– Мадам, я включил его, чтобы гости могли с легкостью добраться, и все тщательно проверил, – ответил тот.

– Так, получается, это ваш первый визит на остров Тонбэк, Ису? – внезапно обратилась к девушке Сунджа.

– Да, мадам. Мне очень интересно, кто приедет в этом году. Так волнительно, – призналась она.

Хозяйка салона развернулась и направилась в центр гостиной. К ней подошел черный кот и посмотрел на хозяйку ярко-желтыми глазами.

– Привет, Бари! – ласково поздоровалась она со своим питомцем.

Большой овальный стол окружали горшки с камелиями, мушмулой[3] и пуансеттией[4], мягкие кресла и зеленый диван. Он стоял посреди комнаты, заполненной книжными стеллажами, доверху уставленными книгами и музыкальными пластинками. Рядом с ним располагался антикварный граммофон, напротив – старинное пианино, подобное старому дереву, выросшему прямо у окна. На противоположной стороне размещалась барная стойка с современной кофемашиной и набором винтажных чайничков и чашечек. Пространство пропиталось ароматом книг и дерева, что придавало ему особую утонченность. На стенах вдоль коридора висели картины из личной коллекции Сунджи, а светильники самых разнообразных размеров и форм излучали мягкий свет, который придавал гостиной нотку романтики.

– В салоне «Камелия» наконец-то пошел первый снег, – начала говорить хозяйка, стоя на персидском ковре под сверкающей люстрой. – Нам важно сделать все возможное, чтобы пребывание гостей было комфортным, и подарить им самое теплое зимнее времяпрепровождение. Наш салон открывает свои двери! – торжественно объявила она, глядя на Вону, Дуёля и Ису, которые грелись у потрескивающего камина.

– Мадам, как насчет того, чтобы подбросить еще дров, чтобы стало теплее? – обратился к ней Вону. – И что насчет музыки?

– Думаю, к сегодняшнему вечеру подойдет «Песня расставания» Шопена в исполнении Джо Стаффорда «No Other Love»[5]. Любопытно, какие встречи ожидают нас после разлуки?..

Чжи Вону нашел нужную пластинку и завел граммофон. Игла коснулась поверхности диска, и из металлического рупора раздалась мелодичная композиция:

Ночь. Из окон салона «Камелия» струился теплый желтый свет. Тихо падая на стекла, крышу, море и лес, снежинки укрыли остров Тонбэк мягким белым полотном. Единственный дом на этом удаленном острове и тот скрылся за белой вуалью. Лишь мерцание маяка на вершине горы указывало дорогу путешественникам и гостям салона «Камелия».

Наконец-то пошел первый снег.

Звезда засияла.

На самой вершине огромной рождественской елки, что украшала центральный холл, ярко светилась большая золотая звезда. Мерцающие гирлянды и разноцветные шары, будто поймав ее свет, осыпали пространство искрами, а мраморный пол и панорамные окна отражали это сияние, озаряя все вокруг мягким, праздничным светом. В зале звучали рождественские мелодии. Зимой универмаг был самым теплым и светлым местом в городе.

– Я не знаю, что выбрать… Как думаете, что лучше взять?

– В декабре, мне кажется, стоит отдать предпочтение более утонченному образу. Насколько помню, в прошлый раз вы выбрали сумку: она была яркой и, я бы даже сказала, экстравагантной, – начала консультант. – Но в Новый год, возможно, именно элегантность раскроет ваше обаяние. Когда все вокруг суетятся, сдержанная классика подчеркнет индивидуальность. Представьте: длинное пальто, красивая сумочка в руке – довольно непринужденно и просто, но в то же время с ноткой аристократического изящества. Будете выглядеть как актриса, полная достоинства и знающая себе цену.

– Тебя зовут Чжина, верно? Мне нравится твой подход к клиентам, – отметила покупательница.

– Благодарю вас.

