Яна закрыла рот рукой, сдерживая вопль ужаса, смешанного с первозданным гневом.

– Я все равно поеду в Сити!

– Ты сейчас успокоишься, и мы отправимся на Скаковую. – Коля жестко взял ее под руку и повел к припаркованному внедорожнику.

– Пусти меня, – жестко отрезала Яна, стараясь не привлекать внимания прохожих.

– Нет.

– Сдурел? А ну убери от меня руки. – Ей удалось вычленить себя из сцепки на несколько секунд, но Коля в буквальном смысле поймал ее за шкирку.

Яна отбрыкивалась, махала руками, плевала ему в лицо, истошно вопила. Коля перехватывал ее запястья, пытался угомонить по-джентльменски – например, крепкими объятиями. Но в ответ ему прилетела острая коленка в пах. Яна, словно фурия, прокусила ему запястье до крови и оставила на шее когтистые следы царапин. Спустя несколько минут шебутной кутерьмы он не сдержался и залепил ей едкую пощечину. Может, хоть так угомонится?

Он поднял руку на женщину.

Майор полиции, сын уважаемого человека, доблестный сотрудник правоохранительных органов ввязался в драку на улице и залепил женщине увесистую оплеуху.

Да, чтобы угомонить.

Да, это подействовало.

Но уважать он себя перестанет.

Яна сидела на бордюре, держась за щеку, и тяжело и часто дышала, стараясь не заплакать. Буквально всасывала глазницами слезы внутрь. Как настоящий боец.

– Ян, прости меня! – Он сел перед ней на корточки и пытался посмотреть, не оставил ли синяк на скуле. Лаптя-то у него тяжелая. – Посмотри на меня, не молчи!

– Уже ничего не изменить? И не исправить? – Яна вдруг обняла Колю, вцепившись в подол кожаной куртки.

– Я не знаю. Но сейчас мы должны поехать к Крис.

– Мы все расскажем ментам? Давай уже все выложим. И гори оно огнем.

– Нет. Ничего рассказывать мы не будем – ни следователю, ни Крис. Да и доказательство исчезло. – Коля повернул телефон экраном к Яне, показывая, что сообщения больше нет.

– Она мне как дочь. Лучше бы меня тогда приняли в банке. Зачем меня этот полковник вытащил? Зачем я тебе тем утром позвонила? Это я во всем виновата. – Яна отпрянула от Коли и начала хлестать сама себя по щекам. – Это все я винова-а-а-та!

Коля сжал ее так сильно, что несколько позвонков в грудном отделе хрустнули, словно на приеме у профессионального остеопата.

– Или ты сейчас собираешь себя в кучу, или я вызываю скорую и кладу тебя в клинику неврозов.

Странно, но эта угроза, как и пощечина, сработала лучше уговоров.

Время загустело и текло сквозь талию песочных часов, как на процедуре физиотерапии в детской поликлинике, когда в нос засовывали прокварцованную конусовидную штуку и прогревали пазухи. Дорога в десять минут, казалось, растянулась на юрский период или целую мезозойскую эру.

Когда Яна с Колей быстрым шагом направились ко входу, им навстречу выскользнула из здания Крис. Она неслась расхристанная, шарф висел оторванными поводьями и парил позади нее. Пальто нараспашку, волосы вздыбленные.

– Ян, ее нашли! В Тверской области, – кричала она на бегу. Ее влажные глаза отражали свет фар проезжающих мимо машин и напоминали хищный волчий взгляд из лесных буреломов.

– Живая? – испуганно поинтересовался Коля и крепко сжал нервно-мокрую холодную ладошку Яны.

– Живая. Босиком по трассе шла. Дальнобойщики подобрали. Отогревают ее сейчас в какой-то столовке. Вот адрес, – мотала она в воздухе смятой салфеткой, – едем?

– Погнали. – Коля сглотнул и постарался нацепить уверенное выражение на лицо, чтобы не показывать, насколько встревожен.

Они с Яной прыгнули на передние кресла, Крис расположилась сзади. Маразм ситуации зашкаливал. Царствовал абсурд во всем своем великолепии.

Темные пролески выглядели тревожно – Яна высматривала козлоногих сатиров, представляла, как они тянутся к бледным ягодицам лесных нимф. Когда они проезжали запястье реки, что пухлыми пальцами расходилась в разные стороны, казалось, можно различить даже плеск, с которым коварная русалка ударила хвостом о речную гладь. Спидометр показывал больше ста шестидесяти – Яна даже дорожные указатели не могла вычленить из смазанной картинки за окном.

