По правому борту мимо внезапно запестревших от дождя гиперэкранов проплыл движущийся лес огромных погрузочных кранов и товарных складов. Почти половина складов несла на себе следы разрушений, но на заваленных обломками улицах кипела жизнь — торговля в великом городе не прекращалась вопреки войне. Набирая скорость, корабль прогрохотал над приземистой, со стеклянными стенами Эсториальской библиотекой, где более двухсот лет назад Хобина Копп впервые представила свой поразительный «Корстенский манифест прав и обязанностей». Половина восточного крыла превратилась в груду обугленных развалин. Брим задался вопросом, сколько бесценных рукописей погибло в ходе того налета. Слепая ярость войны была великим уравнителем, с одинаковой неистовостью обрушиваясь и на лачуги, и на дворцы.

Вскоре они миновали Кортленд-Плаза и великие Хантингдонские ворота — оба объекта уцелели, несмотря на огромные воронки поблизости: явный результат промаха какого-то разочарованного пилота Лиги. Оттуда взгляд Брима скользнул по бульвару Корегиум к императорскому дворцу. Даже в темном небе он разглядел, что одно крыло огромного здания всё еще затянуто в строительные леса после того удара Лиги, который навсегда изменил его жизнь. Тот налет на дворец во время битвы за Авалон оборвал жизнь Реддисмы — женщины, подарившей ему Хопу, его дочь. По крайней мере, девочка выжила, чтобы передать красоту миндалевидных глаз матери будущим поколениям; она вырастет красавицей, несмотря на довольно незамысловатую карескрийскую породу своего отца. Сейчас малышка жила под опекой самого императора Онрада, который забрал ее и растил как родную.

Здесь было слишком много воспоминаний. Брим заставил себя вернуться в настоящее. Озеро Мерсин было уже совсем рядом, и корабль наполнился грохотом, стуком и топотом ног — верными признаками скорой посадки.

— Экипажу занять места согласно расписанию, — прохрипел динамик. — Повторяю: экипажу занять места. Пассажирам немедленно занять кресла и закрепить ремни.

Брим поспешил к креслу у носовых гиперэкранов и активировал гравитационные фиксаторы. Слева он заметил величественный зал, где Каго Йа-Холл сочинил «Торжественную вселенную» и другие классические произведения. Каким-то чудом зал уцелел. Но стоявшая неподалеку башня Марвы с ее серебряно-золотым куполом, рифлеными стенами и причудливыми винтовыми галереями исчезла без следа — на ее месте чернел неровный круг выжженной земли диаметром в несколько сотен иралов. Следом замелькали новые напоминания о войне — огромные кратеры, зияющие фундаменты и груды щебня: Лига не оставляла попыток покарать великий город, который до сих пор умудрялся выстаивать под самыми яростными ударами. Внезапно появились бульвар Верекер и берег озера. Слева, в конце дамбы Палидан, возвышался Большой имперский космопорт. Мгновение спустя корабль круто заложил влево, быстро пошел на снижение и коснулся поверхности в одной из тех мягких, шелковых посадок, которые способен оценить лишь настоящий рулевой. К лучшему или к худшему, он вновь вернулся в великий город, где начались его нынешние беды. Однако на этот раз существовала вполне отчетливая вероятность, что всё изменится к лучшему.

Глава 7

...Авалон

АВАЛОН-АСТУРИАС, ГОРОД АВАЛОН, 1 НОНАДА 52016 ГОДА

Забрав свой саквояж, Брим поймал такси до дома. Из-за колоссальных разрушений, нанесенных городу постоянными налетами Лиги из космоса, любая поездка теперь занимала вдвое больше времени, чем прежде, а виды за окном по большей части навевали беспросветную тоску.

И все же, пока таксист пробирался сквозь вонючие руины, повсюду виднелись приметы неистребимости города. Там, где здания уцелели или пострадали не сильно, почти на каждой витрине красовалась табличка «Открыто». В других местах лавочники торговали прямо среди развалин, в палатках, а то и вовсе под открытым небом. Кое-где дети, которых не успели эвакуировать в безопасные районы, играли в парках или со смехом носились по обломкам; нет-нет да и попадались влюбленные парочки, неспешно прогуливающиеся по тротуарам. Брим поджал губы. Что ж, жизнь и впрямь продолжалась. А какой у людей был выбор?

