Внезапно сигнал впереди сменился на зеленый, и голос из динамика объявил:

— «Четыре девятки», тип «Уэйкфилд», вам разрешен выход к маркеру девятнадцать. Вектор вылета — триста сорок семь градусов.

— «Четыре девятки», тип «Уэйкфилд», руление к маркеру девятнадцать разрешено, вектор триста сорок семь, — подтвердил Брим. — Благодарю, терминал.

— До свидания и удачного похода, адмирал Брим, — ответил диспетчер.

Брим почувствовал, как к лицу прилила кровь. Похоже, каждый военный в терминале знал, что он сегодня взлетает. К чему такой ажиотаж? Пожав плечами, он направил корабль в открытые воды озера к маркеру 19, который казался лишь далеким буем среди седой от ветра воды. Почти сразу пришлось включить стеклоочистители гиперэкранов.

— Проверка перед взлетом, чиф, — скомандовал он, на мгновение удивившись тому, как легко и естественно прозвучал приказ после долгого пребывания на берегу.

— Модификаторы подъемной силы: двадцать один, двадцать один, горят зеленые.

Брим сверился с панелью управления: 21 и 21, оба индикатора светятся зеленым.

— Принято, — подтвердил он. — Демпферы рыскания и приборы?

— Проверено, шкипер.

— Итоговая сводка веса и центровки? — спросил он, обходя обугленный, изъеденный коррозией сухогруз, который торчал из озера под странным углом, напоминая выброшенного на берег кита. Обломки возвышались над крошечным «Уэйкфилдом», окруженные зелеными буями, предупреждающими об опасности. Должно быть, в корабль попали из мощных излучателей — почерневший зияющий корпус лопнул, словно спелый плод ка'омбы, обнажив искореженные переборки и анфилады отсеков, заваленных оплавленным мусором. Повсюду висели распахнутые люки, а толстый слой нефти из грязных вод Мерсина образовал кольцо шлама вокруг новой ватерлинии. Брим стиснул зубы. Как ни крути, война — вещь ужасная.

— Двести пятьдесят три, восемнадцать без нагрузки, — объявил Барбюс, прерывая раздумья Брима.

«Чек-лист!» — мысленно одернул себя Брим. Вес и центровка. Он быстро произвел расчет… 253 на 18, без нагрузки…

— Хорошо, чиф. Выставьте двадцать девять и три на стабилизаторе.

— Есть двадцать девять и три, шкипер.

Снова сосредоточившись на взлете, Брим активировал дисплей.

— Проверка систем перед взлетом, дамы!

— Завершена, капитан, — ответила Кермис. — У нас всё в норме.

Брим взглянул на Барбюса, всё еще не до конца уверенный, что готов управлять такой резвой машиной, как эта четырехсотая.

— Всё в порядке, чиф?

— Так точно, шкипер, — ответил Барбюс, подмигнув. — Всё отлично… за исключением того, что вектор триста сорок семь, который нам дали от девятнадцатого маркера, ведет прямиком над дворцом. Придется следить за высотой и уровнем шума над территорией резиденции. Я слышал, дворцовая стража бывает весьма сурова, когда кто-то шумит над их головами.

Брим кивнул.

— Я учту это, чиф, — сказал он и про себя улыбнулся. Похоже, Онрад намерен проверять его до последнего тика… Тем временем стеклоочистители уже работали на пределе, а брызги полностью заливали корабль. До буя оставалось меньше половины кленета… и почему-то на озеро вышло множество катеров; большинство, казалось, держали курс именно к маркеру 19. Нахмурившись, Брим снова сосредоточился на задаче. — Чек-лист для взлета, чиф. — Он мельком глянул на перечень, приклеенный к углу приборной панели. — Транспондеры и курсовой индикатор?

— Оба включены, шкипер.

— Секция полной остановки?

— Питание включено.

— Предупреждающие огни?

— Всё чисто, везде зеленый.

— У меня тоже. Проверка конфигурации. Сначала автомат торможения.

— Автомат торможения… включен.

— Воздушные тормоза?

— Убраны, шкипер.

— Элемент стабилизатора?

— В нейтральном положении.

— Дайте ноль пять вправо, чиф.

— Есть элемент стабилизатора ноль пять вправо, шкипер.

— Градиент набора высоты?

— Двадцать три и один… установлен.

— Индикаторы курса, мистер Лу?