Леська не выглядела испуганной – скорее, уставшей. Сидела на красном пластиковом стуле в мужских носках с эмблемой спортивного бренда и резиновых мужских шлепках исполинского размера. Видимо, дальнобойщик попался брезгливый, пользующийся душем в долгом пути. Перед Лесей поднимался пар от черного чая, крепкого, окутывающего своим ароматом небольшое помещение. Она совсем околела, бродяжничая у трассы в тщетных попытках найти остановку автобуса или железнодорожную станцию. Окоченевшими пальцами тормошила пуговицы, одну чуть не выдрала с корнем. Пока Крис обнимала Лесю и рассматривала перепачканную одежду, девочка безразлично смотрела на маму и крестную. Ее большие чайные глаза краснотой выдавали, что она плакала. Волнистые волосы выбились из тугой косы и торчали во все стороны, некоторые пряди лентами обвили шею.

– Тебя били? Где обувь? – Мать, как полицейский, допрашивала пострадавшую, усевшись рядом, пока дальнобойщик отошел за салфетками: в материнском резком порыве притянуть чадо к груди она разлила компот.

– Да не били меня. Ботинки бросили в реку. – Одиннадцатилетняя девочка отвечала сухо, спокойно, будто пересказывала скучный день из школы. Но затем, словно опомнившись, сообщила: – Мам, не злись, но я рюкзак потеряла! Они вроде не забирали его у меня, но я не нашла его! Честно, ходила искала, но он…

– Дурочка ты! Плевать мне на твой рюкзак, новый купим!

– Там домашние задачи по алгебре были. Вера Васильевна мне голову оторвет.

– Я сама ей оторву голову! – Крис продолжала изучать дочь на наличие порезов и травм.

– Привет, – наконец обратила внимание Леся на Яну с Колей.

– Ну привет, беглянка! – пошутил Коля, чтобы расположить к себе девочку. – Ты тут как оказалась?

Леся недоверчиво косилась на Колю, потом на Яну, прикидывая, можно ли при нем говорить.

– Это мой друг! Выкладывай как есть. – Яна увидела кивок Крис и поняла, что можно.

– Я вышла из школы, остановилась машина. Мне сказали, что они с маминой работы – подвезут до дома. Я не поверила, пошла дальше. Ну и на светофоре меня поймали. Не успела слинять. Хотя знаю, где в школьной ограде лаз. Думала, успею добежать до охранника.

– Тебя не трогали? – Крис боялась задавать этот вопрос дочери, но не могла не спросить.

– За коленку потрогал дядька один. – Леся зарделась стыдливым румянцем, затеребила кутикулы, пытаясь подцепить заусенец, ее большие глаза-пуговки заметались по сторонам и заморгали длинными слипшимися от высохших слез ресницами, как у советской круглолицей куклы. Она не готова была обсуждать тему нарушения ее личных границ, между ними с Крис выросла какая-то стена, которая бывает только между матерью и взрослеющей дочерью.

– Давай я попробую, Крис. – Яна перехватила инициативу в надежде, что хоть своей шалопайке-крестной Леся откроется, потому что знала, как Яна умеет хранить секреты. Коля увидел знак, который Яна показала скомканной пантомимой, и отвел раздавленную мать в сторону – отвлечь болтовней и влить в нее стакан чего-нибудь горячего. Но даже сквозь голос незнакомого мужчины она все равно вычленяла каждое слово дочки, которая (увы, но логично для своего возраста) доверяла Яне больше, чем маме.

– Лесь, не замыкайся, ладно? Давай ты мне просто расскажешь, чего они от тебя хотели. Сейчас поговорим и больше никогда эту тему поднимать не будем.

– Они просили позвонить тебе. Орали прямо, чтобы я позвонила и спросила, что ты такого сделала, что меня везут в лес. – Леся потупила взгляд. Она не хотела, чтобы между ее близкими пробежала черная кошка. А тут зловещий седан. С тремя мужиками.

– И почему же ты не позвонила? От тебя не было звонков, – сокрушалась Яна.

– Да я сегодня телефон в туалет уронила. Взяла в столовой рис, положила сушиться недалеко от плит, ну и забыла. Они тебе со своих номеров звонили, но ты не брала.