Жилая башня Брима, расположенная в самом центре фешенебельного квартала Бердсмор, никогда не казалась ему настоящим домом — прежде всего потому, что он проводил там слишком мало времени. К тому же обстановка была чересчур изысканной для его привычного уклада: Брим всегда предпочитал временные каюты в офицерских общежитиях богатым деревянным панелям, высоким потолкам, великолепным портретам и дорогой мебели. Обставлять квартиру он поручил Портерфилду Марстону, и восторженные вздохи немногих гостей, которых он здесь принимал, красноречиво свидетельствовали об экстравагантном вкусе управляющего.

Единственным гражданским домом, который Брим по-настоящему запомнил, было старинное поместье его бывшей возлюбленной Клавдии Вальмонт на склоне холма в Аталанте, что в системе Гадор-Гелик. Он долго хранил в сердце тепло того очага, но никогда и не помышлял, что сам будет жить в чем-то подобном. Ничего похожего не существовало за пределами кишащего жизнью Рокоццианского квартала того древнего города, да и не вписалось бы такое жилище в ультрасовременный, вечно меняющийся Авалон. К тому же и Клавдия, и ее дом остались в жизни, которая теперь казалась бесконечно далекой... особенно Клавдия. Он поспешно отогнал эти воспоминания.

Зато из элегантных апартаментов Брима открывался великолепный вид. К сожалению, в последние годы войны Авалону так досталось, что зрелище разрушенных зданий и груд щебня при свете дня вгоняло в депрессию. А светомаскировка, которая, как он подозревал, ничуть не мешала пилотам Лиги, оставляла лишь призрачный намек на то, какой ошеломляющей могла бы быть ночная панорама.

Следующую неделю он провел в офисе Марстона, разбираясь с делами своих обширных владений, которые Онрад даровал ему вместе с титулом. По вечерам он обычно пропадал в игорных заведениях за партией в кре'эль, выигрывая приличные суммы, в которых не особенно нуждался, и внимание интересных дам, чье очарование частенько улетучивалось в суровой реальности утра. Почувствовав, что его всё чаще одолевают приступы скуки, Брим понял: пора двигаться дальше и как можно скорее. Когда с делами было покончено, он отправил короткое текстовое сообщение на секретный терминал в императорском дворце:

«Подстричь вам газон, ваше величество?»

Подпись: «Брим».

Три дня спустя, во время концерта в Королевском зале Баслера, в кармане беззвучно завибрировал голофон. Этот ритмичный сигнал Брим годами ассоциировал с императорским вызовом. В антракте, пока его очаровательная спутница-блондинка — коммандер имперского Флота — поправляла макияж, Брим взглянул на темно-синий дисплей. Сообщение гласило:

«Давно пора, лодырь. Газон совсем зарос. Жду тебя в Большом имперском космопорте, центральный павильон, завтра в Б:15. Косилку захвачу».

Подпись: «О».

P.S. «Ну и блондинка!»

Брим усмехнулся про себя. Онрад мог изнывать от скуки на концертах, но никогда не упускал случая оценить точеную женскую ножку, особенно если ее обладательница была блондинкой. Усмехаясь, Брим огляделся в поисках агентов Секретной службы — как обычно, они идеально сливались с толпой, — после чего набрал ответ:

«Завтра в Б:15, ваше величество».

Подпись: «Брим».

P.S. «Еще бы!»

Он только успел отправить сообщение, как коммандер вернулась.

— Вилф Брим, — произнесла она, притворно надув губки, — вы что, висели на телефоне?

— Каюсь, — признался Брим, — но поверьте, ни с кем столь же ослепительным, как вы.

— Что ж, я на это очень надеюсь, — ответила она, с тихим женственным смешком беря его под руку. — И помните: сегодня вы принадлежите только мне.

— Поверьте, коммандер, — сказал Брим, увлекая ее обратно к местам, — я и сам не желал бы иного.