоте.

— Что ж, адмирал, — начал он, — давайте вернемся в тот момент, за пару мгновений до того, как Барбюс обнаружил торпеды...

* * * *

К тому времени, как Колхаун закончил почти полтора метацикла спустя, Брим и адмирал успели прикончить поднос с закусками и два кофейника кф'кесса. Брим на собственной шкуре ощутил, что значит быть допрошенным лучшим спецом империи.

Колхаун откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком и нахмурился.

— Значит, вы по-прежнему считаете, что это дело рук не Лиги? — спросил он.

— Я не изменил своего мнения, — твердо ответил Брим. — Лиговцы слишком профессиональны для такой топорной работы. И еще одно: наша крошка УФ-400 не настолько важна для этих жукидов, чтобы ради неё уничтожать целую метеостанцию. — Он коротко усмехнулся. — По крайней мере, до тех пор, пока они не сообразят, куда делась та «невидимка», которую мы разнесли в щепки.

— О, лиговцам это очень не понравится, — согласился Колхаун с мрачным смешком. — Но что касается метеостанции... все знают, что эти жукиды сами пользуются данными оттуда. — Он нахмурился. — Так что есть еще одна причина, почему это не они.

— Может, нам объявил войну кто-то еще? — предположил Брим.

— На сегодняшнее утро таких новостей не поступало, — хохотнул Колхаун. — Хотя в наше время ни в чем нельзя быть уверенным. — Он снова посерьезнел. — Выходит, убить вас пытался кто-то из наших.

— Имперцы?

— Именно, имперцы. И притом весьма высокопоставленные. О секретных испытаниях вашего безумного истребителя знают лишь на самом верху.

— Но это же бред! — воскликнул Брим. — Зачем саботировать проект УФ-400? Это же самая серьезная угроза флоту «невидимок» Лиги с момента открытия N-лучей.

— Вашего открытия, замечу в скобках, Брим.

— Спасибо, адмирал. Это была лишь счастливая случайность много лет назад, о которой пора бы забыть.

— У вас с Барбюсом есть привычка оказываться в нужном месте в нужное время, — хмыкнул адмирал. — Но вернемся к нашей загадке. Я вот о чем думаю: налет на метеостанцию — пусть даже исполненный халтурно — должен был влететь в копеечку. А значит, за всем этим стоит кто-то с очень толстым кошельком.

— Хм... Но опять же, зачем? Кому это выгодно? Я имею в виду, мы ведь все в одной лодке в этой войне... верно?

— Некоторые — меньше других, — пророкотал Колхаун. — Вам никогда не приходило в голову, Брим, что для определенных людей эта война — источник власти и богатства? И что вы со своей УФ-400 можете быть для них угрозой?