На этот раз получилось, и я улыбнулась, довольная собой. Ведьма улыбку не оценила, но огненный шарик слегка притух.

– Выпусти меня, – потребовала она, напрягая силы, чтобы пламя взметнулось повыше.

– Н-н-не… н-не глупи, – возразила я. – Ты еще толком не ожила. Потуши эту штуку и сядь, пока не грохнулась в обморок.

Я старалась говорить твердо, строгим голосом, как когда-то с Крошкой Дженни.

– Ты можешь говорить? Ты меня понимаешь, ведьма? Прочь с дороги! – снова воскликнула женщина, делая шаг вперед.

Я посмотрела на огненный шар. Огонь я очень не люблю, но тут, у себя дома, в сердце моего озера, бояться мне было нечего.

– Н-н-не… н-не ведьма, – отозвалась я, опуская руку и заводя ее за спину.

– Что ты сказала?

Пламя снова вспыхнуло ярче.

– Говорю, я не ведьма!

Я призвала озеро на помощь, и через пещеру метнулся водяной хлыст. Обвившись вокруг ее запястья, он потушил огненный шар. Женщина раскрыла рот от изумления и глянула на меня. Я разжала руку, и вода вернулась в озеро.

– Меня зовут Дженни. А теперь сядь и не суетись.

На сей раз мой тон возымел действие. Ведьма села на корточки прямо там, где стояла, рядом с моим гнездом. Оно было в полном беспорядке, на полу валялись листья и стебли. Мне страшно хотелось подойти и все прибрать, но ведьма до сих пор нервничала, и лучше было ее не провоцировать.

Я тоже села, чтобы не возвышаться над ней. Улыбнулась опять, но ведьма вытаращила глаза и чуть не подавилась воздухом. Какие же люди пугливые, подумала я. Уж ведьмы-то, казалось бы, должны быть посмелее.

Из вежливости я предложила ей чего-нибудь выпить.

– Прости, что ты сказала? – переспросила ведьма.

– Я говорю, хочешь выпить? В озерной воде тут слишком много ила, ее пить нельзя, но у меня есть пара бутылок пива. Оно некрепкое. Купила у разносчика.

Ведьма кивнула все с тем же изумленным видом. Я опять встала и очень медленно двинулась туда, где стояли бутылки. В пещере напитки всегда остаются прохладными – это большое преимущество. Я взяла две глиняные чашечки и разлила в них пиво. Одну хотела передать ведьме, но та отшатнулась. Я поставила чашечку на пол перед ней и вернулась на свое место с собственной чашкой и бутылкой в руках.

Чувствуя, что ведьма краем глаза за мной наблюдает, я отхлебнула пиво. Оно было темное и хмельное, прямо как я люблю. Я нарочито причмокнула, чтобы подбодрить гостью. Та взяла чашку и осторожно пригубила. И, видно, пиво пришлось ей по вкусу: она выпила его залпом и поставила чашку обратно на пол. Я не спеша допила свое, потом наклонилась и налила ведьме еще, двигаясь до нелепости медленно.

На этот раз женщина не вздрогнула, но было видно, как она напряглась при моем приближении и как расслабилась, когда я отстранилась.

Какое-то время мы сидели молча. Я знала, что ведьма меня разглядывает, особенно зубы и длинные руки и ноги. Интересно, скажет она еще что-нибудь? Хотя ведь она моя гостья, так что это мне следует вести беседу. О чем любят поговорить люди?

Я прокашлялась, и ведьма посмотрела на меня.

– Эм… Погода нынче стоит прекрасная, – сказала я.

Ведьма не ответила, и я решила продолжить:

– Для марта очень тепло. Иные годы в это время еще снег идет, но теперь вот уже неделю даже и дождя не было.

Опять никакого ответа. Даже как-то невежливо. Я ведь стараюсь.

– Люблю весенние деньки… все цветет. – Я широко повела рукой.

Мы обе посмотрели, куда я указала: на голую стену пещеры. Я поморщилась. Нет у меня привычки к светским беседам.

– Я люблю весну, – тихо сказала ведьма и, кажется, сама себе удивилась.

Я с готовностью закивала:

– Я тоже. Зимой тут в озере очень скучно, а я люблю смотреть, как все растет и расцветает. Птенчики рождаются, ягнята, головастики. Хорошенькие такие и вкусненькие…

Ведьма неуверенно кивнула. Я чертыхнулась про себя. Вот еду упоминать не стоило… Но все-таки ведьма кивнула, это хороший знак.