— Установлены и проверены, капитан.

На мгновение Брим обвел взглядом гавань: повсюду обломки, береговая линия изуродована разрушенными причалами, разбитыми складами с осыпающимися стенами и зияющими окнами, поваленными портальными кранами. Наступление Лиги удалось замедлить, но не раньше, чем они нанесли тяжкий урон великой столице империи. В этой войне нет ничего героического — как и в любой другой, если уж на то пошло. Внезапно наземный контроль снова прервал его мысли.

— «Четыре девятки», тип «Уэйкфилд», по достижении маркера взлет разрешаю. Ветер шестьдесят пять градусов, двадцать четыре узла.

Брим улыбнулся. Корабль как раз поравнялся с маркером 19.

— Принято, контроль, благодарю, — ответил он, разворачивая судно вокруг качающегося буя. Пока пейзаж уходил вправо, он в последний раз проверил полетные приборы: вроде всё в норме. — Сзади всё закреплено? — спросил он по внутренней связи.

Хор голосов «Закреплено!» донесся из другого шарообразного дисплея справа. Лишь мгновение спустя вдали, вдоль направления взлета, начал пульсировать фиолетовый маяк — сначала часто, затем замедляясь, пока Брим доворачивал нос корабля влево. Сейчас начнется…

Глава 13

...прямо до утра

ОЗЕРО МЕРСИН, АВАЛОН-АСТУРИАС, 33 ОКТАДА 52016 ГОДА

Внезапно маяк сменился на зеленый, а затем плавно перешел в пульсирующий красный. Брим был наготове; он чуть довернул рулевой движок влево, зажал гравитормоза, а затем плавно подал оба демпфера тяги вперед до упора, как только маяк снова стал зеленым.

— Огни включены… боевой режим, шкипер! — прокричал Барбюс сквозь нарастающий гром гравигенераторов.

На кормовом дисплее расходящиеся волны внезапно разгладились вдоль двух уходящих назад желобов. Пора… Глубоко вдохнув, Брим отпустил гравитормоза, и корабль рванулся вперед. Он стремительно набирал скорость, разрезая волны и вздымая каскады брызг на сотни иралов в обе стороны. На кратчайший миг в нем шевельнулось последнее сомнение: «Какого закста я здесь делаю?», но затем включились отточенные за всю жизнь рефлексы, и внезапно нахлынул восторг! Наконец-то он в своей стихии! Уверенность окутала его, словно мантия из искрящейся энергии. Озеро Мерсин проносилось мимо успокаивающим размытым пятном, а огромные гравигенераторы «Красны-Пейч» пели свой гимн безудержной мощи.

— Альфа-скорость, шкипер!

— Есть альфа-скорость, чиф. — Теперь Брим улыбался во весь рот. Он задрал нос на несколько градусов к небу: невероятная скорость возросла еще больше. Ни один корабль на его памяти не взлетал с такой прытью. «Конечно, — напомнил он себе, — прошло немало времени…»

— Бета-скорость, шкипер!

— Есть бета-скорость, чиф! — Брим поднял нос еще выше, мерная дробь волн о корпус стихла, и корабль плавно оторвался от поверхности. Гиперэкраны мгновенно высохли, и Барбюс выключил стеклоочистители. Брим выровнял машину, пока скорость нарастала, и понесся вперед всего в пятистах иралах над водой. Борода Вута, как же ему этого не хватало! Он будто заново родился!

— Впереди императорский дворец, шкипер! — предупредил Барбюс, когда Брим заложил крутой вираж влево и направился вглубь суши. — Вам не кажется, что пятьсот иралов — это самую малость низковато?

Брим взглянул на гиперэкраны и усмехнулся: город проносился под носом звездолета, словно кадры безумной кинохроники.

— Думаю, у нас всё в порядке, чиф, — весело бросил он и, повинуясь внезапному порыву, крикнул: — Всем держаться!..

Он выполнил безупречную медленную бочку. Пролетая над раскинувшимся императорским дворцом вверх тормашками, Брим посмотрел на верхние гиперэкраны: там, в садах, плотный мужчина держал на руках маленькую девочку. Оба смотрели в небо и неистово махали руками — будто только и ждали его появления. Затем он выровнял корабль и продолжил набор высоты, приветственно покачивая корпусом из стороны в сторону и надеясь, что никто не заметит слез, катящихся по его щекам.