Яна тонула в мыслях, захлебывалась, будто шла напролом необузданной стихии, расправившей в своем всесилии плечи, в надежде, что Красное море расступится, стоит соленой жиже начать щекотать ноздри.

Денис одернул ее за руку, заново пристегнув диалогом к реальности. Яна вдруг заметила на его шее не только увесистый православный крест, но и мощевик. Шла Страстная неделя, вместо вина в бокале была вода, но мясо он уплетал за обе щеки. Да и ее вино он украдкой пару раз снова пригубил.

– Смотри, каких я соорудил. Младшей – два, случайно вышла такой взрослой на фото. Два года, а глаза, как будто уже жила. – Он показал Яне заставку на своем телефоне. С чего-то он решил, что женщин умиляют дети. Особенно чужие.

– Да, блин, убери своих спиногрызов! – ткнула его локтем Яна, когда тот уже открывал папки с фотографиями. – Сбрендил совсем?

Денис опешил от такой бурной реакции. С последней своей любовницей он целый час щебетал о семье, а та, пока пила коктейли за его счет, с удовольствием слушала про то, как он дважды присутствовал на родах.

– Короче, Дэн. Мы тут долго сидеть будем или как? – Яна осмотрела на просвет бутылку и поняла, что третью заказывать – уже перебор.

– А какие предложения? Слинять думаешь? – Он склонился над тарелкой, в спешке дожевывая стриплойн.

– Домой не хочу. Отель?

– Так сразу? – Он вытер тканевой салфеткой, поднятой с колен, сальные от ужина губы.

– Хочешь, переведи мне денег на букет цветов, и будем считать, что сходили на три свидания.

Денис тщательно жевал последний ломтик, пытаясь тянуть время.

– «Хаятт» подойдет? – Яна открыла букинг и выбирала номер.

– Блин, чувствую себя шлюхой, – проронил Денис, подзывая официанта, чтобы им принесли счет.

– Все мы в душе немного шлюхи. И да, я тебя сняла. Но ты не парься, сегодня все так и должно быть. – Яна похлопала его по плечу. – Слушай. А можешь кокаина добыть? Ну так, на пару дорожек?

– Во все тяжкие решила? С тобой не соскучишься. Ладно, позвоню сейчас, должны организовать.

Бог все равно ее не простит. Поздно уже бить поклоны и изливать душу на исповеди.

Расплатившись с официантом, они прыгнули в черную массивную машину. На заднем сиденье огромного внедорожника топорщились спинки детских кресел. Раньше ее бы передернуло лизаться с мужиком среди влажных салфеток для нежных младенческих поп и зонта «диор» его жены. А тут – белое пальто снято и оставлено где-то на трибуне стадиона. Отель находился в десяти минутах езды. Бульвары петляли и извивались ужами. Рябь его мимических морщин на лбу высвечивала растерянность. Яна «прощупывала почву», поглаживая ширинку, и с наслаждением смотрела, как он сбавляет скорость на поворотах, чтобы схватить одной рукой копну ее пшеничных волос, которые отливали ведьмовской рыжиной при искусственном освещении, и свернуть в тугой жгут.

В оконных впадинах, мелькающих за окном церквей, зияла ночь. Яна опустила стекло, хотелось жадно пить загустевший воздух с привкусом талого снега. Пыльца щекотала нос, ветер кружил в танце ресницы.

– Давай только сразу договоримся, пока не начали, – предложила Яна, когда машина уже парковалась у отеля. – Мне все равно, быстро ты кончаешь или нет, нормально у тебя стоит или вяленько. Ты доставишь мне удовольствие. Используй пальцы, язык, нос, уши – мне все равно.

– Все сделаем, не переживай.

Он вышел первым, поправил ремень и открыл Яне дверь. Она подала ему руку и вышла из машины красиво и изящно, словно в ней не плескалось полторы бутылки вина.

По пути к ресепшену у Яны всплыла мысль, что, возможно, она перегибает палку, путает берега Гренландии и Новой Зеландии, черное с серым, правду с интерпретациями, себя с фантомными болями. Никогда раньше она так не вела себя. Может, так теряют суть, обращаясь глухонемой полостью? Но мысль занырнула обратно, в облако алкогольных паров. К чему привела ее та жизнь, которой она жила? Какой вообще может быть смысл в том, чтобы быть хорошим человеком, если в итоге тебя все равно могут закрыть на семь лет в колонии? Или на двенадцать, если пойдет речь о хищениях и мошенничестве. И когда просто твоя жизнь стоит семь миллионов рублей, а сраный ноутбук – пятнадцать. Когда фраза из двенадцати слов складывает судьбы людей в карточный домик. Шаткий и недолговечный. А тут Борей и так шатает билборды порывами ветра. На ногах бы устоять. Они шли к парадному входу, образуя тенями острые углы.

