— А что случилось? — спросила Ярина. — Тебе-то что? Подумаешь, колдун.

Русалка пренебрежительно махнула рукой. Ведь колдун, каким бы сильным он не был, он всего лишь человек. А что можете человек против лесного духа? Ни-че-го!

— А случилось вот что, — серьезно сказал леший. — Я думал, совладаю с викингами. Может, просто ограбить хотят. Ан нет! Чую, один из них мертвец! Тот, о котором я в ту ночь, когда из Гнилой Топи зло выходило, говорил. Помнишь, Ярина? Сказал, что в зимовье на берегу Ледавы.

Русалка кивнула. Говорил. После той ночи Дубыня рассказал, что ощутил колдуна на берегу Ледавы. А с ним еще один человек — только ни живой и ни мертвый.

— И вот этот колдун на меня чары насылает. Чую, еще немного, и поддамся. Ну, я не растерялся, в филина оборотился и деру! Да не тут-то было! Колдун-то стаю нетопырей за мной послал! Был бы один-два, ну, несколько, так совладал бы с ними сразу. А тут туча! Числом бы одолели. В общем, гоняли они меня по лесу. Еле отделался!

— Долго от них убегал? — фыркнула Снежана.

— Долго, долго и далеко… — серьезно ответил леший. — День и ночь за мной летели. На полуночь загнали, там и видел сверху Хранибора, он уже возвращается. Гнали меня нетопыри, гнали… Но сверток из лап я не выпустил, хоть он тяжелый и холодный. И не зря. Глядите, что у морехода добыл!

Дубыня взял сверток, скрутил с него последние витки холстины и высвободил столь тщательно сберегаемые предмет. Им оказался тусклый черный цилиндр, на первый взгляд сделанный из камня. По нему вились серые прожилки, местами переходя в замысловатые рисунки, похожие на диковинные письмена. Скорей всего, это и были именно они. Леший перебросил цилиндр из руки в руку и, не сдержавшись, бросил его на песок:

— Холодит, зараза! Все руки будто огнем опалил! Сами глядите, что в нем.

Кирилл взял тяжелый цилиндр, который и впрямь оказался ледяным, будто сухой лед, и, особо не приглядываясь, сразу сообразил, как его открыть. Хоть цилиндр и выглядел монолитным, но он очень походил на большой круглый пенал. Надо просто крутануть верхнюю и нижнюю часть друг против друга, и он разломится на две половинки. Так оно и вышло. Несколько секунд, и вот на песок, сухо шелестнув, упали туго скрученные черные листы. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что они из той колдовской книги.

— Вот это да! — Кирилл не находил слов. — Ну, Дубыня! Ну, молодец!

— Бери их, Кирилл, — благодушно жмурясь, отозвался леший. — Бери и отнеси на то место, где им надо быть. Исправь печать, закрой врата. Мы в тебя верим.

В ответ Кирилл лишь кивнул. Слова тут ни к чему. Он закроет выход злу…

* * *

Приближался день солнцеворота, а волхв Хранибор так и не появился.

— Как поступим, Кирилл? — задумчиво спросил Велислав. — Со дня на день выходить надо.

— Как только туман рассеется, сразу в Беловодье пойдем! Хранибора ждать не станем. Хоть и сулили, что путь будет открыт две недели, но кто знает? Может, будет открыт, а может, откроется и закроется. Там ведь хаос властвует.

— Договорились. Эх, не хотелось бы, чтобы девушки с нами шли.

Кирилл пожал плечами:

— И мне бы не хотелось, так ведь не отговорить! Снежана толкует, что без них не обойтись. А и верно, она ножи и звездочки метает, а Ярина из пращи метко бьет.

О том, что эти девушки еще и русалки, Кирилл по обыкновению умолчал. Велислав этого не знал. Не знал он также, что Дубыня это леший. Пока не знал…

— Пусть с нами идут, — серьезно ответил Велислав. — Худа от этого не будет. Только польза.

— Пусть идут. — Кирилл вздохнул, вспомнив грустные голубые глаза Ярины. Видел, что рыжеволосая русалка к нему неравнодушна. Но ведь у него есть Снежана…

И вот наступило утро, когда, с грохотом распахнув дверь избы, влетела взъерошенная Шейла.

— Вожак! Тумана нет!

Все обговорили заранее. Споро оседлав приведенных Велиславом коней (Кирилл давно умел седлать, а русалки быстро обучились этой премудрости), укрепив на них немудреную, но необходимую в дороге кладь, вскочили в седла.

— Вперед! — Велислав тронул повод.

Впереди бежала Шейла, следом за ней ехал Велислав, затем девушки, а замыкал Кирилл. Дружинник сказал, что такое построение будет наиболее удачно и менять его не следует. До конца Древней Дороги их вызвался сопроводить Дубыня.

Леший печалился:

— Эх, Хранибора с вами нет! Уж он-то быстро разобрался бы со всякой нежитью. Как только появится, я его сразу вслед вам направлю…

Да, Хранибор как ушел на полуночь, так до сих пор и не появился. О том, куда он мог запропаститься, ни у кого не было ни малейшей догадки…

* * *

Волхв Хранибор спешил. Поход на полуночь оказался не так быстр, как рассчитывал мудрец. За то время, когда он в последний раз ходил к северному колдуну, в лесу многое изменилось. Появились топкие болотца и их приходилось обходить; на месте светлых рощиц выросли глухие чащобы и пробираться сквозь них оказалось достаточно сложно; возникли новые, порой широкие реки, и долго приходилось искать удобный брод, ведь леса на севере малонаселенны и найти для переправы лодку невозможно.

Но как бы там ни было, задуманное Хранибор сделал. Он выяснил, как и чем можно совладать с теми тварями, что разгуливали по Беловодью. Волхву было чем обрадовать друзей — все оказалось не так уж и сложно. В сумке Хранибора лежали наделенные волшебной силой предметы, которые дал ему северный колдун, в голове вертелись слова заклинаний. На душе волхва царил покой — они очистят Беловодье и закроют выход злу. В этом Хранибор был теперь уверен.

Вот и знакомые места пошли, значит, путь дальше легок станет. Волхв вышел на широкую прогалину и поднял лицо вверх — сейчас надо определить по солнцу верное направление, чтобы прямиком выйти к своей избе. Тут что-то привлекло его внимание. Волхв прищурился и увидел, что далеко на краю небосвода несется сероватая туча, а перед ней летит какая-то большая птица. Создавалось впечатление, что эта туча гонится за птицей.

«Надо Дубыне рассказать, какую диковину видел. Может, он знает, что в его лесу творится, что это за тучи за птицами гоняются? Я о таком не слышал…»

К вечеру пошли уже совсем знакомые места: скоро он пересечет Древнюю Дорогу, а там и до озера рукой подать. К темноте поспеет. Время до дней солнцеворота еще есть!

Волхв решил взглянуть на туман, который окутывал край дороги: не изменилось ли в нем чего? Нет, все осталось как и прежде: над замшелыми камнями мерно переливались густые клубы, и пройти сквозь них сейчас не представлялось возможным. Хранибор недолго постоял, подумал, представляя, что сейчас творится за туманом — скрываются ли сейчас за ним ящеры и черные колдуны, собрался было пойти дальше, к озеру, и…

И тут волхв ощутил, что все тело будто цепями сковали! Да что там цепями, все будто окаменело! Не шевельнуть ни рукой, ни ногой! Голову не повернуть — глаза упрямо смотрят в сторону тумана! Это колдовство! Злое, черное колдовство! И как с ним совладать, Хранибор не знал.

— Здравствуй, достославный воевода Годослав! — раздался смутно знакомый голос. — Не ожидал, что через столько лет ты вновь узреешь меня?

Перед волхвом воздух заколебался и, быстро сгустившись, превратился в фигуры двух незнакомых викингов. Лицо одного испещрено шрамами, которые не могла скрыть рыжая борода, седые волосы упрятаны на затылке в узкий кожаный мешочек. Толстая жилетка викинга проклепана железными пластинами, за его спиной висела секира с острым навершием, а на поясе похожий на косу меч.

Второй викинг выше, и тоже увешен оружием. Но к нему Хранибор особо не приглядывался. Волхва в первую очередь поразили его глаза: безумные, с плещущейся в них мутной пеленой. Этих викингов Хранибор никогда не видел.

Но голос! Голос волхв узнал. Его он слышал более тридцати лет назад, когда он еще был триградским воеводой Годославом. Тогда при прощании его недруг ярл Торрвальд Медноволосый неожиданно заговорил незнакомым хриплым голосом. И эти слова еще долгие годы звучали у Хранибора в ушах.