— Говорит, у меня лучше всех получается! — гордо заявила Марина. Может, и вышло чуть хвастливо, зато честно.

— А что ж вы мне ничего не сказали? — приподнял бровь Андрей. — Кабы случайно вас с тем письмом не застал, так и не узнал бы.

— Да вы не спрашивали, — растерялась девушка.

— М-да… — погрустнел Звягинцев. — Что-то я совсем… заработался. И про день рождения ваш не вспомнил даже. Некрасиво вышло. Виноват я перед вами.

Марина растерялась окончательно. С чего ему помнить про ее день рождения? Нет, в документах-то число прописано — и в первом их договоре на оказание услуг по поиску Ланской Елизаветы Львовны, и в трудовом. Да только документы те в папках лежат, что их лишний раз Андрею вытаскивать? Он же к ней уже сколько времени как к пустому месту относился. А теперь вдруг виноватиться начал. Странно все это.

Но слишком уж радовала сейчас его улыбка, да и внимание тоже, чтобы на таких вещах заостряться. Потому Клюева сделала вид, что ее забывчивость Андрея не обидела, да и перевела разговор на другое. Принялась расспрашивать, что Звягинцев знает об «Обручальнике». А то ж столько легенд об этом пароходике в Ухарске ходит, а похвастаться, что побывали на нем, очень немногие могут.

Но, как оказалось, Андрей был не больше ее осведомлен о «Борте Лунной клятвы». Даже посмеялся, что это плаванье для них обоих станет открытием мистических тайн кораблика. В которые сам, разумеется, он ни на грош не верил. Высмеял некоторые суеверия, что в народе ходили, но так у Андрея это легко и весело получилось, что Марина, склонная верить в сказки о таинственном пароходе, даже не возмутилась.

Вот так, перешучиваясь, а порой и смеясь вместе, приехали они к пристани. Звягинцев самоходку припарковал почти у самого пирса и спутнице дверь открыл, руку подал. Со стороны посмотреть — и впрямь жених и невеста. Обидно! Только Клюева обиду решила загнать поглубже. Пусть этот вечер у них будет, раз уж расщедрился любимый начальник. Да, мечтаний и выдумки ее здесь больше, чем реальности, но хоть так. Может же, может Андрей Ильич быть по отношению к ней вот таким — теплым, душевным. Разве ж большего просила? Понимала, что не доросла, что не дотягивает. Так ведь стремилась! И добилась бы. Если бы не…

Мысль о той, другой, женщине кольнула болью, но и ее Марина поглубже задвинула. Не сейчас!

А Андрей оглянулся случайно и вдруг заторопился. Чуть ли не за руку Клюеву потянул к трапу. Заметил, что ли, кого-то? Марина тоже обернулась, но ничего особенного не увидела. И что ему там не понравилось?

Впрочем, и эта мысль проскользнула, пролетела мимоходом. Солидный господин с седыми усами у трапа их остановил, спросил, кто такие. Начищенные медные пуговицы на его кителе сияли отраженным солнцем так ярко, что Клюева зажмурилась. На миг всего, а только именно в этот момент кто-то надел ей на руку цветочный браслет. Красивый! И у Андрея такой же. И сразу же взрыкнула машина, словно приветствуя новых пассажиров.

— Ой! — вздрогнула Марина.

— Не пугайтесь, барышня! — хохотнул дядечка. — Это наш Котел так всех приветствует, кто о помолвке объявить собирается. Проходите, проходите. Остальных гостей не задерживайте. Каюты на нижней палубе у нас, ваши номера — девять и двенадцать.

Поднявшись на борт, Звягинцев поздоровался с капитаном, Виктором Куприяновичем Балабановым и представил ему Марину.

— Ух ты! Как на дочку-то мою похожа! — разулыбался тот. — И тоже Викторовна, — он подмигнул Клюевой. — Женихом-то довольна, дочка? Не обижает тебя? А то смотри, я тут главный, быстро его на берег спроважу.

— Не обижает, — через силу улыбнулась Клюева.

Не говорить же, что они здесь как раз для того, чтобы Андрей женихом быть перестал.

— Ее обидишь! — едва слышно хмыкнул Звягинцев, и тогда капитан подмигну уже ему.

