— Билет для меня? — удивился Брим. — В пакете с личной печатью императора?
— Именно так мне и сказали, — с легкой улыбкой ответил Бородов.
— Где ты это взял, Анатоль Анастас?
— Курьер принес. Должно быть, прибыл с утренним пакетботом.
Нахмурившись, Брим приложил большие пальцы к защитной пломбе конверта и подождал. Через мгновение клапан откинулся. Внутри лежал... билет первого класса в один конец до Авалона, выписанный имперской службой путешествий. К нему была приколота крошечная записка, написанная знакомым почерком, который Брим видел множество раз. Она гласила: «Возвращайся домой. Свяжись со мной, когда обустроишься. Как и обещал, у меня есть для тебя дело». Подпись была краткой: «О». Брим протянул записку Бородову, вопросительно вскинув бровь.
Старый медведь достал из пальто монокль и прищурился на текст, вскоре он довольно улыбнулся.
— Послание от человека большого влияния, — изрек он.
— Несомненно, — поддакнул Брим. — Полагаю, ты об этом ничего не знал.
Бородов таинственно пожал плечами, затем развернулся и зашагал обратно к базе.
— Идем, Вилфушка, — бросил он через плечо. — Перед дорогой полагается основательно позавтракать...
Днем на том самом причале, куда он прибыл, Брим попрощался с Бородовым и Барбюсом, после чего взошел на борт пакетбота до Кэр-Ландрии. Там ему предстояло пересесть на лайнер для четырехдневного перелета до Авалона. Несмотря на все старания, он так и не имел ни малейшего представления о том, какую работу приготовил для него император — и приготовил ли вообще.
Глава 6
...к лучшему или к худшему
ГЛУБОКИЙ КОСМОС, ПОДХОД К ТРИАДЕ АСТУРИАСА И ВЕЛИКОМУ АВАЛОНУ, 40 ОКТАДА 52016 ГОДА
Путешествие Брима к Авалону-Астуриасу прошло без происшествий, несмотря на несколько тревог, объявленных из-за «невидимок» за четыре дня пути. Его корабль, К.И.Ф. «Сити оф Беноат», был переоборудован в скоростной транспорт вскоре после начала боевых действий. Изначально спроектированный как роскошный лайнер, он мог легко уйти от любого замаскированного О-корабля, который могла выставить Лига. «Невидимкам» по обе стороны фронта требовалось столько энергии для систем маскировки, что они серьезно проигрывали в остальных характеристиках, особенно в скорости.
С самого утра по корабельному времени Триада Астуриаса ярко сияла в носовых гиперэкранах лайнера. Брим чувствовал, как его азарт и тревога растут обратно пропорционально расстоянию до Авалона — столицы великой Звездной империи Онрада. К полудню три звезды знаменитой Триады уже отчетливо кружились внутри своего виртуального шара, скованные взаимными узами гравитации. К ужину все пять планет, вращающихся вокруг Триады, стали видны невооруженным глазом: Протей с его научными колониями, Мелия — средоточие коммерции, Ариэль — галактический центр связи, Гелиос — транспортный узел и сам Авалон, где раскинулась великолепная столица империи.
Почти два года минуло со дня трибунала, и с каждым днем жизнь Брима всё решительнее летела кувырком. Для человека, который без малого двадцать стандартных лет был кадровым звездным волком, переход к гражданскому существованию превратился в тяжелое испытание.
Разумеется, внезапно обретенное богатство подсластило пилюлю — если только словом «горечь» можно было описать состояние, быстро переросшее в настоящую депрессию. Впрочем, само это состояние ставило в тупик того, кто никогда не имел — да и не требовал — больших денег. Что делать со всеми этими активами? Как ими распоряжаться? В конце концов он перепоручил эти заботы Портерфилду Марстону, финансовому управляющему, которого порекомендовал сам император Онрад. Однако теперь, когда привычный к делам ум ничем не был занят, Брим с каждым днем ощущал всё большее разочарование. И теперь, после Гантакларской конференции, наглядно доказавшей невозможность официально вернуться в строй, он как никогда прежде жаждал внести свой вклад в победу — как только поймет, как это сделать. На данном этапе законность любого предприятия стояла в его списке приоритетов на самом последнем месте.
