Икар поднялся к солнцу. Воск растаял. Море сомкнулось над ним.

Все знают эту историю.

Все знают, что Дедал построил крылья, чтобы спасти сына.

Но сначала он построил Лабиринт, чтобы спасти всех остальных…'

Среда. Восемь вечера. Офис давно опустел, остался только мерцающий экран и настойчивый шепот дождя за окном. Уходить с работы совсем не хотелось. Нет, вовсе не от того, что любила работать сутками. Зонт дома забыла. До остановки далеко, промокнет.

Кто знает, может скоро закончится, — подумала Ева, выписывая пальцем на запотевшем стекле безымянную завитушку.

— Работа, автобус, квартира, автобус, работа. Понедельник, суббота. Аренда, оплата, аренда, долбанный начальник службы безопасности, — шептала, поражаясь тому, как коротко можно описать жизнь последних месяцев. Раньше хотя бы воскресенье было ее. Целиком. А теперь — это просто день, когда можно не ставить будильник. Но просыпалась все равно в шесть. Привычка. Лежала с открытыми глазами, смотрела в серый потолок и слушала, как за стеной у соседей течет вода, гремит посуда, начинается жизнь. А ее жизнь начиналась в офисе.

И все из-за одного начальника, которому помощницу найти подходящую не получается. Все ему не то, все ему не это. Нет, она все понимает, компания на пятьдесят процентов ему принадлежит, но это не значит, что можно у людей жизнь забирать. На зарплату не жалуется, но зачем деньги, когда их даже потратить времени нет?

— Ты почему еще здесь?

Услышав грубый голос за спиной, дернулась немного и сердце забилось привычно быстро. Ненавидела, когда он появлялся внезапно. Потому что вызывал гамму эмоций, которую приходится прятать.

— Дождь, мокнуть не хочу.

— Я увезу, собирайся.

— Ян Борисович, я сама доберусь. На такси, — выдала, даже не повернувшись к начальнику. Пыталась совладать с эмоциями, как всегда. Боялась, что, увидев ее симпатию, изменит свое отношение к ней. Все же он начальник, а она так, рядовой сотрудник.

— Я отпускаю тебя в четыре часа дня. Ты могла распределить свои обязанности на сотрудниц отдела и не убиваться. Но ты из принципа что-то и кому-то пытаешься доказать.

— Если вы закончили читать нотации, о которых не просила, то можно я поеду домой?

— Ты поедешь со мной. Не обсуждается, — рыкнул, сжимая кулаки.

— Можно я сама решу каким способом буду добираться домой? — отозвалась спокойно и наконец повернулась. И тут же пожалела об этом. С каждым разом становится труднее смотреть на него так, словно ничего для нее не значит.

Освещение в коридоре давно отключили по таймеру, и теперь их разделял только слабый свет из кабинета. Черты лица мужчины смягчились, потеряли дневную резкость. Он выглядел уставшим. Рукава рубашки закатаны, верхняя пуговица как всегда расстегнута. Ева моргнула и отвела взгляд. Подошла к вешалке, сняла плащ и сумочку.

В целом, отношения между ними всегда были хорошие. В конце концов не первый год вместе работают. Но за последние пару месяцев он просто достал, свалив на нее все обязанности, которые только мог свалить. В буквальном смысле. Может у него кризис среднего возраста⁈

— Спокойно поговорим?

— Ян Борисович, нервничаете только вы, как и всегда, — не сдавалась Ева.

— Давай я отвезу тебя, время позднее? — смягчил тон злобный начальник, смотрящий свысока на миниатюрную брюнетку.

— Какой же вы настырный, — выдохнула устало, — поехали. Иначе и на сон время не останется.

— Ты же руководитель, — снова начал старую песню, — отдай часть обязанностей девчонкам. Они все равно полдня чаи гоняют.

— Они обедают по расписанию, — попыталась оспорить, но неуверенно. При ней все работают по графику, а вот как есть сейчас, Ева не знала. Физически за всем не успевает усмотреть.

— Я тебе записи покажу завтра, чем они занимаются, — шикнул и наконец выпустил девушку из кабинета, — займись этим, иначе займусь я и разгоню всех.

— Если бы вы дали шанс хоть одной кандидатке стать вашей помощницей, у меня бы не возникло с этим проблем.

— Ева, твои кандидатки меня боятся. А это уже не рабочий настрой.

— Ян Борисович, вас весь холдинг боится.

