Зная, что в Кантоне, ныне Гуанчжоу, есть самый крупный в Китае ресторан «Змей», мы с приятелем решили попробовать экзотическое блюдо, чтобы рассказать потом на родине, что за гадость такую едят там китайцы. Мы отправились искать и очень быстро нашли ресторан. Рядом с этим заведением расположились ряды богатых коттеджей, в которых жили иностранцы, приехавшие туда не только попробовать экзотические блюда из змей, они знали, что в этом ресторане подают блюда, которые исцеляют болезни.

И вот что тут с нами произошло. Очутившись в ресторане, мы заметили в центре зала столик с советским флажком и преспокойненько направились по темно-зеленому ковру, сели за «свой» столик. Словно из-под земли перед нами вырос официант. Он вежливо поздоровался, затем, отбросив восточную витиеватость, сказал прямо:

— Советские друзья! Я бы не советовал вам здесь обедать.

— Это еще почему? — сходу завелся я.

— Я очень сожалею, только у вас не хватит денег, чтобы заплатить даже за один обед.

Мы переглянулись. Как это понимать? Советские люди не найдут юаней, чтобы заплатить за какой-то несъедобный змеиный супчик? Но возмутиться мы не успели. Китаец-официант, явно сочувствуя нам, сразу же назвал сумму за обед. И мы притихли… Пришлось нам, не солоно хлебавши, уйти из этого «змеиного гнезда».

Вечером, после ужина, мы рассказали коллегам об этом. Решили так: идем в «змеиное гнездо», как мы прозвали этот ресторан, и в складчину заказываем один обед на четверых.

На следующий день четыре здоровенных мужика вошли в полутемный и тихий зал ресторана и заняли «свой» столик. Вчерашний официант узнал нас, растерянно оглядел всех по очереди. Пришлось разъяснять цель нашего сегодняшнего посещения. Поняв, в чем дело, смышленый парень удалился в святая святых ресторана, на кухню, видимо, объяснил коллегам ситуацию.

И случилось еще одно китайское чудо. Сначала из кухни начали выглядывать повара, какие-то служащие, потом два официанта мгновенно накрыли стол на четыре персоны, видимо, не стали мелочиться, делить один обед, а дали всем по маленькой порции.

Первым делом мы отведали из зеленого графинчика зеленого змеиного вина.

Прежде, чем продолжить свой рассказ, хочу внести необходимое пояснение.

Мы уже знали, что кровь, желчь и сердце змеи, это не названия американских триллеров. Это аперитив к большому китайскому угощению. В зал обычно вносится несколько живых, до двух метров длиной, страшных змей. Чем ядовитее, тем желаннее. На глазах изумленных иностранцев надрезается голова и в отдельные сосуды выцеживается кровь и желчь. Все это заливается очень крепкой, до 60 градусов, китайской водкой «Мюатай» и предлагается в маленьких рюмочках самым почетным гостям. Напитки действуют, как мощнейшее возбуждающее средство. Нам, к сожалению, подали иной, более дешевый змеиный напиток.

Ну, что можно сказать о нем? Обворожительно! Чудесно! Запах, вкус, мягкость, неповторимость, просто не хватает слов, чтобы оценить этот напиток. Однако первое и вторые блюда также поразили нас. Все было красиво и необычайно вкусно. Мы даже не представляли, что едим.

После обеда я попросил сияющего официанта принести нам книгу благодарностей, жалоб там не бывает. И через пару минут два довольно здоровенных китайца вынесли на деревянных носилках с четырьмя ручками толстенную книгу в золоченом переплете. Я стал листать ее. Две тысячи страниц сплошных благодарностей, как нам объяснили.

— Скажите, а как называется второе блюдо, которое мы съели? — я приготовился писать восторженный отзыв.

— Битва дракона с тигром!

— Из чего приготовлено это?

Официант, ничего больше не говоря, стал листать тяжелые страницы. Наконец отыскал нужное место, придвинул мне с загадочной полуулыбкой «Книгу благодарностей». Я сначала взглянул на подпись: «К. Ворошилов, маршал из СССР». Стал читать его отзыв. Почерк у Климента Ефремовича, первого «красного офицера», оказался скорее кавалерийским, чем каллиграфическим. Однако суть его записи я усвоил. Дело обстояло так: нашему маршалу, как и нам сегодня, подали на обед «дракона с тигром». Сытно поев, Ворошилов, как и мы, простодушно поинтересовался, из чего приготовлено это божественное блюдо? Ему ответили: «Из мяса старой змеи и молодой кошки».

