СНЕЖНЫЙ ПЛЕН

Кэтрин Коулс

1

Эмери

Я подалась вперед, щурясь в чернильную тьму ночи. В сельском Орегоне что, не знают про уличные фонари? Я думала, видела настоящую темноту, но это не шло ни в какое сравнение. Единственный свет давали мои фары, отражаясь от густого снегопада, и редкие встречные машины.

Живот свело, когда дорога резко изогнулась, уводя меня выше в горы. Я сильнее вцепилась в руль, ладони вспотели. Идея была ужасной с самого начала, но поворачивать назад уже поздно.

В зеркале заднего вида вдали мелькнули чьи-то фары. Сердце сбилось с ритма. Я пыталась разглядеть цвет и марку машины, перебирая в памяти тех, кто ехал позади раньше. Серый внедорожник «Мерседес». Красный пикап. Белый седан «Хонда». Черная «Тойота 4Раннер».

Но эту машину я не могла разобрать — слишком далеко. Наверное, это к лучшему. С такого расстояния за мной не следят. Хотя на дворе глухая ночь, и у меня включен дальний свет.

Я сглотнула и подумала, не выключить ли его. Меня и так пугала мысль сорваться с крутого обрыва. Ехать по горам Вулф-Гэп в кромешной тьме — верный способ это устроить.

— Это не он, — тихо сказала я себе.

Я повторяла это снова и снова, как заклинание или шепот молитвы. Только вот мои молитвы в последнее время не особенно сбывались. Именно поэтому я и приняла безумное, поспешное решение — собрать сумку и проехать больше трех тысяч километров из Нэшвилла в орегонскую глушь за несколько дней до Рождества.

Потому что впервые за год я хотела почувствовать себя в безопасности. Хотела вспомнить, как это — дышать полной грудью и быть свободной. И только один человек когда-либо давал мне это ощущение.

Не то чтобы моя семья была плохой. Мама и брат сделали бы для меня все. Но они уже сделали все возможное и заплатили слишком высокую цену.

Это скручивающее чувство вернулось. Вина. С каждой минутой она грызла меня все сильнее. Потому что я могла привести беду к чужому порогу.

Я медленно выдохнула, стараясь успокоиться.

— Он не знает, где ты.

Я приняла все мыслимые меры предосторожности. Оставила мобильный дома и купила дешевый телефон в придорожном магазине. Уехала глубокой ночью. Ночевала в машине на стоянках для кемпинга вместо гостиниц. И никому не сказала, куда направляюсь. Я в безопасности. Пока что.

Снег повалил сильнее. Крупные белые хлопья залепляли лобовое стекло. Я включила дворники на самую быструю скорость.

Обычно все это меня бы заворожило. Нет ничего более рождественского, чем метель, а снег в Нэшвилле — редкость и жалкое подобие того, что окружало меня сейчас. Но раньше я никогда не водила в такую погоду.

Развилка впереди заставила меня запаниковать и схватиться за распечатанные указания. Я не помнила никакой развилки. Быстро пробежала глазами по листу и резко подняла голову. Олень появился из ниоткуда — огромный самец с ветвистыми рогами, способными натворить бед.

Только не это. Я не переживу, если убью Бемби на пути к своей свободе. Я ударила по тормозам. Глупо. Очень глупо.

Машину повело вправо, и она закрутилась. Звук, вырвавшийся из моего горла, напоминал визг гиены или кошки, которую тащат в воду. Я пыталась выровнять руль, но машину развернуло еще сильнее в другую сторону.

Я зажмурилась. Это было инстинктивно. Я не хотела видеть, что сейчас случится. Я просто приготовилась к удару и молилась, чтобы не утащить Бемби с собой на тот свет.

Кровь шумела в ушах. Мир вокруг будто стих. И перед внутренним взором возникло одно лицо. Я не видела его годами, но отдала бы все, чтобы коснуться его пальцами.

Машину с оглушительным хрустом во что-то врезало, и я распахнула глаза. Спереди раздался жалобный скрежет, потом двигатель заглох. Я прижала ладонь к груди, пытаясь унять сердце, и огляделась.

