Разговоры с мамой для него всегда тяжелые. Но Арис любил ее несмотря ни на что и старался не игнорировать звонки. Да и звонила она сейчас редко, по крайней мере в последнее время.

Кое-как протиснувшись сквозь толпу, оставив пустой бокал на столике, где и так уже полно посуды, остановилась за спиной незнакомца.

— Простите, — легонько похлопав его по плечу, громко начала я. — Это конечно не мое дело, но… кажется, вам хватит. Ваши друзья явно беспокоятся.

Он медленно, словно через силу, повернул голову. Посмотрел на меня.

Взгляд мутный, затянутый пеленой алкоголя и какой-то болезненной усталостью. Но где-то там было что-то, отчего внутри все сжалось в тугой узел. Сердце пропустило удар. Я физически ощутила знакомый холодок внутри.

Парень молчал. Просто смотрел. Изучал. Через мгновение его взгляд лениво скользнул вниз. От глаз, по щеке, к губам.

Время замедлилось. Я даже не поняла, что произошло.

Секунду назад незнакомец лениво смотрел на меня. Сейчас его руки на моей талии. Жестко. Властно. Не спрашивая.

По телу пронесся ток. Хотелось отшатнуться, только тело совершенно не слушалось. Он наклонился, коснувшись моих губ.

Его губы обожгли мои. Горячие, настойчивые, требовательные. Его аромат пьянил так, что голова пошла кругом. Он целовал меня так, словно я была единственным воздухом во всем мире. Словно он тонул многие годы и только сейчас, в эту секунду вынырнул, сделав первый глоток.

И я… Боже. Я чуть не ответила на поцелуй.

На секунду мне показалось, что я тоже тонула. Что мне также не хватало этого. Этой дикой, необузданной как огонь страсти, когда человек берет тебя так, будто ты единственное спасение. Его руки сжимали талию, прижимая к себе еще сильнее. Мир на секунду исчез. Перестало существовать все. Только его чертовы губы. Его сводящий с ума вкус. Его отчаяние, передавшееся мне через этот поцелуй.

В животе все сжалось в тугой узел. Не от страха. От желания? Черт. Не знаю. Я перестала что-либо понимать, когда его губы коснулись меня.

И вдруг, меня словно облило ледяной водой.

«Что ты делаешь, Моника?»

Мысль обожгла сознание резко. Он пьян. Он не в себе. Он, не понимал кого целовал. А я стою и таю в чужих руках, как дура.

Самое страшное. Мне нравилось.

Именно это меня и отрезвило.

Собрав остатки воли, уперлась в его крепкую (чтоб его) грудь. Толкнула. Резко, сильно как могла, разрывая этот сумасшедший контакт.

Он покачнулся. Я сделала судорожный вздох. Воздух обжег горло, словно я и правда вынырнула из глубины. Губы горели. Тело полыхало. Глубоко внутри, под слоем стыда и паники, жило крошечное, но отчетливое сожаление.

Я не стала смотреть ему в глаза. Развернулась и быстро направилась на балкон, где Арис говорил с мамой.

— Все в порядке? — обеспокоенно спросил друг, приложив телефон к плечу.

Он еще не закончил разговаривать. Господи, сколько же длился мой позор?

— Да, все отлично, — вторая ложь за день. — Ты закончил?

— Почти.

— Хорошо. Я подожду тебя на улице. В клубе очень душно, — и это еще слабо сказано.

Спустя полчаса. Дом. Арис раскладывал покупки из круглосуточного на журнальном столе, коробки с пиццей лежали где-то на кухне. На плазме открыта первая часть «Крика» в ожидании, когда кто-то соизволит нажать на воспроизведение. Мистер Дарси посапывал на подушке рядом. Я старалась не чесать покрасневшую шею, ожидая, когда подействуют антигистаминные. Только пальцы то и дело тянулись к лицу.

Губы все еще помнили его пьянящий вкус.

Глава 3

Моника Браун

Три месяца достаточный срок, чтобы привыкнуть к тишине.

Я же привыкла к другому. К коробкам, стоявшим посередине гостиной или вдоль стен на кухне, образующим некое подобие лабиринта, что заметно нравилось Дарси. Он чувствовал себя хозяином, выпрыгивая из картонных завалов в самый неожиданный момент.

