Не ожидала.

Дергаюсь, хватаюсь за штору и теряю равновесие.

Я соскальзываю вниз. Сердце падает туда же, в пятки.

На инстинктах хватаюсь рукой за первое, что попадается. Попадается штора.

Тяну на себя.

Лечу вниз, тяну на себя штору, как будто она может спасти.

Карниз рывком вылетает из крепления.

- Мам, - только успевает меня подхватить Денис.

Падаю на него, смягчая приземление.

На нас сверху падает карниз.

Замираем. Молчим.

- Ты как? - поднимаюсь.

- Ты, оказывается, тяжелая.

Замираю и начинаю смеяться.

- Мам! Ты карниз сломала!

- Я знаю, - сползаю с него.

- А что смешного?

- Не знаю, просто смешно. Я чуть не сломала себе что-то другое, например, шею. Думаю, это повод порадоваться.

- Ой. Поднимайся, чуть меня не раздавила.

- Прости, сыночек, - поднимаюсь.

- Ты чего вообще туда полезла?

- Да так… надо было кое-что посмотреть.

- Вот женщина! Мам, стой, ты уже на земле.

Осматривает карниз.

- Ден, будь другом, найди в магазине точно такой же и закажи. Я заберу завтра.

- А цеплять как будем?

- Деду позвоним вечером и спросим.

Прихрамывая, иду в кровать. Но все равно смешно так.

- Мам, ты точно головой не ударилась? - кричит вдогонку Денис.

- Точно.

- А как мне выбрать, если ты забрала телефон?

- На, - возвращаю ему.

Довольный забирает.

- На ночь сдать.

- Есть, сэр.

Я лежу у себя, выбираю Муромову шторы. Отсылаю расцветки.

Он на все говорит “норм”.

Поэтому выбираю на свой вкус.

Ставлю будильник на полшестого.

- Денис, если нашел карниз, то сдавай телефон.

- Ага. Пять минут. Заказываю, оплатишь при получении.

Лежу, жду его.

Открываю глаза от звонка будильника.

Вот черт. Уснула вчера.

Телефон сына рядом на тумбочке.

Не обманул. Но во сколько принес - вопрос.

Тихо собираюсь и выхожу на улицу выгулять Чайку.

На самом деле повод, конечно, другой. Но этот официальный.

В лесу тихо.

Пишу Муромову, что уже ждем их.

Моя носится, хвост пропеллером. Ждет. И вдруг замирает. Уши торчком.

Из-за поворота появляется Граф без поводка.

Чайка радостно взвизгивает, и я едва успеваю отстегнуть поводок. Она несется к Графу.

За ним появляется Муромов.

В спортивных штанах, темной куртке с капюшоном, но без этого своего рабочего каменного лица.

Утренний.

Немного небритый.

Сонный.

- Доброе утро, - с хрипотцой в голосе.

Граф делает вид, что он серьезный взрослый пес, но через секунду уже скачет с Чайкой между деревьями, как огромный школьник, которому отменили все уроки.

- Доброе, - тянусь к нему и обнимаю.

Глубоко втягивает мою нижнюю губу и проходится по ней языком.

- Вот теперь доброе.

Берет меня за руку и тянет за собой.

У тропы старая деревянная скамейка со столиком.

Он садится первым, опирается спиной о край столика.

Муромов тянет меня за руку на себя, и я оказываюсь у него на коленях.

- Илья…

- Что?

- Тут люди ходят.

- В шесть утра после дождя?

- Теоретически.

- Теоретически ты просто сидишь у меня на коленях.

Его ладонь подцепляет низ толстовки и заползает под нее, потом под футболку.

От касания прохладных пальцев по коже тут же пробегает дрожь. Вторую руку Илья кладет поверх живота и притягивает к себе ближе.

Собаки где-то носятся, а мы целуемся с ним, как влюбленные подростки. И мне кажется, что у меня такая же улыбка, как у Любы вчера.

Дурацкая, невинная, несмываемая ничем.

- Я чувствую себя не матерью подростка, не врачом, не женщиной с оторванным карнизом и списком дел до вечера, а сумасшедшей, безрассудной девчонкой.

Такой, какой я, наверное, не была со времен университета.

Когда можно было сбежать на лавочку за спортзалом, целоваться до звонка и думать, что весь мир может и подождать.

Как же хорошо с ним.

И как хорошо, что можно все это снова испытать.

