Павел Вершинин Шагают в бессмертье полки © П. Вершинин, текст, 2026 ISBN 978-5-908132-89-3 © Издательство «Четыре», 2026 Из глубины веков Три поля Три поля ратных есть в России. Три поля помнят о борьбе, На них когда-то вражью силу Наш русский воин одолел! Давно, на поле Куликовом Мамая-темника разбив, Полки Димитрия Донского Отчизне славу принесли! Второе поле – под Москвою, Огромный памятник оно. На нас обрушившись грозою, Запомнил враг Бородино! А третье – Прохоровки поле. Скрыт раскалённою бронёй, Здесь наш танкист железной волей Корёжил вражьих танков строй! Солдатский долг – войны стихию Встречать, затем уничтожать! Три поля ратных есть в России, О них не надо забывать! Три поля, три суровых вехи; Так, может, хватит воевать И в наступившем новом веке Огнём России угрожать? Не лучше ли, забыв про силу, Нас уважать и в мире жить? Три поля ратных есть в России, Но пусть четвёртому – не быть! Боевые страницы
Парад сорок первого года Мы не дрогнем в бою За столицу свою! Нам родная Москва дорога! Нерушимой стеной, Обороной стальной Разгромим, уничтожим врага! А. Сурков. Марш защитников Москвы Ноябрь. Мороз свирепеет. Фашисты стоят под Москвой. И вражьи бинокли глазеют На лес из берёз над рекой. Возможно ли в это поверить: У каменных башен Кремля Парад, как всегда, в сорок первом Седьмого пройдёт ноября! Но твёрд левитановский голос: По площади главной Москвы Пройдёт не фашистская сволочь — Солдаты Советской страны! В тот праздничный день над столицей Погода нелётной была. Врагу вопреки состоится На площади Красной парад! И первыми войско встречают, Давно уж заняв пьедестал, Два стража Покровского храма — Пожарский и Минин Кузьма. Однажды они с ополченьем Спасли и страну, и народ; И новая чёрная нечисть Сегодня в Москву не войдёт! Будённый серебряной шашкой С коня салютует войскам. Бойцы в полушубках и шапках Стальными рядами стоят. У танков, украшенных инеем, Покуда молчат дизеля. Хранит на бойцов и машины Надежду родная земля. И воинство благословляют На уничтоженье врага Два стража Покровского храма — Пожарский и Минин Кузьма. А с ними – блаженный Василий С терновым венцом на челе Возносит в неведомом мире Молитвы о русской земле. Пусть воины даже не слышат Блаженного старца слова… Пусть много в строю коммунистов, Но Родина всем дорога! В шеренгах застыли солдаты, Металлом сверкают стволы, И к яростной, грозной атаке Готовы стальные ряды. Товарища Сталина слово Усилил в разы микрофон: – Пусть наша страна под угрозой И враг вероломный силён, Пусть мы города потеряли, Но славный советский народ Победы от вас ожидает; Вы сила, что мир наш спасёт! Сражайтесь за Родину смело: Пусть вас вдохновляют на бой, Пусть станут отваги примером И Невский, и Дмитрий Донской! Пожарский и Минин – герои, Суворов, Кутузов – они Для недругов стали грозою, Защитники нашей земли! Товарищи! Будьте отважны, Чтоб вами гордились отцы! Под знаменем Ленина красным Идите к Победе, бойцы! Звучит у Покровского храма Как гром боевое «Ура!». На битву солдат провожают Пожарский и Минин Кузьма. И с ними блаженный Василий, Невидимый, рядом стоит; Уверен: народную силу Противнику не победить! И чувства, и помыслы чисты У всех, кто идёт на врага! Не верят в Христа коммунисты, Но Родина всем дорога! Парад сорок первого года По площади Красной идёт. Союз нерушимый народов Фашистов возьмёт в оборот! По камню стуча кирзачами, Шагают в бессмертье полки. Над миром, над материками, Над площадью Красной гремит: – Мы не дрогнем в бою За столицу свою! Нам родная Москва дорога! Нерушимой стеной, Обороной стальной Разгромим, уничтожим врага! 1941 г. Подмосковный декабрь
Заснежено. Холодно. Ясно. И ветки синички трясут. Растительность всю перекрасил Мороз в подмосковном лесу. На елях качаются шишки, А дятел долбит по стволу. В шинели мерзавец фашистский Бредёт, утопая в снегу. Незваных гостей в непогоду «Катюша» накрыла огнём. От артиллерийского взвода Осталось три фрица всего. А ночью по гадам-фашистам Ударил свирепый мороз: Один из троих застрелился, Второй задремал и замёрз. В шинели бредёт уцелевший, Перчаткою рожу закрыл, Споткнулся на холмике снежном И взгляд на себе ощутил. За ярко блестящею ёлкой, Украсившей снежный бугор, Стоит малолетка-волчонок И смотрит на фрица в упор. Точь-в-точь любопытный ребёнок, Наивный, смешной карапуз; Совсем ещё юный волчонок Не пробовал крови на вкус. Стоит малолетняя кроха: Пушистый, размерами мал, Стоит и внимательно смотрит; И вальтер убийца достал. Достал и оскалился хищно: – Сегодня уже не помру, Расстреливал русских детишек — И крошку-волчонка убью. Нежданную встретил удачу, Беда стороной обойдёт: Напьюсь его крови горячей, От холода шкурка спасёт. Снежинки кружат хороводом, И рада им ёлка-краса; Убийце-фашисту волчонок Доверчиво смотрит в глаза. Создала зима-мастерица Гирлянду из снежных кустов. А крошка глядит на убийцу И робко виляет хвостом. Не знает фашистская морда, Что рядом с детёнышем – мать, Готова зверюге любому И глотку, и брюхо порвать! Не знает, в мозгу у убийцы Одна лишь мыслишка: спасён! Перчатка на ствол опустилась, И щёлкнул железный затвор. Малыш неподвижен хвостатый, Как серенькой шерсти комок. И вскинул убийца свой вальтер, И мать совершила бросок. И челюсти мощные волчьи Сомкнулись на правой руке. И треснули жалкие кости, И зверем убийца взревел. Рукав у шинели суконной От крови мгновенно намок. Надолго малышке-волчонку Запомнится мамин прыжок. Волчица свирепая выла, Убийцу пуская в расход, Фашиста рвала, будто мстила За славный советский народ! Сражалась не хуже, чем бьётся За Родину храбрый боец, Содрала шинель, гимнастёрку; Пришёл оккупанту конец. А серенький юный охотник Вцепился убийце в бедро, Волчонок не знал вкуса крови — Сегодня узнает его! Клыками – оружьем природным — Грызёт и терзает врага, Волчонок – он хищник, охотник И наших лесов санитар. |
