Я рассеял остатки Пустоты, и перевёл взгляд на Волкова. Барон стоял на коленях, опершись руками о перила, и жадно глотал воздух. Его резерв был вычерпан почти до дна.
— Как вы, Георгий Максимович? — я подошёл к вассалу и положил руку ему на плечо.
— Простите, ваше сиятельство… — пробормотал барон, с трудом поднимаясь.
— За что?
— Как за что? Купол повреждён, и чуть не случилась катастрофа, а водоросли… Хорошо, если хотя бы половина выжила.
— Половина — это уже хорошо, и всё благодаря вам. Вы вовремя влили в них ману. Главное, никто не пострадал, а это уже отличный результат для первого запуска, — спокойно ответил я и даже нашёл в себе силы улыбнуться.
— Господа, это моя вина. Я не понимаю, почему это произошло, но обязательно выясню! — старший артефактор подошёл к нам и низко поклонился.
— Вас никто не винит. Как думаете, в чём была причина? — спросил я.
Мужчина потеребил бороду и ответил:
— Расчёты были идеальны, кристаллы должны были давать ровный фон…
— Они и давали. Возможно, проблема не в куполе и не в кристаллах, а в самих водорослях, — задумчиво произнёс я.
— С чего вы взяли, Юрий Дмитриевич? — Волков удивлённо уставился на меня.
— Наши аквакультуры обладают большой магической активностью. Когда мы запустили купол, водоросли начали активно впитывать ману и выделять свою собственную специфическую энергию. Это изменило плотность фона. Ваши расчёты были идеальны для пустой теплицы, но вы не учли биологический отклик самой плантации. Произошёл конфликт природной маны и артефакторной накачки, — пояснил я.
Барон нахмурился, осознавая, насколько сильно они просчитались.
— Но как же тогда всё это синхронизировать? — спросил он.
— Думаю, нам нужны люди, которые разбираются в подобных вещах. Ничего страшного не случилось, наоборот — мы получили ценный опыт. Георгий Максимович, вам стоит найти грамотных агромагов и привлечь их к настройке купола.
— Агромаги? — Волков потёр подбородок. — Редкая профессия. В империи таких наперечёт, да и те в основном работают в южных широтах, в императорских виноградниках.
— Значит, будем переманивать. Или обучать своих, — настоял я. — Составьте отчёт по сегодняшнему инциденту и подготовьте список подходящих кандидатов по всей стране. Если средств не хватит, можете рассчитывать на ещё один беспроцентный займ.
— Не знаю, как вас благодарить, граф, — вздохнул Георгий Максимович.
— Запустите прибыльные плантации аквакультур, станьте богаче и сильнее. Это будет лучшей благодарностью. И не забудьте пригласить меня на следующий запуск. Не часто можно увидеть такое шоу, — улыбнулся я.
Российская империя, город Санкт-Петербург
Через несколько дней я снова отправился в столицу. Уже привык к постоянным перемещениям из Новосибирска в Петербург и обратно. К тому же благодаря порталам это совсем не отнимало времени.
Завод на Васильевском острове сильно изменился после моего последнего посещения. Благодаря Альберту у нас даже появилась вывеска, на которой гордо красовалось название — «Ренессанс-Фарм».
Я решил, что все реабилитационные направления со временем объединю в одну структуру, поэтому пусть и названия все будут похожими. Будущее объединение целителей тоже, пожалуй, будет как-то связано со словом «Ренессанс».
Масштабная реконструкция здания, на которую я выделил весьма внушительную сумму, наконец-то завершилась, и теперь настало время главного испытания — первой официальной инспекции из Германии.
Специалисты «Мондшиммер» уже были на месте и выглядели как группа строгих экзаменаторов. И слово «строгие» даже наполовину не отражало той пугающей педантичности, с которой немецкие аудиторы подошли к делу.
Делегация из трёх технологов двигалась по цехам медленно, словно сапёры по минному полю. Их старший, герр Шнайдер, использовал для проверки не только специализированные артефакты, но и самые обычные механические инструменты.
