Ярл тогда сказал: «Я вернусь, Годослав! В том или ином обличье я с тобой встречусь. Ты не умрешь, ты мне еще нужен, потому что в Альтиде я еще ничего не сделал. До встречи, воевода!»

И вот встретились… Но где! У тумана, скрывающего край Древней Дороги.

А седоволосый викинг внимательно оглядел воеводу и задумчиво сказал:

— Да, ты изменился, Годослав. Или сейчас ты носишь другое имя? Но это неважно — для меня ты останешься воеводой Годославом.

— Кто ты? — хрипло спросил волхв. Странно, что зрение, слух и голос повиновались Хранибору, чего нельзя было сказать об остальном.

— Не узнаешь? — злобно ухмыльнулся седоволосый. — Да и откуда! В этой личине ты меня не видел, а ведь мы с тобой давно знакомы. Так гляди!

И тут оба вестфолдинга неуловимо сменили облик и одежду. Перед окаменевшим волхвом стояли его два давних знакомца: ярл Торрвальд Медноволосый и его неизменный спутник — бледный колдун Эрлинг. Викинг с безумными глазами обратился в ярла, а седоволосый со шрамами в колдуна. Говорил колдун.

— Ну, теперь ты узнал, воевода?

— Узнал… Что тебе нужно, колдун? Что ты хочешь, ярл?

Колдун пренебрежительно махнул рукой.

— Ярла Торрвальда можешь ни о чем не спрашивать. Он не ответит. Он давно умер, и чтобы сохранить его ипостась, мне приходится подыскивать ему разные личины. Сейчас он в этой, а истлеет безумец, я подыщу ему другую. Это несложно. Мне тяжело было расстаться с моим спутником, и я решил — пусть он всегда сопровождает меня.

В самом деле, некогда пышущее здоровьем лицо ярла сейчас окутывал мертвенная, переходящая в синеву, бледность. Глаза бывшего хеннигсвагского ярла смотрели печально. Хранибор понял — Торрвальд страдает. Ему не нужно такое существование.

— Да-а-а, Эрлинг… — презрительно сказал Хранибор. — Гляжу, злоба овладела тобой полностью. Почему ты не отпустил славного воина к пиршественному столу Одина? Тебе не давала покоя его слава? Или нечто иное? А ты, Торрвальд? Разве тебе нравится повиноваться этому проклятому чародею? Ты же викинг! Ты должен уйти к предкам под пение валькирий! Или ты не помнишь предначертанный тебе путь?

Торрвальд сверкнул глазами, и на его лице вдруг появилось подобие румянца. Да, викинг вспоминал. Но тут колдун повел рукой, и ярл неуловимо глазу вновь обратился в безумца. На миг просветлевшие глаза изменились и покрылись мутной пеленой. Эрлинг же так и остался в своем бледном обличье.

— Ты хитер, воевода! Зачем будоражить воспоминания Торрвальда? Пусть пребывает в теле безумного мертвеца. Так для него лучше.

— К чему ты стремишься, Эрлинг? Зачем ты творишь зло?

— Этого ты никогда не узнаешь, воевода. Скажу лишь одно. То, что тридцать лет назад викинги овладели Триградом и хотели захватить Альтиду, не было моей главной целью. Мне важен был лишь ты, воевода! И ты выполнил свое предназначение!

— Какое?

— Ты одновременно стал и великим злодеем — предав свою страну, и великим героем — освободив Альтиду от нашествия бруктеров. А остального тебе знать не нужно, воевода. На прощанье скажу лишь то, что своего внука, княжича Добромила, ты никогда не увидишь. Сейчас он моя главная цель! Я же сделаю так, что ты так и останешься окаменевшим. Окаменевшим и невидимым ни для кого! Ты будешь все видеть и слышать, но сказать что-либо, предупредить ты уже никогда не сможешь. Ты останешься на долгие годы стоять у этой дороги и смотреть в сторону тумана. Ты увидишь, как он рассеется и из него выйдут войска моего повелителя. И сначала они овладеют Альтидой, а потом и всеми остальными землями и мирами! Прощай, воевода, или волхв Хранибор! Твои волшебные умения не стоят моих!

Как только колдун Эрлинг произнес последние слова, бывший воевода Годослав, а ныне волхв Хранибор почувствовал, что тело его становится легким и невесомым. Скосив глаза вниз, он увидел, что оно тает, становится прозрачным. И вот сквозь него Хранибор уже видит, что находится под тем местом, где только что стояли его ноги. Он хотел сказать еще что-то, но почувствовал, что язык ему более не повинуется.

