— Какую скорость он держит? — спросил Брим.
— Крейсерская, около пятнадцати световых лет за метацикл, — отозвался Стил. — Дистанция пять целых три десятых световых года. Быстро сближаемся.
— На что он похож?
— Судя по отметке, один из обычных подозреваемых — седьмой тип. Чего еще ожидать в такой дыре.
— Шеф, мне нужны две гиперторпеды на изготовку, — скомандовал Брим.
Барбюс на мгновение склонился над пультом.
— Две торпеды поданы на направляющие, шкипер.
— Отлично, — сказал Брим, замедляя УФ-400 и ложась на курс в сторону от «невидимки». — Стил, дай знать, когда он отправит отчет. Если мы снимем его сразу после этого, у них уйдет как минимум стандартный день, прежде чем они поймут, что он пропал.
— Я слежу, шкипер.
Тики тянулись медленно, словно метациклы. Брим вел корабль по ломаной траектории, оставаясь за пределами радиуса действия BKAEW «невидимки» седьмого типа. Он невольно усмехнулся: он уже давно не вступал в схватку с Лигой. И это чувство было чертовски приятным.
— Он передает, шкипер!
— Прекрасно.
С облегчением Брим рванул штурвал, плавно подал вперед рычаги тяги и устремился к цели — сейчас или никогда.
— Первую торпеду к бою, шеф!
— Готово, шкипер!
УФ-400 неслась на скорости почти в триста световых лет за метацикл, и уродливый силуэт «невидимки» возник на экранах почти мгновенно. Он рос на глазах, пока система наведения не захватила цель. Раздался подтверждающий писк, и гиперторпеда сорвалась с направляющей.
И тут, без всякого предупреждения, левый агрегат К-П 77-77 потерял тягу. УФ-400 дико занесло влево, захват цели сорвался в тот самый миг, когда торпеда уходила в космос. Ослепший и потерявший цель снаряд умчался прочь, повинуясь логике самоликвидации, и безвредно взорвался на безопасном расстоянии, пока Брим боролся с управлением.
— Вторую торпеду — сейчас! — рявкнул он, используя асимметричную тягу, чтобы заложить крутой левый вираж, а затем резко вывернул штурвал вправо.
На долю секунды система наведения поймала «невидимку», проносившуюся мимо в заносе. Захват! Палец Брима с силой вдавил кнопку пуска, и вторая гиперторпеда ушла в цель.
— Растрепанная борода Вута! — ахнул кто-то из глубины кабины. — Он маскируется!
Впившись взглядом в передние гиперэкраны, Брим затаил дыхание. Гиперторпеда неслась к «невидимке», которая стремительно, панель за панелью, растворялась в пустоте. Прямо перед тем, как враг окончательно исчез, Брим заблокировал цепи самоликвидации ракеты, заставив сбитую с толку торпеду продолжить полет — хотя она больше не «видела» назначенную цель.
Спустя несколько тиков передние гиперэкраны потемнели: пространство там, где должен был находиться враг, вспыхнуло чудовищным взрывом. На месте «невидимки» мгновенно образовалось месиво — нос и корма вращались по отдельности в расширяющемся облаке обломков металла корпуса и радиационного пламени.
Стиснув зубы, Брим делал всё возможное, чтобы уклониться от летящих обломков, но с одной работающей ходовой установкой и на скорости, далеко выходящей за пределы возможностей гравигенераторов, УФ-400 неслась прямо в самое сердце взрыва. Краем глаза он едва успел заметить кормовую часть «невидимки», промелькнувшую по левому борту — всего на миг открылся распоротый корпус и сложное сплетение механизмов. А затем какой-то несчастный лиговец врезался в передний гиперэкран, превратившись в кровавое пятно, которое тут же испарилось. Кто-то вскрикнул от ужаса, когда с оглушительным БАБАХОМ левая ходовая установка врезалась во что-то твердое. Внутренняя гравитация дрогнула, корабль резко швырнуло влево — прочь от носовой секции «невидимки», которая только что пронеслась в том месте, где они находились еще тик назад.
Затем, так же стремительно, как вошли в огненный шар, они миновали его, и передние гиперэкраны заполнились звездами, проносящимися вправо, пока корабль продолжал закладывать крутой вираж влево. В этот момент Брим поймал себя на том, что уже целую вечность не дышит. Судорожно глотнув воздух, он оглянулся назад: огромное радиационное пламя, бывшее когда-то «невидимкой», начало угасать, а две половины уродливого суденышка канули в звездную бездну.
Глава 26
...возвращение на Гиммас-Хефдон
ВНУТРИГАЛАКТИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО, 19 ДИАДА 52017 ГОДА
— Проверка экипажа! — приказал Брим, выравнивая истребитель так, чтобы тот мог лететь по прямой на одном лишь правом главном ходу. — Все целы? Докладывать!
Пока поступали рапорты, он взглянул на левый борт, где в переднюю часть гондолы двигателя намертво впился зазубренный кусок корпусного металла — явный «сувенир» от покойной «невидимки». Эту установку перезапускать бесполезно.