Перед ВИП-клиентами Чжина играла свою роль безупречно, словно выступала на сцене. Сложенные руки, прямая осанка, едва заметная улыбка на губах. Элегантность рождается из внутреннего спокойствия, спокойствие – из денег, а деньги – из сумок клиентов, которых в декабре было особенно много. Нужно быть обходительной, но не навязчивой.

Лица покупателей в глазах Чжины сияли, как золотые звезды на елке. Недосягаемые, но достойные восхищения. Блистающие, идеальные.

Деньги – это стиль. Деньги – это достоинство.

Стояло самое обычное утро, ничем не отличающееся от других.

Двадцатипятилетняя Соль Чжина ждала первый поезд у двери 1–1[6]. Девушка была одета в классическую юбку-карандаш и черное шерстяное пальто ручной работы, на ногах – лакированные лоферы, а волосы аккуратно собраны в пучок. Она напоминала бортпроводницу, идущую на рейс. Но у нее не было одного: той идеальной сумки, которая бы завершила образ.

Черное пальто – единственное в ее гардеробе и оттого лучшее – было брендовым, купленным на сезонной распродаже на накопленные деньги. Такие же были и лоферы. Каждый раз, когда появлялись лишние деньги, Чжина покупала себе что-нибудь дорогое, солидное, но только в темных цветах. Качественная одежда классического черного цвета была для нее своего рода доспехами.

Строгий, чистый черный – самый надежный способ скрыть бедность. Порой он даже выглядел роскошно. Тем не менее ее социальное положение все равно выдавали обувь и сумка, которые никак не скроешь.

Чжина работала в отделе люксовых брендов универмага и каждый день сталкивалась с покупателями, для которых дизайнерская обувь и сумки были чем-то вроде любимых угощений. С вежливой улыбкой, отступив от них на три шага, она наблюдала за их безупречными, до блеска начищенными туфлями, за прямыми, словно невесомыми, плечами. И каждый раз чувствовала, как у нее немеют ступни и ломит плечи, будто она босиком тащит на себе непосильную ношу.

Ей всегда хотелось, чтобы жизнь была легче, чтобы на нее ничего не давило и она могла дышать свободно полной грудью. И тогда она решила: пусть хоть подержанную, но она купит себе сумку люкс. Именно поэтому однажды посреди зимы в юбке вместо брюк, в пальто вместо пуховика и в лоферах вместо кроссовок Чжина пошла искать такую работу, где всегда было бы светло и тепло, где улыбка помогла бы зарабатывать больше и легче: в отель, в свадебный зал, в универмаг. Сначала это была улыбка ради денег, но со временем она просто стала привычкой. Девушка научилась профессионально улыбаться, как настоящая актриса. Так она и оказалась в магазине брендовой одежды.

Зима была холодной и пасмурной.

Утро ничем не отличалось от ночи: все то же черное, глухое небо, ни солнечного лучика, ни проблеска тепла. Было так промозгло, что в тот день Чжина решила разбавить свой строгий образ красным шарфом. Старым, потертым, давно вышедшим из моды, но единственным, с которым она не могла расстаться.

«Оставлю его в ящике в раздевалке», – подумала она, пряча лицо в грубую вязку и поджимая плечи. С той стороны платформы на нее глядела мозаика: простое изображение солнца на потускневшей кафельной стене.

В центре старая табличка гласила: Янми. Край, где светит солнце.

– Да уж… ну и красотища… – Сказанные под нос холодные слова вылетели из ее рта паром.

Янмидон – район с громким именем и горькой реальностью. «Край, где светит солнце». На деле же это была окраина, в которой почти не осталось жителей. Сюда стекались люди, надеясь найти кусочек весеннего тепла в зимней жизни. Но Чжина всем сердцем ненавидела этот район: он был полон теней, чужих измученных жизней. Казалось, что это просто насмешка: как можно дать такое светлое имя столь темному месту? Девушка обхватила себя руками, стараясь удержать тепло и согреться. Было очень холодно. Так холодно, что… что ей просто хотелось умереть.