Мы с Альбертом следовали за ними, отвечая на возникающие вопросы. Лицо моего помощника с каждой минутой становилось всё более бледным. Он то и дело доставал из кармана платок и нервно промакал лоб.
— Наклон дренажного стока в секторе первичной ферментации составляет два градуса, — бесстрастно произнёс герр Шнайдер. — По стандартам «Мондшиммер», утверждённым для производства эликсиров высшей категории чистоты, наклон должен составлять ровно два и три десятых градуса. Это необходимо для предотвращения микроскопического застоя активных реагентов.
— Но позвольте, господин Шнайдер! — не выдержал Альберт. — Три десятых градуса! Это же ничтожная погрешность. На скорость слива это никак не повлияет. Мы тестировали систему, всё уходит идеально!
Немецкий технолог медленно повернулся к Альберту и посмотрел на него поверх очков в тонкой золотой оправе.
— Три десятых градуса — это разница между эталонным продуктом и бракованной партией, которая может стоить компании репутации, — нахмурился немец.
Альберт тяжело вздохнул и сделал очередную пометку в своём ежедневнике. Список «недочётов» уже перевалил за несколько десятков. Немцы придирались буквально ко всему: к толщине изоляционного слоя на магических кабелях, к спектру свечения рун в холодильных камерах, к площади раздевалок для персонала и тому, в какую сторону открываются двери.
Но если мой помощник нервничал, то я наоборот, испытал странное удовольствие от этого процесса.
Да, Альберта можно было понять — он вложил душу в проект, а теперь его работу критиковали за каждую пылинку. Но я смотрел на ситуацию иначе.
Мы будем производить здесь сложнейшие препараты, уникальные для Российской империи. Любая, даже самая незначительная ошибка может привести к проблемам в будущем. А немцы прекрасно знали, что нужно для производства идеальных реабилитационных эликсиров. В качестве их продукции я уже успел убедиться.
Дотошность специалистов «Мондшиммер» была гарантией нашего грядущего успеха. Именно этот безжалостный контроль качества мне и был от них нужен.
К концу четвёртого часа инспекции герр Шнайдер наконец-то остановился, сложил свои приборы в кейс и повернулся ко мне.
— Ваше сиятельство, базовая структура завода соответствует нашим ожиданиям, однако мы выявили ряд отклонений от эталонной технологии. Мы подготовим полный реестр дефектов. До их полного устранения сертификат соответствия выдан не будет.
— Никаких проблем, герр Шнайдер, — спокойно ответил я, наблюдая, как дёргается глаз у Альберта. — Компромиссов в вопросах качества быть не должно. Мы бросим все силы на устранение замечаний, и завод заработает только тогда, когда вы лично подтвердите, что он идеален.
Удовлетворённый моим прагматичным подходом, немец улыбнулся и пожал мне руку. Когда делегация покинула цех, Альберт едва не взвыл.
— Юрий Дмитриевич! Да они же просто издеваются!
— Спокойствие. Сделай всё в точности так, как они велели, и выдели дополнительные премии рабочим за срочность. Этот завод должен стать образцом для всей империи. Понял?
— Понял, ваше сиятельство, — обречённо выдохнул управляющий.
Оставив Альберта разбираться, я покинул завод и направился в клинику «Ренессанс».
Меня интересовал один уникальный пациент, которого уже должны были основательно обследовать.
Приехав в клинику, я прошёл в отдельную защищённую артефактами палату, где находился Виктор. Ещё недавно этот парень был подающим надежды артефактором, но теперь его дар представлял из себя нечто невероятное. И даже, по мнению некоторых целителей, нечто ужасное.
Когда я вошёл, Виктор сидел на кровати и задумчиво разглядывал свои ладони, над которыми слабо мерцало золотистое свечение целительской энергии.
Лучшие диагносты «Ренессанса» обследовали его со всех сторон, провели десятки тестов, но так и не смогли дать чёткого ответа — что делать с бедолагой дальше. Дар Виктора работал, но сам он совершенно не понимал, как управлять этой новой силой.