Не считая пары шишек и синяков, полученных в момент скачка гравитации, экипаж УФ-400 не пострадал. Сам корабль, похоже, тоже — по крайней мере, утечек давления в корпусе не наблюдалось.
— Очень хорошо, — произнес Брим. — Требл, Кермис, жду отчет по системам.
— Все системы работают в штатном режиме, — отозвался Кермис.
— За исключением левой ходовой, — добавила Требл. — Нам придется разобрать узлы управления, чтобы понять, что именно пошло не так во время атаки, но и так ясно: кусок металла, торчащий из гондолы, разнес сам кристалл. Домой пойдем на одном правом.
— А что с гравигенератором на той стороне?
— Он расположен достаточно глубоко в гондоле и мог уцелеть, но я бы на него не полагалась.
— Какие показатели по системе?
— На мониторах всё чисто, но я бы предпочла всё прощупать руками, прежде чем мы поставим свои жизни на его бесперебойную работу. Удар был знатный.
Брим кивнул.
— Понял вас, Требл, — сказал он с кривой усмешкой. — Буду ждать в гости Вута со всей его свитой, когда выйдем на финишную прямую.
Он оторвал взгляд от дисплея, на мгновение задумался и повернулся к Барбюсу:
— Думаю, поведу нас на Гиммас вместо Авалона. В таком виде мы наделаем слишком много шума на озере Мерсин.
Барбюс кивнул.
— Верно мыслишь, шкипер. Особенно с куском «невидимки», торчащим из левой гондолы. Но, — добавил он, — этому гражданскому судну понадобится спецразрешение для посадки на военной планете.
Брим мрачно ухмыльнулся.
— Сомневаюсь, что у нас возникнут с этим проблемы, стоит мне отправить наш последний отчет. Стил...
— Да, шкипер.
— Передай адмиралу Колхауну в Авалон сообщение под грифом «совершенно секретно — плюс». Запроси «добро» на посадку на Гиммасе, «Объект 19».
* * * *
Приближаясь к «Объекту 19» — одной из немногих полностью закрытых зон на Гиммас-Хефдоне, — Брим наблюдал, как в вечных льдах планеты начинает протаивать посадочный вектор. Эта дорожка была как минимум в три раза шире обычной для корабля размеров УФ-400. Брим хмыкнул.
— Не хотят рисковать, а? — иронично заметил он.
— Похоже на то, шкипер, — со смешком отозвался Барбюс. — Видать, они доверяют левому гравигенератору не больше твоего.
— О, я-то в порядке, — отшутился Брим, пожав плечами. — Это Требл с Кермисом ему не верят.
— «Уэйкфилд Четыре девятки», — в ушах Брима затрещал голос диспетчера башни. — Посадка разрешена. Ваш вектор — 08:31:22.
Одновременно на дальнем конце дорожки вспыхнул рубиновый маяк.
— Принято, башня девятнадцать, — ответил Брим. Он сверился с приборами. Ошибки нет, курс 08:31:22. — «Четыре девятки» вектор наблюдаю.
— Требуется помощь?
— Пока нет, башня девятнадцать. Наблюдаем аварийные машины вдоль вектора — благодарим за подстраховку.
— Четыре девятки, конец связи...
— Так, народ, — сказал Брим. — Все пристегнуты? На силовые захваты не полагаться. Жду сигналы готовности.
Вспыхнули шесть сигналов.
Брим заставил себя расслабиться. Всё, что можно было проверить, было проверено и перепроверено: вертикальные гравигенераторы, усилители подъемной силы, высотомеры, пилотажные приборы. Теперь всё зависело только от него. Он мысленно усмехнулся. Если не считать искореженной левой гондолы, всё казалось нормальным — по крайней мере, на первый взгляд. Краем глаза он следил за показаниями левого гравигенератора — всё шло как по маслу. Он поработал рулевыми двигателями; на низких скоростях «Четыре девятки» был немного неповоротливым, но на рубиновый маяк шел четко, несмотря на легкий боковой ветер. Слева проплыло странное сооружение с огромной спиралью в центре, напомнившее ему нелепый штопор для бутылок с мимом. Ближе к земле под башней уютно светились окна. Милая деталь для этой богом забытой планеты. Еще раз окинув взглядом приборы, он чуть добавил тяги — перед самым касанием лучше идти с небольшим запасом скорости. Теперь... Он прибрал рулевые; нос слегка повело вправо, и он заложил крен, чтобы парировать дрейф. Нос чуть вверх. Держать... Вут, если ты и собирался когда-нибудь отвернуться, то только не сейчас! За мгновение до касания он выровнял палубу, и... фонтаны черной воды и талого снега взметнулись к небу, отражаясь в боковых гиперэкранах. Брызги постепенно оседали, пока Брим работал гравитормозами, замедляя корабль. УФ-400 замер примерно в тысяче иралов от кромки льда. Сели единым целым.
