— …именно поэтому артели часто убивали друг друга за самородки. Вопросы?

Вопросов не было. Иван вздохнул свободнее, откинулся на спинку стула, заскрипевшую пружиной. Пора было ужинать.

Он порылся в рюкзаке — нашёл полбатона (вчерашнего, но ещё мягкого), палку «Докторской» колбасы, которую прихватил в супермаркете на трассе, и кусок сыра, слегка подтаявший в дороге. Отрезал ножом два толстых ломтя колбасы, сыр потоньше, сложил их на хрустящей корочке. В гостиничном номере запахло чем-то заводским и уютным — варёная колбаса пахла именно так, как он помнил из детства, без всякой копчёности, просто молочной свежестью и маслом. Он достал и масло, маленькую прямоугольную пачку.

Сократ тут же проснулся и уставился на бутерброд немигающим взглядом.

«Ты это… дай»

Иван усмехнулся, отрезал пару тонких кружков колбасы, завернул в сыр и протянул мопсу. Тот проглотил, даже не прожевав.

«Мало. Я требую добавки. Я существо внушительное, мне нужно питаться за двоих. Ну… почти».

— Ты на себя посмотри, — сказал Иван, жуя свой бутерброд. — Ты уже как бочонок. Будешь много есть — лопнешь.

«А кто тогда включает тебе трукрайм, когда ты засыпаешь? Ладно, убедил, давай ещё маленький кусочек. Малюсенький. Размером с мысль».

Иван сдался, отломил ещё горбушку с сыром. Налил в кружку заварку из термоса — чай давно остыл до тёплого, но под бутерброд был само то.

«Чай. Сладкий. А я воду пью. Потому что со мной никто не делится».

— Мопсам нельзя чай, — назидательно сказал Иван.

«А если я не только мопс?.. Ладно, давай хотя бы на кончик языка капни».

Иван закатил глаза, макнул палец в чай и поднёс к мопсу. Тот шумно облизал и чихнул.

«Фу. Слишком сладко. Не-не, я лучше колбасу».

Доев бутерброд, Иван вытер руки о штаны, снова откинулся на стул и прикрыл глаза. Завтра он пойдёт на Столбы. Просто погуляет, вспомнит детство, поставит свечку в часовне, если она ещё там. А послезавтра — Хакасия. Место, где он был проклят.

Сократ во сне завозился, лизнул лапу и ментально, сквозь дрёму, выдал:

«Колбаса… И чтобы без тополиного пуха…»

Иван улыбнулся.

— Спи, чудище. Завтра будет трудный день.

Глава 2. Запретная зона

Утро выдалось солнечным и прохладным – идеальное время для лесной прогулки. Иван заварил чай, сделал несколько бутербродов с колбасой и сыром, взял сникерс, спички, моток веревки на всякий случай.

Сократ сидел на полу и нагло смотрел вверх.

«Ты меня берёшь?»

Иван вздохнул, посмотрел на мопса, потом на рюкзак.

— У меня есть выбор? — спросил он сам у себя. — Полезай. Только без твоих «я не собака, я личность». Зона заповедная, с собаками нельзя, так что как услышишь людей – из рюкзака не выглядывай.

Мопс нехотя шагнул внутрь, устроился на мягкой куртке, высунул морду наружу для обзора.

— Будешь пищать — высажу.

«Я не пищу. Я выражаю недовольство с достоинством. Кстати, а суть походов? Забраться повыше и скушать всё, что взял. Я прав?»

— Прав, — буркнул Иван, застёгивая рюкзак. — Бутерброды мои, так что не надейся.

«Поделишься. Ты же добрый».

Иван вышел на улицу. Гостиница «Таёжная» осталась позади — серая коробка с облупившейся штукатуркой. Он двинулся через микрорайон. Раньше здесь, на правобережье Красноярска, стояли сплошные бараки — наследие стремительной индустриализации, когда на берег Енисея съезжались рабочие со всего Союза, и их надо было быстро расселить. Часть бараков снесли ещё в восьмидесятые и построили панельки. Но кое-где остались и старые, покосившиеся дома с резными наличниками и железными печными трубами. Они напоминали о времени, когда здесь пахло углём и мазутом, а по улицам ходили будущие строители коммунизма. Теперь бараки стояли с заколоченными окнами, доживая свой век среди новостроек.