****
В помещении, которое в бытность корабля роскошным лайнером служило фешенебельным панорамным салоном, Брим проводил последние метациклы перед посадкой, в задумчивом молчании застыв перед огромными гиперэкранами.
На рубеже в две сотни кленетов из тьмы вынырнули два звена грациозных трехфюзеляжных «Звездных огней» для визуального осмотра. Истребители покружили мгновение, затем заложили вираж и исчезли, словно их и не было. «Звездные огни» были изящными шестидесятишестиираловыми кораблями-убийцами, способными развивать скорость свыше 400 световых лет за метацикл и схватиться с любым врагом, которого только могла выставить Галактика. В своей роли перехватчиков ближнего радиуса действия они снискали славу и ужас во всех звездных системах. Брим закусил губу. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз стоял у штурвала звездолета, но к «Звездным огням» у него было особое отношение: он участвовал в их разработке с самых первых чертежей.
Через несколько тиков «Сити-оф-Беноат» начала огненный спуск в атмосферу. Металл корпуса раскалился добела, малейшее возмущение воздушного потока порождало шлейф свободных ионов, сливавшихся в длинный кометный хвост, растянувшийся на несколько тысяч иралов за кормой. Внизу проплывали разорванные облака — ошметки шторма, уходящего на восток, к свету; в их недрах всё еще призрачно полыхали зарницы. Постепенно огромный корабль выровнялся и начал погружаться в отмели бледных, бесплотных теней, которые неслись на носовые гиперэкраны, точно колоссальные призраки, тающие в самый миг столкновения. Внезапно они оказались в чистом небе над улицами и проспектами исполинского города, уходящего за горизонт во всех направлениях. Авалон — сплетение сверкающих кристальных башен и седых памятников старины, истинный эпицентр галактической цивилизации. Впереди темным провалом раскинулось озеро Мерсин, окруженное приглушенным сиянием огней военного времени. Как и всегда, по спине Брима пробежал холодок азарта. Как сильно этот великий город изменил его жизнь! Но по мере того, как корабль терял высоту, он видел, как и сам город изменился под ударами войны. «Разорен» — вот более подходящее слово.
Громада звездолета слегка накренилась, ложась на курс вдоль окаймленного парками бульвара Космоса. Эту магистраль легко было узнать по древним башнеподобным дворцам, которые она пересекала каждые четыре кленета, разрезая южные окраины центра. Когда-то забитая транспортом всех мастей, теперь великая артерия местами была завалена рухнувшей каменной кладкой; воронки изуродовали многие парки, а внизу, когда они пролетали мимо, бригады тяжелой техники пытались убрать обломки чего-то, напоминавшего вражеский истребитель «Горн-Хофф».
Через мгновение под носом корабля проплыла площадь Локорно и массивные каменные здания имперского адмиралтейства, окруженные горами обломков от разрядов дезинтеграторов и полуразрушенными стенами с пустыми окнами, похожими на зияющие рты. Затем корабль прошел над Большим Актитовым каналом, который петлял через город по левому борту и впадал в озеро Мерсин. Почти пять лет назад во время одного из самых страшных рейдов Лиги на столицу Брим совершил аварийную посадку на подбитом «Звездном огне» прямо в этот канал. Он проследил взглядом вдоль берегов до небольшого разворотного бассейна, где огромное закопченное пятно всё еще чернело на подпорных стенках и погрузочной площади. Обломки давно убрали и, вероятно, пустили в переработку, но следы радиационных пожаров останутся здесь на века. То была скверная ночь и для него, и для города, и было очевидно, что такие ночи продолжались.
Оставив Актит позади, они скользнули над темными квадратами парков древнего квартала Бердсмор, многие из них теперь были заняты позициями оборонительных дезинтеграторов. В самом центре Брим разглядел изящный старый замок Кимбер. Сколько раз он проезжал мимо этого ориентира по пути в адмиралтейство, замок чудом оставался нетронутым и в эту войну, и в бесчисленные предыдущие. Брим проследил взглядом от замка на восток, вдоль бульвара Кимбер до его пересечения с аллеей Эллингтон. На северном углу высилась жилая башня, в которой Брим поселился спустя месяц после трибунала: его дом, если это можно было так назвать. Он невольно усмехнулся. Приятно видеть, что здание всё еще стоит.
