На Ораниенбаумском плацдарме,
Образовав при построенье клин,
С крестами на бортах стояли танки —
Полсотни бронированных машин.
Ничто не ново: западные силы
Опять хотят Восток предать огню.
Как будто снова клич: встречай, Россия,
Тевтонских псов, закованных в броню!
Готовься снова, Родина, к сраженью,
Чтоб отразить очередной набег!‥
А против танков – рота ополченья.
И в ней осталось сорок человек.
Уже прикрыты касками солдаты,
Курильщики успели покурить,
Уже распределили все гранаты;
В стволе у ПТР
[1] патрон сидит.
Но тут средь гимнастёрок цвета хаки,
Как Финского залива синева,
Заметны стали синие рубахи:
Морские пехотинцы в форме-два
[2].
Вот лейтенант – комроты ополченья
Главстаршине лихому руку жмёт:
– Известно нам, что вы морские черти.
Но – только отделенье? Если б взвод…
– Не дрейфь, пехота, не пропустим танки.
У Балтики готов сюрприз для них!
Припомним, что сказал товарищ Сталин?
Пусть враг силён, но будет он разбит!
С берёзоньки, как с дальномерной вышки,
Морпех, в бинокль обозрев простор,
Радисту приказал: «Давай, братишка,
Стучи координаты на линкор!»
Тем временем на берегу залива
На якорь встал балтийский наш линкор.
Его на флоте звали «Октябриной»,
Два слова сократив до одного.
В эфире среди вражьих голосочков,
Средь шума, хрипа, музыки, речей
Сигнал радиста из тире и точек
Услышала четвёртая БЧ
[3].
Команда «Товсь!» зловеще прозвучала,
И комендоры, яростны и злы,
Четыре тонны грозного металла
Загнали в орудийные стволы.
ГУО
[4] всем башням цели указала;
Седой каптри
[5] отдал команду «Залп!».
Четыре тонны грозного металла,
Как птицы, улетели в небеса.
Когда моторы танков зарычали,
Разбуженные лающим «Vorwärts!»
[6],
Четыре тонны грозного металла
На технику обрушились с небес.
Раскрыв глаза, смотрели пехотинцы,
Как крупповская сталь огнём горит,
Как в нём горят фашистские убийцы
И что творит на свете мелинит
[7].
А мелинит прошёлся смерчем страшным
И маски орудийные разнёс,
От корпусов оторванные башни
В полёте бились о стволы берёз.
А в корпусах рвались боекомплекты,
К чертям уничтожая экипаж,
Кровавое тряпьё цеплялось к веткам,
Как будто совершая пилотаж.
И тут на обезумевших тевтонов
(Линкор подкорректировал прицел)
Обрушились ещё четыре тонны —
Чтоб уничтожить тех, кто уцелел.
– Что ж, дали прикурить! Силён был немец,
Но к Балтике, скотина, не прошёл! —
И подобрал на память ополченец
Не до конца сгоревший шлемофон.
На Ораниенбаумском плацдарме
Очистил лес от танков мелинит.
И оказался прав товарищ Сталин:
Силён был враг – но всё же он разбит!
По Мамая-хана повеленью
Воины из тюрок и алан,
Зачерпнув земли железным шлемом,
У реки насыпали курган.
С той поры он, полулегендарный,
В волжской отражается воде.
«Высота 102» – так обозначен
Был курган на картах ТВД
[8].
Век двадцатый. От войны суровой
Только что оправилась страна.
Девятнадцать мирных лет – и снова
Началась великая война.
Далеко прорвался враг отпетый,
Но разбиты немцы под Москвой.
Следом за тяжёлым, но победным
Сорок первым – год сорок второй.
В неудачах обвинив морозы,
Фюрер новый отдаёт приказ;
После зуботычины московской
Враг решил прорваться на Кавказ.
Через степь вперёд рванули танки,
На пути – широкая река.
Волга голубые волны катит,
И на Волге – город Сталинград.
Фридриха фон Паулюса ордам
Роковою костью в горле встал
Сталинград, могучий Сталин-город,
И над градом – высота сто два.
Атакуют Сталинград фашисты,
И горит огнём степной курган;
Вот задача: максимально быстро
Выбить русских с высоты сто два!
Авианалёт! Звереют фрицы,
Воет канонада. Чёрта с два!
Мы не дрогнем, не сдадим позиций,
Не отступим с высоты сто два!
Вновь противник боевым железом
Фарширует высоту сто два.
Новый натиск снова бесполезен,
Не пройдёт фашистская орда!
Вынесем любое напряженье,
За спиной – родимая страна!
Наше не сломить сопротивленье,
Неприступна высота сто два!
Но велик расход боезапаса;
Чтоб атаки гадов отразить,
Высоте нужны боеприпасы:
Транспорт есть – но некому водить!
На фронтах мужчины и машины,
В деревнях давно шофёров нет!
На колхоз – всего один водитель.
Девочка. И ей тринадцать лет.
Дали малой новый студебеккер
[9],
Чтоб боеприпасы подвозить.
Под огнём фашистской батареи
Учится девчонка шофери́ть.
Руки на баранке, слёзы градом,
Справа – взрыв, удар и звон стекла,
Рёв и всхлипы вперемежку с матом,
Газ, сцепленье, тормоз… Довезла!
Котелком с остывшей пшённой кашей
Наградил шофёра старшина.
Вновь заговорили пушки наши,
Что стоят на высоте сто два.
В городе ещё одна твердыня:
Сталинградский тракторный завод.
День и ночь бронемашины чинит,
День и ночь Победы меч куёт!
День и ночь стучат станки, машины,
День и ночь работают цеха,
Чтобы танки Т-34
Поддержали высоту сто два!
Бьют бойцы нацистов-кровососов
В рукопашных схватках городских,
Чёрной смертью волжские матросы
Стали для фашистов в штыковых!
Под удар попали сами фрицы,
Бронекатера громят врагов,
И ведёт парашютист Родимцев
[10]В бой полки своих сорвиголов.
Замолчать заставим вражьи пушки!
Метко артпозиции врага
Размолотим залпами «катюши»
И поддержим высоту сто два!
Сгинули фашистские колонны,
Выпала им страшная судьба.
Не прорвать вражинам оборону!
Не сдаётся высота сто два!
Бьют по фрицам гаубицы, пушки;
Батов
[11] встал у Сталинграда стен.
Герр фельдмаршал, вы уже в ловушке,