Марина представляла себе каюту на прогулочном пароходе маленькой, примерно, как купе в поезде. Разве что прикорнуть ненадолго на узкой койке. А вместо этого оказалось, кровать тут стоит едва ли не двуспальная. И столик небольшой есть, и шкаф, и даже умывальник свой с довольно большим зеркалом, к стене прикрученным. Обшивка сверкает полировкой, на кровати — покрывало кружевное, бельем чистым пахнет, а в маленькой вазочке на столе — цветы полевые.

С изумлением обернулась к Андрею, едва открыв дверь.

— Нравится? — спросил он так, словно опасался, что она обругает каюту.

— Очень! — честно ответила Клюева.

— Я рад, — улыбнулся тот — опять так, что дух захватило.

Протянул ей мешок с платьем и сразу же скрылся в каюте напротив и чуть в стороне. Марина головой потрясла. Он что, для нее вот так расстарался? С чего? Все меньше и меньше понимала она любимого начальника. Что-то было определенно не так. Не вязалось это все, включая его внезапно исправившееся настроение, с желанием разорвать липовую помолвку. Или так радуется, что избавится от нее, Марины Клюевой? Он же четко обозначил, что за ужином они должны сыграть сцену скандала.

Предаваться этим печальным размышлениям девушка могла еще долго, но тут со стороны трапа послышались крики, ругань, смех. Любопытство взяло верх, и Марина вышла посмотреть, что происходит.

Вдоль палубы прямо на нее несся… Герострат! За ним гнались двое матросов. Пассажиры тоже пытались поймать кота. Но куда там!

— О господи! — прозвучал за спиной растерянный голос Звягинцева. — Он-то тут откуда?

— Чей безбилетник⁈ — закричал от трапа капитан.

— Наш! — дуэтом отозвались Марина и Андрей.

— И только посмейте что-то нехорошее сделать с наградным импер-куном! — сердито прокричал сыщик и добавил уже тихо: — А Ланской мне по гроб жизни должен будет.

Переглянувшись, они оба рванули за Герочкой. Кот сдаваться не собирался, закладывая немыслимые виражи и ускользая из рук ловчих буквально в последний момент. Время от времени кот вырывался вперед, оборачивался и матерно подвывал в адрес то ли Звягинцева, то ли Марины, то ли их обоих. На матросов даже внимания особо не обращая.

Закончилась гонка тем, что кот попросту пропал. Куда он мог спрятаться, не знал даже капитан: уж больно много укромных мест на пароходе.

— Проголодается — придет, — махнул рукой Андрей. — Сам нас найдет, раз решил, что нам нужна его компания.

Только теперь Клюева поняла, что «Борт Лунной клятвы» покачивается на середине реки и неторопливо скользит вниз по течению Дуньки.

— Ну не откладывать же рейс из-за вашего безбилетника, — хмыкнул подошедший Виктор Куприянович.

— Как бы его потом искать не пришлось, когда вернемся, — озаботился сыщик.

— Да за два дня точно где-нибудь появится, — отмахнулся капитан.

— За какие два дня? — напрягся Звягинцев.

— К возвращению, — пожал плечами речник. — Аккурат двое суток получается, в воскресенье в три часа дня в Ухарске будем. Если, конечно, в Понизье пассажиры сильно не загуляют, и их ждать до ночи не придется. Ну тогда к четырем пополудни придем, максимум, к пяти.

— В Понизье, — повторил Андрей каким-то потусторонним голосом.

А Марина поняла, что они попали на длинный рейс. Нечасто такие случались, только если оплатит кто ради большой гулянки по случаю свадьбы или помолвки. Получается, Звягинцев даже не поинтересовался, когда билеты брал? Так спешил от нее избавиться? Обида снова поднимала голову.

— Да там вечно кто-то да заторгуется за жемчуга ихние. Но если не позже девяти соберутся, наш Котел нагонит, не опоздаем. Хуже, когда напьется кто да буянит, тогда порой и с полицией тамошней до ночи разбираться приходится, — вещал меж тем Виктор Куприянович.

— А до Понизья когда остановимся? — перебил сыщик.

— А чего там останавливаться? — пожал плечами капитан. — Там и пристаней-то нет. Только вот в Колюхове, но мы его всего-то часа через два проходить будем, а Котел не заглохнет, пока все помолвки не объявлены. Разве только за борт кто-то вывалится, — хохотнул, явно считая это хорошей шуткой.