А Эрлинг, неуловимо обратившись в рыжебородого седовласого викинга, направился в сторону тумана. За ним бесшумно шагнул безумец — бывший хеннигсвагский ярл Торрвальд. И вот туман расступился перед викингами, и они скрылись в его клубах…

Прошел день, другой. Пролетела неделя. И вот окаменевший, невидимый глазу волхв увидел, как рано утром рассеялся туман и обнажил иной, никогда не виданный ранее мир. На конец Древней Дороги прибежала Шейла. Собака втянула ноздрями воздух, внимательно оглядела раскинувшиеся перед ней серые изломанные деревья и лиловые скалы, меж которых вилась Древняя Дорога. Собака постояла и стремглав припустила обратно.

Вскоре послышался мягкий топот копыт и шелест травы. К тому месту, где еще утром клубился туман, подъезжали четыре всадника: Велислав, Кирилл и две русалки — Ярина и Снежана. Впереди бежала Шейла, а рядом шел Дубыня. Вот Дубыня остановился и поднял в приветствии руку — он провожал своих уходящих в Беловодье друзей.

А окаменевший волхв стоял и не мог их предупредить, что за туманом их поджидает еще одна опасность: черный колдун, сопровождаемый живым мертвецом…

Глава 15

Печать Рода

Обочину дороги скрывали клубы плотного тумана. Копыта коней негромко цокали по камню. Впереди мягко трусила Шейла. Собака вела себя так, будто охотилась: сосредоточенная, напряженная. Расстояние, отделявшее вендский вес от Беловодья, проехали быстро — сгустки тумана истончались, вот он исчез совсем, и вот по бокам дороги пошла высокая трава.

Неподалеку от въезда росла рощица диковинных, непривычных взору деревьев: стволы их изломаны, жесткая листва будто бы окаменела и, как пылью, покрыта сероватым налетом. Между деревьев шел усыпанный пестрыми яркими цветами густой кустарник. Вдали виднелись выщербленные каменные глыбы странного лилового цвета.

Всадники чувствовали — земля Беловодья полна тревоги и воздух в ней насыщен незнакомыми запахами.

Шейла остановилась, и тут же ее ошейник сверкнул рубиновыми искрами. Собака, задрав морду, беспокойно водила носом из стороны в сторону.

— Что учуяла, Шейла? — тревожно спросила Ярина.

— Пока не понимаю. Запахов много. Все смешаны. Есть пугающие.

— Как ящеры пахнут, знаешь? Или колдуны? — осторожно кашлянув, спросил Кирилл.

— Пожалуй, да. Тут змеиный запах витает. Но слабый. Выветрился. Думаю, от чудовищ. А колдунов не чую.

Велислав, отъехав в сторону, свесился с седла. Венд рассматривал следы на примятой траве. Они походили на большие птичьи лапы. Подняв голову, он облегченно хмыкнул:

— Ну да… Тут они стояли. Следы давнишние — три-четыре дня… — Дружинник обвел взглядом неведомую землю. Весь опыт охотника говорил: пока опасаться нечего. — Беды не чую, — твердо добавил венд.

Шейла подняла переднюю лапу, подергала ею, будто кошка, которая впервые вышла на снег. Затем тоже самое проделала со второй.

— Ты чего мнешься? — фыркнула Снежана.

— Колется… — серьезно отозвалась собака. — Земля подушечки щиплет. И вообще — тут трава злом пропитана.

— Наверно, оттого, что мы сейчас на месте, где эти твари стояли, — предположила Ярина. — А что поодаль? Тож самое?

Шейла неторопливо оглядела местность. Ошейник ее сверкал.

— Нет. Только тут от земли будто прозрачные иглы торчат. Больше нигде не вижу.

— Понятно, — протянул Кирилл. — Ты вот что, поглядывай. Мало ли еще где такое найдешь. Сразу сообщай, объедем.

— Ну, что стоим? Куда дальше путь держим? — спросила Ярина.

Кирилл пожал плечами, переглянулся с Велиславом. В самом деле — куда?

— А что тут думать! — воскликнула Снежана. — Дальше по дороге и поедем. Все равно кругом скалы. Мы будто в чашке огромной, и выхода из нее я не вижу. А дорога куда-нибудь да выведет! Недаром она тут проложена.

Велислав махнул рукой.

— Едем!