Что ж, мы в Китае уже привыкли попадать впросак. Сдержав подступившую тошноту, и «не потеряв лица», я расписался в Книге и сердечно поблагодарил чудо-кулинаров.

На этом наша история не завершилась. Польщенные нашей выходкой и вниманием, китайские повара пригласили нас на кухню, провели по питомнику змей, кишащему противными тварями, ознакомили с процессом получения яда, разделки мяса и кожи. В знак дружеской встречи каждый из нас получил в подарок пару перчаток из пятнистой змеиной кожи…

Россия — США

Нас познакомил с Элтоном Фексом известный советский журналист Генрих Боровик. Дело было в столовой Дома творчества писателей в Пицунде. Здоровенный негр пытался раскусить зажаренный грузинами кусок мяса, у него это плохо получалось. Увидев затруднительное положение гостя, Генрих Боровик, что сидел за соседним столом, подошел ближе. Позвал официанта и попросил заменить блюдо. Сказал, обращаясь ко мне (рядом больше никого не было): «Нет никакого удержу от жуликов-поваров, лучшее тащат, а кости жарят». Я поддакнул. И тут негр, подумав, что я близкий друг Боровика, попросил Генриха Ауэзовича познакомить нас. Что и было свершено.

Прямо скажу: знакомство наше было шапочным. Встречались раза три, но почему-то прониклись друг к другу добрыми чувствами. Элтон Фекс был довольно богатым человеком, пальцы на его руках были унизаны перстнями, а у его жены Мэри с ушей свешивались массивные золотые серьги с драгоценными камнями.

В ту пору официальная советская пропаганда представляла нам негров в Америке исключительно угнетенными, — и вдруг… Еще больше удивился я, побывав на встрече с американским писателем. Вел он себя очень раскованно, отпускал острые шуточки. Когда его спросили, за кого из кандидатов в президенты они намерены голосовать, Элтон прямо со сцены обратился к жене. Та, мгновение подумав, весело сказала: «Да ну их! Ни за кого не пойдем голосовать».

Это сейчас у нас можно ходить, можно не ходить, а тогда…

Прощаясь, Элтон долго жал мне руку и дважды повторил: «Будешь в Нью-Йорке, заходи в гости, это близко от центрального вокзала, свернешь налево на Ай-сити и упрешься в мой дом. Места много. У нас три кошки, три попугая и шесть комнат…».

К сожалению, мне так и не посчастливилось побывать в гостях у этого знаменитого писателя и художника, но я надеюсь, что еще все может случиться, ибо, как говорится, надежда — это последнее, что умирает в человеке.

Россия — Англия

Эта писательница из Англии привлекала всеобщее внимание обитателей Дома творчества в Пицунде. Высокая, худая, в стоптанных тапочках, простеньком платьице, она появлялась в холле, в столовой, вводя в смущение писательских жен. Ходила обычно с девушкой-переводчицей, так как совершенно не понимала по-русски. Однажды я столкнулся с Эмми Смит лицом к лицу в лифте. Наши глаза встретились, и мне стало жарко. Она тоже зарделась. Словом, как мне показалось, между нами пробежала электрическая искра. И с этой минуты мы непроизвольно отыскивали глазами друг друга в любой толпе. Объяснить, что происходит, было трудно нам обоим.

Однажды Эмми подсела ко мне в баре, отослала переводчицу, горячо заговорила по-английски. Наверное, случилось маленькое чудо. Казалось, я отлично ее понимал. Эмми рассказывала о своей жизни в далеком Лондоне, о том, что я ей понравился. И что странно: вскоре подошла переводчица, и мои предположения почти полностью подтвердились. Как-то получилось, что я рассказал ей о далеком Сахалине, о своем романе «Соколиные ратники».

Короче говоря, мы стали друзьями на двадцать дней. Очень хорошими друзьями. И вскоре отлично понимали друг друга, хотя к нам то и дело подсаживались, предлагая свои услуги, поэтесса Лариса Васильева, которая знала Эмми Смит еще по Лондону, и переводчица Флора Флорич. Но мы отказывались от услуг переводчиков. Было страшно интересно чувствовать друг друга, угадывать мысли, понимать сокровенные чувства и желания.