У стойки администратора разыгралась немая сцена: Денис и Яна стояли и молча толкали друг друга взглядом.

– Паспорт давай. Или постоим еще? – скомандовала Яна.

– Давай на твой. Не хочу светить свой, понимаешь…

– Ой, все ясно. Дилетант, который боится спалиться. – Яна расхохоталась, доставая паспорт из сумки и протягивая его менеджеру. – Вот номер брони, – показала она подтверждение из почты.

– Вам завтрак континентальный или…

– Да нам номер минут на сорок, какой завтрак! – Яна закатила глаза, устав стоять на каблуках и уже готовая разуться прямо здесь.

– Поняла. – Девушка с гладко прилизанными волосами опустила глаза и уткнулась в компьютер.

– Сколько с меня? – Денис достал из кармана толстую пачку налички, видимо, не хотел прокатывать карту. Кто этих жен из глубоководных браков знает.

– А номер уже оплачен. Делюкс, – подмигнула ему Яна.

– В смысле?

– Гуляю я тебя сегодня! – с вызовом посмотрела на него Яна.

– Пожалуйста, ваш ключ. Поднимайтесь на третий этаж, из лифта направо. Хорошо отдохнуть, – пропищала тонким голоском девушка.

Яна схватила ключ-карту и, не оглядываясь на Дениса, стремительно направилась к лифту. Когда автоматические двери закрылись, она посмотрела на него через зеркало и спросила тихим низким голосом:

– А что там с волшебным белым порошком для стирки совести?

– Как раз пишу товарищу наш номер. Курьер уже в пути, – улыбнулся Денис, убирая телефон в карман.

По центру номера стеклянный стол отражал расколотый в дисперсии на спектр свет. Яна сразу представила, как она раскатает дорожку на гладкой поверхности. Она никогда не принимала наркотики, видела в фильмах и пару раз на тусовке, как актеры бодрились перед утренней сменой.

– Я пойду освежусь, пока нам везут. – Яна швырнула сумку на кровать через весь номер, сбросила с уставших ног замшевые туфли.

– Да, давай. – Денис развалился на кровати, строча жене сообщение, что поехал погоревать над позорным счетом 3:0. – Слушай, у тебя там в сумке телефон разрывается, – крикнул он Яне, соревнуясь в громкости с шумом воды.

– Да и по фигу. – Она показалась из ванной в одном нижнем белье и растрепала волосы.

Коля прочитал сообщение от Яны уже вечером. На работе выдался крайне напряженный день: после недавней проверки выездной группы, которая устроила адовый разнос с фейерверками, пришлось наводить марафет в отделе. Упорядочить в сейфах секретную документацию, сортируя дела, в срочном порядке подавать отчеты и даже обновлять тексты инструктажей. В общем, припахали, как школьников на субботнике. Телефон весь день пролежал в ящике стола, покорно принимая десятки безответных сообщений.

Первым делом, разрешив себе кофе-брейк, он открыл чат с Яной, остальные оповещения просто смахнул, когда прочитал, что с ней случилось. Вместо того чтобы ехать домой или смотреть футбол с Саней, он остался в кабинете, за компом с доступом к базам.

По номеру телефона он узнал имя быстро, с помощью своего должника в офисе мобильного оператора. Симка числилась за Кириллом Егоровым. Ну что ж, проверить вдоль и поперек без содействия товарищей не получится, но пока хоть поверхностно. Неоплаченных штрафов в ГИБДД нет, но это и неинтересно, просто по привычке пробил. Машина у него с сербскими номерами. На всякий случай посмотрел наличие второго гражданства, и – вот это поворот! Сербское.

Судимостей у Егорова нет, заявлений на него тоже не видно, хотя это не точно, не всегда районные ОВД корректно передают инфу. Как он понял из сообщения Яны, именно для этого типа отмывал деньги Никита. Нужно будет как можно скорее изучить то старое дело, где Никиту переквалифицировали в свидетеля, а потом уже нарыть другие дела, связанные с банком, где тот работает сейчас, – вдруг найдутся. Больше крючков не вырисовывается. Распечатать и привезти Яне, чтобы не вздумала сожалеть и идти на сделку.