– Можно спросить, – опять начала я, – как тебя зовут?

Ведьма подняла голову от чашки, которую покачивала в пальцах, собирая на дне остатки пива.

– Темперанс. Темперанс Крамп, – ответила она.

– Что ж, приятно познакомиться, Темперанс. А меня зовут Дженни. Ну, я уже говорила.

– Зеленозубая Дженни? – уточнила Темперанс, склонив голову набок.

– Ну да. Звать меня Дженни, Дженни я и есть.

И я попыталась повторить ее жест. Получилось не очень, судя по ведьминому встревоженному лицу, так что я решила больше не экспериментировать.

– Давно ты живешь в деревне, Темперанс? – спросила я, стараясь поддержать разговор.

Она кивнула:

– Всю жизнь. – И, к моему ужасу, глаза ее наполнились слезами. – Я всю жизнь тут прожила, а теперь просто не знаю, что делать. Все мои соседи – как они могли так со мной поступить? Мы же вместе росли, а теперь они вдруг поверили, что я злая. Они пытались меня убить.

Темперанс плакала, по щекам у нее катились крупные слезы, и из носа уже начинало капать.

Я совершенно растерялась. Я не знала, как обращаться с плачущими людьми. Я думала похлопать ее по коленке, но ведьма же не хочет, чтобы я к ней прикасалась. Хоть бы только она перестала рыдать! Промычав что-то нечленораздельное, я протянула ведьме чистую тряпицу. Та поняла намек, взяла лоскут и вытерла глаза.

– Прости меня, Дженни. Обычно я не такая нюня. Просто у меня вся жизнь в один миг развалилась. Всего пару дней назад я жила дома, с семьей, учила дочку шить. А теперь, – ведьма судорожно сглотнула, – теперь все кончено.

– У тебя есть дочка? – спросила я, надеясь ее отвлечь.

Ведьма с готовностью кивнула.

– Урсула. Ей три года недавно исполнилось. И сын тоже есть, Джозайя. Господи, бедный мой муж. Ему теперь придется одному их воспитывать, ведь все думают, что я умерла, утонула в озере. И придется как-то объяснять все Урсуле. Бедная девочка, она, наверное, так испугалась… Джозайя еще совсем крошка, он меня даже не вспомнит, но, когда вырастет, будет думать, что я злая. Господи боже мой, и как я все это допустила?

Ведьма опять шмыгнула носом и промокнула его тряпицей.

– Могу я спросить, – начала я как можно тактичнее, – как ты вообще оказалась в озере? Разве молодую ведьму не должны ценить в деревне? По идее, ведьмы же полезные.

Та нахмурилась:

– Откуда ты знаешь, что я ведьма?

Я не сдержалась и ухмыльнулась.

– Ты наколдовала огненный шар и пыталась им в меня швырнуть. Несложно было догадаться.

– А, ну да. Прости. Ты меня тогда напугала. А тебя не смущает, что я ведьма? Многие думают, что мы злые.

Тут уж я открыто расхохоталась.

– Господи прости! Темперанс, ты посмотри на меня! Вот уж не мне судить, кто злой, а кто нет. И потом, ты сейчас у меня в озере, в моей власти. Здесь я тебя не боюсь.

На это ведьма сморщила нос, потом жиденько улыбнулась. А улыбка-то у нее была красивая. Зубы хоть и не острые, но ровные и аккуратные. И на щеках, когда она улыбалась, появлялись ямочки, словно рябь на тихой воде.

– Пожалуй, ты права. Ну хоть кто-то не думает, что я злая. – Ведьма опять шмыгнула носом. – Меня потому и бросили в озеро. Обвинили в колдовстве, а ведьмы в воде не тонут – вот они и решили проверить.

Я нахмурилась:

– Ерунда какая-то. Люди вообще не сразу тонут, если только не запаникуют и не наглотаются воды. Но ты же была в кандалах, как ты могла не утонуть?

Ведьма кивнула:

– Это все тот священник. Они всегда напирают на страх, а не на правду. Этот чертов проповедник, может, и сам не думал, что я ведьма, а просто считал, что для женщины я слишком умная.

– Ничего не понимаю. Тебя бросили в озеро за то, что ты ведьма, хотя сами они так не считали, но в итоге получается, что ведьма ты и есть?

Темперанс улыбнулась. Это хорошо, подумала я, хоть улыбка вышла и грустная.

– Наверно, лучше мне начать сначала.

Она поднесла к губам чашку и выпила остатки. Я подлила нам обеим, и ведьма стала рассказывать: