Теперь Шейла бежала зигзагами шагах в тридцати от всадников. Собака верховым чутьем вынюхивала воздух, выглядывала, нет ли где еще худых мест. И, оказалось, делала она это не зря: Шейла вдруг резко остановилась на краю дороги и замерла, будто скрадывающая дичь легавая. Собака упорно не отводила взгляда от одного места.

— Что там? — спросил Кирилл и, натянув удила, остановил коня.

Встали и спутники. Велислав с любопытством озирал место, куда вперила взор Шейла. Он, впрочем, как и Кирилл, ничего там не видел. Дорога как дорога: древние замшелые камни, а меж ними пробивается невысокая жесткая травка. А шерсть на загривке собаки тем временем приподнялась, и ошейник уже полыхал рубиновыми искрами. Верхняя губа Шейлы задергалась, обнажая мощные клыки.

— Что учуяла, Шейла? — тревожно спросил дружинник.

— Сама не знаю. Не понять. Будто тьма передо мной, а из нее холодом веет. И вроде там ворон каркает. Да! Слышу, как крыльями хлопает.

Русалки переглядывались, будто безмолвно и быстро перекидывались вопросом и ответом. Снежана кивнула. Ярина, тихо хмыкнув и пожав плечами, твердо сказала:

— Объедем. Нам туда не надо. Это вход в царство Мораны, и Шейла его видит. Если прямо поедем, прямиком к богине смерти угодим.

Ярина произнесла эти словам простым будничным голосом, будто каждый день сталкивалась с ведущими в мир смерти вратами. А изумлению Велислава не было границ: кто же эти девушки, раз так спокойно об этом говорят? Но по своему обыкновению, откуда им это ведомо и почему он ничего не видит, дружинник не спрашивал. Сказано объехать — значит, так надо! Кирилл же отнесся к известию спокойно: и не такое слышал от русалок. Лишь спросил:

— Врата широкие?

— Нет! — тряхнула рыжими кудрями Ярина. — Ровно на ширину дороги раскинуты. Ну что, едем? Шейла, обегай засаду!

И, не дожидаясь собаки, русалка направила коня на обочину, указывая путь.

— Вот! А вы нас брать не хотели! — рассмеялась Снежана. — Сколько слез пролили, пока уговорили с собою взять! Видите, и от нас толк есть. Не только ножи да звездочки метать умеем! — Девушка тряхнула перевязью с легкими метательными ножами и подвешенными на поясе небольшими, с ладонь, серебряными звездочками.

— Да, можем и ловушки видеть! Мы много чего можем! — вторила Ярина и в свою очередь тронула поясную кожаную суму. В ней меж слоями плотного мха лежали начиненные взрывчаткой, серебряные, схожие с небольшими яйцами, снаряды. Каждый из них при попадании в валун превращал его в мелкое крошево. Рядом с сумой висел чудный нож из золотистого стекла. Как все убедились, диковинный щит дикарей-бруктеров, принесенный Велиславом, не мог устоять перед ним. Нож протыкал пеструю кожу щита без труда, и отверстие потом не затягивалось. Так же тонкий стан девушки стягивала и плетеная праща: пусть будет под рукой.

У Велислава же сбоку висел меч и рядом с длинным боевым ножом такой же из серебра. За спиной лук и тул со стрелами. Стрелы снаряжены и простыми, и серебряными наконечниками. У Кирилла были лишь нож и неизменный посох. Свое оружие надо знать. С луком и мечом у него получалось не очень ладно — не хватало навыка, а посохом он научился владеть довольно лихо, хотя до конца так и не понимал, как это так получалось.

Хотя Хранибор как-то ему пояснял: «Вкладывай в оружие кусочек души, силу мысли, ведь мысль не имеет границ, она всесильна. Переводи ее в силу, и, допустим, твой самострел начнет бить без промаха и стрелы в нем не истощатся…»

Размышляя над словами волхва, Кирилл пришел к выводу, что все дело заключается в преобразовании мысли в энергию. Ну что ж, великие маги сплошь и рядом метают друг в друга огненные шары и мечут молнии. А все это есть ничто иное, как преобразованная в энергию мысль. Но как у него получается с посохом, он не понимал. Как-то само собой получалось. Посох по его желанию летал, куда он только захочет. Возвращался. Вертелся в воздухе, нанося удары так, будто Кирилл держал его в руках. И это было только начало, и от открывающихся возможностей у Кирилла захватывало дух…

Русалки обогнули невидимое людям преддверие мира смерти. Велислав и Кирилл молчали. С первых же шагов по Беловодью убедились — девушки едут с ними не зря.

Через пару часов дорога привела к большой, изъеденной ветрами скале и, плавно изгибаясь, исчезала за ней. Велислав, снова возглавлявший отряд, объехал щербатый утес и замер.

— Вот это да! — не сдержал восклицания венд. — Глядите, други! Мы ж все это время по вершине горы ехали!

Ветер метал волосы путников и трепал гривы коней. Древняя Дорога круто уходила вниз. Ниже плывущих облаков серел будто бы затянутый паутиной лес, и лишь в его середине чистой краской сверкало окаймленное зеленью озеро. За лесом шла утыканная редкими скалами долина, тоже серая, а за ней… Что там, разобрать оказалось сложно: то ли подрагивающие, меняющие очертания в потоках восходящего воздуха горы, то ли мираж.

Открывшийся вид поражал всадников своей величественностью и непонятной тоской. Они видели некогда прекрасный, а ныне гибнущий мир.

Сильный ветер заглушал голоса.

— Куда дальше, Велислав? — крикнула Ярина.

Дружинник махнул рукой в направлении зеленого пятна и решительно тронул повод:

— Туда! Прозор наверняка в чистый лес пошел! Спустимся, передохнем и решим, как дальше быть!

Дорога вниз заняла полдня. Шейла бежала впереди, выбирая путь. Приходилось объезжать широкие трещины и завалы. Путники не знали, что идут точь-в-точь тем путем, которым больше двух месяцев назад прошел отряд вендов и княжич Добромил.

И вот они дошли. Серые пожухлые камни дороги исчезли: путь будто бы внезапно обрывался перед лесом. Невдалеке тек небольшой ручей, ветер доносил от него затхлый запах гнилой воды. Из низкорослого кустарника на опушке выскочила Шейла.

— Там! Там все серебром усеяно и большие кости валяются! Гляньте быстрей!

На полянке за кустами и впрямь лежали россыпи серебряных монет. Будто кто-то нарочно разбрасывал их. А у деревьев валялись обглоданные то ли зверьем, то ли оклеванные стервятниками щербатые кости. Да какие! Огромные! Каждый мосол, как бревно, а меж растопыренных ребер запросто мог бы пройти человек. Сероватый череп скалил треугольные зубы, и провалы глазниц слепо смотрели на путников. Меж ребер проросла жесткая трава.

Русалок передернуло.

— Ну и ну! — воскликнула Ярина. — Не иначе, как одна из тех тварей, которые за туманом стояли!

— Видимо… — кислым голосом согласился Кирилл. Даже останки ящера внушали страх и уважение, а что говорить, когда столкнешься с ним наяву? «Нет, недаром я со взрывчаткой мучился! Такую тварь ничем, кроме нее, не возьмешь! Но ведь скелет — вот он! Значит, кто-то сподобился ящера завалить!» — мелькнула отрешенная мысль.

— Кто ж его так? И чем? — задумчиво сказала Снежана.

— Сейчас глянем. — Велислав направил коня к скелету, соскочил около черепа и нагнулся.

— Вот! — Дружинник держал в руке стрелу с широким наконечником. — Под основанием черепа застряла. Хребет перебила. Знакомы мне такие стрелы! Она на пядь длиннее, чем у других дружинников! Я знаю воина, который без труда, на звук, стрелу куда угодно вгонит. Кроме него — некому!

— Верно говоришь, друг! — вдруг раздался гулкий веселый голос. — Моих это рук дело!

Из-за ближних деревьев на поляну вышли два воина, одетые в такие же дружинные плащи, как у Велислава. Только у него плащ густо-бордовый, а у них черные. Но рысь на плече вышита точно так же. Увидев людей, Шейла смущенно рыкнула. Мол, как это она их не учуяла? Видимо, ветерок от нее дул.

— Прозор! Борко! — Велислав бросился к дружинникам и, приветствуя, по очереди хлопнул по плечу белокурого великана и румяного русоволосого парня.

— Велислав! Друг! Вот и встретились! — басил Прозор. — А мы видели, как вы с горы спускались. Еще поутру! И сразу сюда поспешили. Мало ли, колдуны вас заметят. С них станется сюда прийти! Не побоятся, что мы окрест все серебром усеяли!