Я влетела в сугроб. Нет, не просто в сугроб. В валун, занесенный снегом. Вся передняя часть машины была смята. Такие повреждения не оставляют шансов снова поехать. По крайней мере, без серьезного ремонта.

Я уронила лоб на руль. Желание разрыдаться было нестерпимым. Давление в глазах и жжение в горле были такими сильными, что мне пришлось собрать всю волю, чтобы сдержаться. Если я сейчас начну плакать, уже не остановлюсь.

Я заставила себя выпрямиться и потянулась к сумке. Достала одноразовый телефон и нажала кнопку. Экран загорелся. Связи нет.

Я крепче сжала телефон.

— Ладно, план номер два.

Подсвечивая экраном, я посмотрела на указания и карту. Похоже, до домика оставалось около полутора километров. Я ходила на интенсивные тренировки. Пройти такое расстояние по снегу я смогу. Без проблем.

Я потянулась на заднее сиденье за пальто. Самым теплым из всех, что у меня были. Натянула его, надела перчатки и шапку. Засунула сумочку в дорожную сумку и закинула ремень на плечо.

Я открыла дверь машины и шагнула в снег.

— Святые пушистые зайцы на стероидах!

Такого холода я еще не чувствовала. Он перехватывал дыхание и пробирал до костей.

Я втянула воздух и тут же выругалась. Дышать было ошибкой. Будто в легкие вонзались осколки стекла.

— Двигайся, Эмери. Просто, черт возьми, двигайся.

Я пошла в сторону домика. Это была последняя дорога. Я никак не могла заблудиться и превратиться в ледяную статую. Если держаться дороги.

Дороги, заваленной снегом по щиколотку, а то и глубже.

— Не думай об этом. Шаг за шагом.

Даже с усилием, которое требовалось, чтобы подниматься выше в гору, меня пробирала дрожь. Через десять минут я уже не могла перестать трястись. На миг я подумала вернуться к машине. Там хотя бы была защита от ветра. Но не тепло.

Я шла дальше, и настоящий страх накрывал меня все сильнее. Надеюсь, Бемби сейчас живет своей лучшей жизнью и ценит мою жертву. Похоже, от холода у меня начинался бред.

Сквозь деревья мелькнул свет, и сердце ускорилось. Ноги сами понесли меня вперед. Я бы побежала, если бы могла. Вместо того чтобы идти по дороге, я взяла курс на свет, пробираясь между деревьями и проваливаясь в сугробы.

Когда домик показался впереди, я промокла до нитки и дрожала как осиновый лист. В темноте едва угадывались очертания строения. Уютное, словно сошедшее с открытки убежище от всего мира. Совсем не похожее на мужчину, который там жил.

Я заставила себя подняться по ступенькам к красной входной двери. И постучала, прежде чем успела передумать.

С той стороны послышались шаги, и дверь открылась.

Я резко втянула воздух. Он выглядел совсем другим и в то же время прежним. За эти годы волосы стали темнее. Черты лица резче, подбородок покрыт щетиной. Но глаза — те самые зеленые, в которых я всегда тонула.

— Эм?

Мое прозвище в его устах едва не подкосило мне ноги. Я не смогла выдавить ни слова.

Он нахмурился.

— Что ты здесь делаешь?

— Мне нужна помощь.

2

Купер

Я точно попаду в ад. Эмери стояла у меня на пороге, промокшая, продрогшая, просила о помощи. А я думал только о том, как зацеловать ее до потери дыхания. Дрю убил бы меня, узнай он, какие мысли крутятся у меня в голове о его младшей сестре.

Я тряхнул головой. Будто это могло вытряхнуть из нее все то, из-за чего я много лет назад сбежал из Нэшвилла. Бег не помог тогда, не поможет и сейчас.

Я отступил в сторону и жестом пригласил Эмери внутрь, взглядом скользя по ней с головы до ног. Хотел запомнить каждую черту. Даже бледная и дрожащая, она была до боли красивой. Но сейчас ей был не нужен мой взгляд.

— Заходи. Сначала согреемся, потом поговорим.

Она кивнула, словно автомат, и пошла за мной вглубь домика. Я показал на ванную между двумя маленькими спальнями.