Вечером доставляют шторы Муромова и мой карниз.

- Ты и шторы решила поменять?

- Нет, это… Илья Романович попросил ему выбрать.

Денис ведет бровью. Мол, понял все.

- Так это ты ему замеряла?

- Я смотрела крючки…

- Угу….

- Ну угукай, как прикручивать будем?

- Я не знаю.

- Звони деду.

Набирает его.

- Да.

- Дед, привет, мама тут карниз оторвала…

Денис! Так и хочется чуть-чуть придушить. Ну кто так в лоб…

- Как карниз оторвала?

- Полезла измерять…

- Не важно, - забираю у сына телефон. - Пап, привет, у нас оторвался карниз, мы купили новый, а мы его шуруповертом прикрутим?

- Нет, лучше дрелью. Возможно, и перфоратором придется.

- Денис, почему у нас вообще до сих пор нет дрели?

- Потому что дед всегда приезжал и делал.

- Вась, давай на выходных заеду и сделаю.

- Точно шуруповертом никак?

- Нет, конечно, Василиса. Там ещё сверла нужны. Ты все равно сама не сделаешь. Как вообще можно было оторвать карниз?

- Как сложно все… Ладно, пап, давай, пока.

- До выходных тогда.

Отключаюсь.

- Мам, давай Илью Романовича позовем. Он явно умеет.

- Человек отдохнуть хочет после работы, а мы с ремонтом?

- Это из-за него, я так понимаю.

- Вот ты ему ещё это скажи. Это случайность.

- Звони давай. Он тебе не откажет.

- Чего это?

- Ты ему нравишься. Он делает все, что ты попросишь.

- Ты в этом уже разбираешься?

- Ну, так, - передергивает плечами.

- Звони. Или хочешь, я позвоню?

- Не надо. Мне неудобно.

- Он мне сказал, если что-то надо, обращаться.

Ладно, набираю Муромова.

- Да, слушаю.

На заднем фоне у него шум.

- Илья Романович, добрый вечер.

- Привет. Чего так официально?

Откашливаюсь.

- А у тебя дрель есть?

- Есть.

- А сверла?

- Что надо, говори?

- У меня тут… карниз случайно оторвался. Папа сказал, что шуруповертом нельзя, надо дрелью или вообще перфоратором.

- М-да уж. Я через десять минут приеду домой. Пусть Денис подойдет, поможет инструмент отнести к тебе. Сделаю.

- Спасибо, - откашливаюсь, чтобы не начал тут шутить. - Он зайдет.

Отключаюсь.

- Мам, а чего я?

- Мне, что ли, тяжести таскать? Я вам ужин сделаю.

- Ладно…

Особо не спорит больше.

Возвращаются с Ильей минут через пятнадцать.

Муромов сегодня в джинсах, футболке, поверх накинута клетчатая фланелевая рубашка.

Меняет образы чаще, чем я.

- М-да…. Василиса Ярославовна, Денис мне рассказал уже про ваши полеты.

- Это случайно вышло.

- Странно бы было, если бы специально.

Илья рассматривает карниз, я варю макароны.

- Илья Романович… может…?

- Василиса, иди. Мы сами тут.

- Я помочь хочу, это же из-за меня.

- Макароны вари.

Отворачиваюсь к столу, нарезая морковку и лук, чтобы обжарить.

- Ден, смотри, чтобы понять, какое надо сверло… - Муромов объясняет ему что-то про сверла.

Денис смотрит внимательно, то ли делает вид, то ли правда запоминает, чтобы разобраться.

Папе всегда было проще сделать самому, чем учить Дениса. Ну и вроде как рано ещё.

У Муромова другое видение. И оно мне нравится.

Я сама такому все равно не научу.

Денис даже переспрашивает у Муромова какие-то тонкости, в которые я даже не хочу вникать.

- Хочешь попробовать присверлить?

Присверлить?

Оборачиваюсь к ним.

- Денис, может, ты тренироваться будешь на чем-то менее ответственном?

- Женщина, - смотрит на меня Муромов взглядом “помолчи”. - Всё будет хорошо. Я контролирую.

И я снова доверяюсь.

Хотя сложно. Поэтому молча отхожу и начинаю убирать пыль. Потом вешаю шторы обратно.

Зову Муромова поужинать, но он говорит, что там его Люба ждет с ужином уже.

- Тогда тебе комплект штор в благодарность.