Лос-Анджелес за окном жил своей жизнью. После произошедшего в клубе ничего не изменилось, в глобальном смысле. Но что-то изменилось во мне. Внутри. И я не понимала, что именно.

Арис пытался узнать правду, заметив изменения в поведении. Я отмахивалась, сама не знаю почему. У нас никогда не было секретов. Арис, Эйви и я делились с друг другом почти всем. Кроме, конечно, того периода, когда он стал частью моей жизни.

Несмотря на прошлый опыт, я не желала рассказывать о незнакомце, его руках и поцелуе, который никак не могла забыть. Господи, я как сумасшедшая вспоминала каждую деталь, запах и тепло. Записывала в дневник, краснея и желая вернуться обратно в тот момент. Мне хотелось узнать, как далеко бы он зашел в поцелуе. Прикусил бы мою губу или…

«Черт возьми! Моника, возьми себя в руки!» — завопило сознание, и я вздрогнула, выронив серую ветровку на пол.

— Я ненормальная.

Подняв ветровку, отряхнула ее, хоть полы и были чистыми. После помощи с разбором коробок, ребята (Эйви присоединилась к нам после обеда, и работа пошла быстрее) помогли с уборкой. Теперь это место больше напоминало… дом.

— Мя-я-я-у, — протянул мистер Дарси.

Он сидел на подоконнике, смотря на ветки дерева напротив. Его рыжий хвост по-хозяйски лежал на небольшой стопке книг, что наконец-то обрели свое место.

Вдруг осознала, что невольно вслушиваюсь в тишину дома. Сейчас она другая. Не давящая. Наоборот, укутывающая в теплое и мягкое, как облачко, одеяло. Дом, казалось, начал принимать меня, как сказала Александра Шерон, моя психотерапевт.

В основном приемы проходили дистанционно, лишь раз в месяц я посещала ее офис, чувствуя себя там крайне неуютно. Александра заметила это и приняла решение, что лучше наши «встречи» будут проходить в более комфортной для меня атмосфере. По крайней мере, если в обратном не будет необходимости.

Естественно во время последней сессии я поделилась с ней не только успехами по устранению картонных джунглей, как их назвал Арис, но и упомянула случай в клубе. Я очень волновалась. Да что там, я боялась услышать осуждение или увидеть это во взгляде карих глаз.

Александра слушала внимательно, не перебивая и делая небольшие заметки. За время работы со мной она успела понять, когда я делилась чем-то подобным, на меня смотреть не стоит. Иначе я собьюсь или снова закроюсь, сама того не желая.

— Моника, скажи, пожалуйста, какие у тебя были эмоции, когда вы столкнулись в коридоре?

— Мне было страшно, но не от того что кто-то меня поймал и держал в руках. Нет. Скорее мне было страшно потому что я чуть не упала.

— Боялась ли ты этого мужчину? — уточнила она.

Самый важный вопрос.

Мужчин я уже не боялась. Скорее сторонилась сейчас.

Но некоторое время назад… В счет, конечно, не шли Арис, отец и братья. Остальные же да. В первые месяцы, когда я лежала в клинике, ко мне подходили только женщины. Иначе меня начинало трясти, а паника душила. Я понимала, они не виноваты в произошедшем. Убеждала себя, что не каждый такой. Но… Но что-то внутри работало по-своему. Только к выписке я перестала шарахаться мужчин, но все равно невольно напрягалась рядом с ними.

— Нет.

— Почему?

— Я… Я не знаю. Он. Эм… — я замялась, теребя край любимой горчично-желтой кофты крупной вязки. — Хоть он и был пьян, но в его взгляде и намерениях не было ничего плохого. Угрожающего.

— Даже когда он тебя поцеловал? — в ответ я робко кивнула, прикусив губу. — Что ты чувствовала после?

— Сначала это был шок. Отвращения или страха не было. Я беспокоилась, — пожав плечами, подняла взгляд. — После того столкновения в коридоре, сама не знаю почему, очень переживала за него. Он показался таким подавленным, разбитым. В каком-то смысле даже уставшим от… всего. Мне показалось… Не знаю. Показалось, словно я почувствовала что-то знакомое и… Ну, прониклась каким-то сочувствием к нему. Когда увидела, как он стоит у бара и пьет, мне почему-то не было все равно.