— Ты же не боишься, значит не все, — выдал, следуя за ней по темному коридору.

— Боюсь, — призналась, но твердым голосом, — просто вы этого не замечаете.

— Если не замечаю, значит хорошо скрываешь.

— Может и так.

— И почему ты меня боишься?

— Аура тяжелая.

— Аура? Ну ты серьезно?

— Для бизнесмена, вы должны быть таким. Просто людям с вами сложно.

— Тебе тоже значит сложно?

— Мне сложно совмещать две должности.

— Я предлагаю тебе выход, — терпеливо вещал мужчина, так как идеальней помощницы ему не найти. За год уже шестерых сменил. Надоело. А эта мадам не пробиваемая и делает все как положено. Ну и есть у него свои планы на эту штучку, о которых ей пока знать необязательно. — Стань моей помощницей. Заметь, я тебя не секретарем зову. Зарплата в три раза выше, но и загруженность не меньше. Работа интереснее, чем бумажки перебирать, — Ян обогнал девушку и остановил ее, преградив путь, — что тебе эти кадры? Никакого движения по карьере. Я тебе большее предлагаю.

— Почему я?

— Может, потому что пять лет у нас работаешь и без пререканий? Если не забыла, наблюдать, изучать, не допускать кризисных ситуаций это моя задача. А я тебя знаю, я в тебе уверен. Подумаешь?

— Мог сразу сказать, что к себе зовешь, а не трепать нервы, — пробурчала сдавшись.

— Наконец то, — Ян облегченно выдохнул, — я уж думал до конца дней будешь на вы ко мне обращаться.

— Научись с людьми разговаривать, Ян Борисович. Приказы раздаешь, а для чего и какие цели преследуешь, не понятно.

— Так ты согласна или нет? — зашипел, склонившись к ее лицу.

— Я подумаю, стоит ли мне полностью переходить под твое руководство или нет, — пролепетала взволнованно. Зачем же так близко, и так сердце на разрыв. — Знаешь ли, в кадрах спокойнее, — добавила сухо.

— И зарплата меньше. У меня проект новый, человек свой нужен.

— Вот тут да, мотивирует на перевод. И зарплата выше, и проект для своих.

— Не ерничай, заслужила предложение данной должности. Ты же знаешь, отбор у нас жесткий.

— Хоть что-то в этой жизни заслужила, — выдохнула еле слышно, — поехали уже, а? Я спать хочу.

— А ты упертая, — усмехнулся, открыв дверь машины для Евы, — думал взбрыкнешь на второй день работая со мной. Третий месяц пошел, а ты хоть бы возмутилась.

— Все-таки проверял? — спросила с недоумением, — а начальство можно называть плохими словами?

— Отдел кадров это одно, а быть моей помощницей совсем другое. Мне нужна сотрудница кремень, — тяжело вздохнув, добавил, — которая в меру хотела плевать на мою грозную натуру и не трястись, когда прошу о чем-либо. И называть меня плохо нельзя.

— Ладно, раз нельзя, то не стану. Вслух точно. И мне не плевать, — отозвалась и приняв его помощь, забралась в салон, — еще раз повторюсь, привыкла и нашла подход что к тебе, что к генеральному, что к заместителям вашим. Вы все как на подбор, не умеете просить, говорить и объяснять. Ты рычишь как зверь дикий, Давиду Александровичу и рычать не надо, взгляда хватает. Кирилл вообще не от мира сего, — Ева притворно улыбнулась, не желая дальше обсуждать заместителя генерального, — знаешь, я с вами намучилась за эти годы.

— У меня зам нормальный, не наговаривай, — усмехнулся сдержанно, — и Кирилл нормальный, просто сложный. А за умение находить общий язык с любым, особенно с Киром, и предлагаю перевод тебе, а не кому-то там.

— Я же сказала, подумаю. Это большая ответственность.

— Ты хорошо справляешься, — отчеканил и закрыл дверь машины, пока она не передумала подумать.

А Еве было, о чем подумать. Она смотрела в боковое стекло, но видела не мокрый асфальт, а его отражение. Сильные руки на руле. Свет фар встречных машин скользил по лицу, делая его то старше, то моложе, то совсем чужим. Она знала этот профиль наизусть. Каждую морщинку у губ, от привычки сжимать челюсть. Шрам над правой бровью, почти незаметный, если не знать, куда смотреть. Она все это знала.